Каково быть любимым человеком своего любимого человека...

Как часто вы ввязываетесь в драки? Получаете раны, ссадины, синяки? Иногда бывает больно. Зачем вообще нужны драки, когда можно все решить словами. Неужели самой главной мышцы уже недостаточно? Языком можно многое сделать. Кроме как французских поцелуев, лизинга и поедания пищи им ещё иногда можно пользоваться, чтобы найти компромисс. Отлично, на том и порешали, но остался один маленький, но очень значительный вопрос: как объяснить это старшеклассникам в пубертате? Тяжело. Одно дело говорить им это напрямую, другое — разнимать их, доказывая, что драки — фигня, и ничего хорошего кроме минутного удовольствия от победы вы не получите. Разнять бы их ещё так, чтобы самому травм не получить. В такие моменты школьники особо неадекватные, поэтому усмирить их очень сложно. Хосок пытался сделать все идеально. Как он вообще попал в школу, если учился изначально на факультете хореографии, надеясь однажды учить этому же детей. Но всем танцевальным школам нужны хореографы с опытом. Каким бы ты охуительным танцором ни был, от тебя будут требовать умения работы с детьми. Вот Хосок и пошел по стопам своего хена, лучшего друга ещё с универа, считай. Юнги был на курс старше, и всегда помогал Хосоку по возможности. Так и получилось, что Хосок решил пойти в ту же школу, в которую пошел Мин после выпуска. Но если Юнги шел сюда с одной целью — подработка, то для Хосока целью было не только подработать, но еще и доказать, что работа с детьми — твое призвание. Юнги нравилось работать в школе, он был тем самым человеком, которого слушались. Со старшеклассниками он был почти наравне, понимание было на уровне, да и дети уважали его, несмотря на достаточно молодой возраст. Он все-таки их баскетбольный тренер, а потом уже учитель физкультуры. И если изначально у Юнги сформировался статус хорошего наставника, лидера и друга, то у Хосока так не получалось. Старшеклассники хоть и знали его, как второго учителя физкультуры и лучшего друга учителя Мина, но все равно не считали его за что-то действительно стоящее. Сейчас, разнимая двух дерущихся громил, Хосок жалеет, что вообще ввязался в эту историю со школой. На него не обратили внимания даже тогда, когда он сам влез и собственноручно начал оттягивать одного ученика от другого. Если честно, зря. Чон чуть ли не падает, когда ему в лицо прилетает локоть. Не специально, скорее всего, но очень больно. Кто же мог подумать, что в этой драке «насмерть», первым отлетит учитель Чон. В попытках привести себя в сознание, тряся головой, он хватается за плечо одного из дерущихся «петушков», как Юнги ласково называл своих нелюбимчиков, и сплеча разворачивает к себе Джебома, надеясь на удачу, что ли. Тот же, не подозревая о том, кого он сейчас увидит, толкает Чона с силы в противоположную сторону. Всё, кажется кому-то крышка. И речь сейчас не о Джебоме, которого после такого не то что отчислят, а статью повесят, сейчас мы говорим о Чон Хосоке, который, отлетая в стену, глухо бьется об неё головой и падает. Он как будто в куполе сейчас: осознает, что что-то происходит, но не может окончательно понять что именно. Дети перестали скандировать имена дерущихся ровно тогда, когда в сторону холла подлетает учитель Мин, крича что-то невнятное для Хосока. Подбегая к Чону, тот подозвал кого-то из толпы, после чего в сопровождении какой-то девчушки его отнесли в тренерскую, чтобы привести в чувства. Удивительно, что Чон все это время был в сознании. Плохо, но он понимает о чём сейчас говорит Мин. — Я приду через 10 Минут, найди аптечку и принеси стакан с водой сюда. Не оставляй его одного, поняла? — нахмурился, поправил очки и устало вздохнул Мин, — как я приду, можешь быть свободна. — Хорошо, учитель Мин. Дорога до кабинета директора — вот он, этап, который когда-то пропустил Мин. Спортсмен, все-таки, не до драк ему было в его школьное время. Сейчас его задача — отвести к директору детей, а дальше сами разберутся. У него есть дела и поважнее директора и каких-то тупорылых амбалов. Еще потом разбираться с этим. Но лучше сделать это действительно потом, вместе с Чоном. Все же, как ни крути, Юнги сильно переживает о состоянии свое- ой, короче просто Хосока. — Я немного обеспокоен, — расценивать как: я пиздец как сильно волнуюсь, — состоянием учителя Чона, поэтому я лучше пойду. Мы с учителем Чоном подойдем, как только он придет в чувства, — краткий кивок в его сторону, и Мина как ни бывало. По возвращении Юнги, всё было готово. Стакан стоит на столике возле дивана, аптечка открыта, а рядом лежит вата, перекись и еще какие-то пластиковые баночки с антисептиками. Та самая девчушка вышла, как только Мин зашел в кабинет и запер дверь со своей стороны. Давно он не видел Чона таким: красная, опухшая губа, мутный взгляд и тяжелое дыхание. На шее тонкая застывшая струя крови, судя по всему, берущая свое начало из затылка, которым Чон, казалось, чуть стену не пробил. Юнги ничего не сказал, войдя в кабинет. Снял очки, взял все самое нужное ему из аптечки и подвинул к дивану табурет. Начать он решил с самого сложного — подбитого затылка. Аккуратно посадив Чона, Юнги осмотрел его голову. Цела, слава богу. Кровь застыла, рана маленькая, швы накладывать не требуется. Время обработать губу. Проверив состояние Чона на наличие разума в его дырявой голове, Мин приступил к верхней губе. Кожа порвалась, когда Хосоку зарядили по челюсти. Зубы не выбиты, на том спасибо. Обрабатывая ваткой с перекисью губу Чона, Мин был настолько увлечен процессом, что не заметил, как задумался и простоял так, смотря на рану около нескольких секунд. Чон выглядел ну очень по-детски, с этими поднятыми от недоумения бровями, руками на коленках и взглядом таким, как будто ты ему лего последней серии подарил. Такого Чона хотелось зацеловать и, сидя у него на коленках, рассуждать о чем-то высоком и заумном, обрабатывая все те же раны. На свои мысли Юнги лишь усмехнулся, чем заставил Хосока еще больше удивиться. — Почему ты смеешься? — спросил Хосок в недоумении, стараясь рассмотреть свое отражение в зрачках Мина, — я выгляжу нелепо? — Ни капли, наоборот ты выглядишь очень мило, я просто задумался, — отмахнулся Мин, отстраняясь от Хосока, — я закончил. — О чем ты думал? — не унимался Чон На вопрос Юнги не ответил. Не посчитал нужным, наверное. Да кого он обманывает, он постеснялся признаться. Неужели он, взрослый человек, не может признаться в чувствах другому такому же взрослому человеку? Не может. Да, он знает Хосока, как свои пять; знает Хосока, как волевого, взрослого парня; знает его переменчивую детскую придурковатость. Он столько раз представлял момент, когда просто возьмет Хосока за руку и поцелует. Первый, а может, и последний раз. Их гейские шуточки зашли слишком далеко. Юнги понятия не имеет: шутка это или Чон с ним кокетничает. — Ты хочешь об этом поговорить? — спросил Чон, вырывая Мина из своих мыслей в очередной раз, — ты можешь рассказать мне, ты же знаешь. — Ладно, а показать могу? — выдохнул Юнги, выстраивая мысли в логически верную цепочку. Сердце бешено бьется, скорее всего, его не поймут. — Конечно, ты можешь… — Хосок подорвался с места и протянул руку, надеясь, что Юнги поможет ему встать, но старший решил идти на опережение, запрыгивая к Чону на колени и осторожно обхватывая его шею, целует противоположный от раны уголок губ. На мгновенье кажется, что у Юнги пропал пульс. Он ничего из этого поцелуя не понял. Так, легкий чмок. Но адреналин, видимо, выплеснулся в кровь в двойном размере. Отлипая и вытирая губы, Мин надевает очки, старается не терять самообладания и свести ситуацию к нулю, хоть уже и слишком поздно. Надеясь не опозориться еще больше, чем сейчас, он просто тихо шепчет что-то вроде: «Извини, я не должен был. Это ошибка» А у Хосока весь мир перевернулся. День явно не такой уж и плохой, как кажется. Он чувствует учащённое сердцебиение человека, на которого запал еще с первого курса; человека, который стал ему самым близким на этой планете. Хосоку так нравилось видеть улыбку Юнги, слышать смех, над даже самыми глупыми действиями Чона. Он так часто ревновал его к этим глупым старшеклассницам, которые клеились и липли так, как будто он последний мужчина в этой школе. А как его бесили пацаны, которые проходу к Мину не давали. Ни капли уважения к учителю. Слава богу, Мин замечал трущегося возле них Хосока и всегда подзывал к себе, вызывая у Чона довольнейшую улыбку Чеширского кота. Он так давно мечтал об этом. У него даже есть полное описание положительных качеств Юнги, таких как: добродушие, прямолинейность, ум, навыки игры в баскетбол, а еще… уже неважно. Хосоку даже немного льстит, что его чувства взаимны. Изначально Юнги даже не посмотрел на Чона. Он ему казался каким-то слишком шумным, Мину не нравятся такие. Он любит маленькие компании и не любит незнакомых людей. Но Чон ему все же понравился, милый, доверчивый мальчишка. Юнги даже со временем понравилось то, каким на самом деле Чон может быть шумным. Он заводил толпу кричать и скандировать имя «Мин Юнги» на соревнованиях. Поддерживать капитана университетской команды по баскетболу было Хосоку только в кайф. Нравилось видеть смущенное лицо Мина, и его радостную улыбку. Мин уже не знал, что и подумать, впопыхах стараясь собраться и слезть с колен. Вся их семилетняя дружба была испорчена им, и он почти уверен, что вместе с разбитым сердцем, разобьет себе ещё и лицо. Но в последний раз заглянув в глаза Хосока, он не увидел ни грамма ненависти. Чон решил оборвать все негативные мысли Мина и всего лишь поцеловал его. Но как он его поцеловал… с нежностью и осознанностью. Так, как будто слаще Мина вообще ничего. Пытаясь донести все свои мысли своим же языком, но не произнося ни слова. А сердце Мина ликовало, и мозгами до него наконец начало доходить, каково целоваться с Хосоком; каково сидеть на его коленях и обнимать его за шею; каково быть любимым человеком своего любимого человека.