Что дальше, как думаешь?

«Название второй игры - «Сладкие соты». Вы должны извлечь выбранную вами форму из сахарного леденца. Ограничение по времени - десять минут. Тот, кто вырежет форму так, чтобы она не треснула, пройдет дальше. А теперь, да начнется игра.» Женский голос закончил свой монолог. Время пошло. Ларри с ужасом смотрел на свою звездочку, что предстояло выцарапать из сахарного печенья. Несмотря на отвратность его жизни умирать он не намерен, деньги, выигранные после финала, могут исправить все его проблемы, и это не позволяет сдаваться. Хотел бы он быть храбрым. Не видеть ничего кроме своей цели, просто делать то, что нужно, ни на что не отвлекаясь, как некоторые игроки. Поначалу он не слезал с этой мысли, догонял ее, как только она пыталась ускользнуть или спрятаться за толщей других, куда более устрашающих. Уверенности хватило до первого выстрела, раздавшегося в паре шагов от него. Теперь руки дрожат, глаза в страхе мечутся, лишь бы не увидеть кровь, что лужей растекается под игроком 389 и впитывается в песок. Взгляд запеленило слезами, стоило раздаться новым выстрелам. Их стало резко много - игроки от волнения и стаха осекались и крошили печенье чуть ли не пачками, такими же пачками и погибая. Ларри сидя на песке и поджав под себя ноги выпрямился, закрыл глаза и сложил руки себе на колени. Глубокий вдох, такой же выдох, лишь бы хоть немного успокоиться. Нелегко сделать это в шуме выстрелов и криков отчаяния. Он будто сапер на войне, только вот от его действий зависит исключительно его жизнь. В шаге от металлической коробочки стоит треугольник, широко расставив черные ботинки. Его глаз не видно, но чувствуется, что смотрит он не просто сверху вниз, а как коршун на добычу, с довольством и властностью. Еще бы, от него, как он считает, зависит чужая жизнь, и, кажется, он только и ждет момента, чтобы пустить пулю в лоб Джонсону. Тот не умрет сегодня так просто. Кулак крепко сжимает иголку и ловко перехватывает ее в тонкие пальцы острием вниз. Парень лег грудью на песок и продолжил дело. Половина почти готова, и пяти минут не прошло. Девятнадцатый в мыслях хвалит свою смелость, что смог собраться и хладнокровно сосредоточиться, умерив дрожь в кистях и сглотнув ком в горле. Хвалит и радуется, не желая думать о плохом. Он пройдет, тут думать нечего. Выстрел откуда то слева. Вздрог. Печенье треснуло. Ларри видит дикий ужас в глазах человека напротив, открытый в безмолвном крике рот. Небольная ошибка лишила 231ого жизни. Треугольник секунду смотрит в перекошенное от страха лицо, направляет на наго пистолет и без раздумий стреляет. Джонсона в очередной раз пробивает дрожь. Рука дернулась, его игла пустила по леденцу ненужную трещину. Он рывком прикрыл содержимое коробки ладонями и с замиранием сердца поднял голову на треугольника. Тот все видел. Вместо того, чтобы направить дуло ему в лоб, он поднял голову и кивнул кому-то, стоящему за спиной Джонсона. В голове промелькнула надежда. Вдруг он, сам того не зная, наделен чем-то, что отличает его от других игроков? Может, его пощадят? Пуля, пущенная сзади, пробила его ухо. Больно до одури. Ларри округлил мокрые от слез глаза и упал щекой на песок, постепенно теряя сознание. - К доктору его. Квадрат отдал приказ. Он стоял перед рядом кругов, что ждали своей очереди работать - по истечению времени на игру раскладывать проигравших по гробам. Парень за маской квадрата расплылся в довольной улыбке. Его пуля метко, и потому несмертельно подбила девятнадцатого. Тот лежит, пуская кровь и слезы и потихоньку вырубаясь, и даже не представляет, насколько он проиграл. Игра окончена. Квадрат пронаблюдал, как треугольники перестреляли всех неуспевших закончить игроков, быстро оббежал взглядом трупы и покинул пропитанную кровью комнату. - Он пугает, - тихо сказал круг, аккуратно накрывая гроб Джонсона крышкой. - Квадрат то? - отозвался его товарищ. - Да, конченный маньячина. Есть слушок, что он уже выбрал себе любимчиков. Хотя, их лучше бы назвать жертвами. Несколько девушек и этот паренек. - Зачем они ему? - настороженно спросил парень. - Не знаю, это всего лишь слух. Круг обмакнул палец в кровь и нарисовал на стенке гроба крестик. - Может, для… Ну, сам понимаешь. - Для секса? - кинул мужчина парню. - Ну да, наборчик подходящий. Этого вообще легко с бабой спутать, - он кивнул на стоящий перед ними гроб. - Забавно будет, если наш квадратный считал его телкой, а тут бац, и такой сюрприз. - Это отвратительно… - ужаснулся круг с искреннем сочувствием. Одно дело быть убитым, подписав бумаги на согласие об этом, а другое когда над тобой перед этим так издеваются. - Да-а, я бы тоже не обрадовался новости, что мне вместо бабы подсунули поцаненка. Круг с отвращением посмотрел на мужчину. Тот этого, конечно, не заметил. В сознание привел запах нашатырного спирта. Ларри лежал на кушетке в прохладной комнате. Резко вскочил, но головная боль вмиг приковала его обратно, поэтому он лежа стал осматриваться помутненным взглядом. - Проснулся, - спокойно и с довольством констатировал квадрат. Он отложил ватку, пропитанную спиртом на соседний стол, на котором педантично были разложены медицинские инструменты. - Ты меня спасаешь? - вяло, с надеждой спросил девятнадцатый, медленно хлопая глазами, чтобы прояснить картинку. - Да. Ларри легко улыбнулся этой новости. Увидев над собой склонившегося человека в маске с квадратом он округлил глаза и попытался отодвинуться назад, неуклюже подняв кулак для удара. Квадрат прижал его руки обратно к кушетке. - Я тебе не враг, - тягуче сказал он. - Ты один из этих ублюдков! - Джонсон стал отчаянно пытаться резко набраться сил и вырвать руку. - Если бы не я, ты бы уже заживо горел в печи, но вместо этого сейчас лежишь здесь и пытаешься начистить морду своему спасителю. - Ты… - Ларри смутился, расслабился и разжал кулаки, виновато уставившись на маску. Нельзя же всех под одну гребенку. - Прости, пожалуйста. Мне пиздецки страшно. - Ничего, я тебя понимаю. Хорошо, что ты такой активный, нам будет веселее. - Веселее? - Веселее, - парень в комбинезоне оперся руками по обе стороны от головы девятнадцатого, предвкушенно улыбаясь. - Как тебя зовут? - Ларри Джонсон, - настороженно представился он. - А тебя? - Мне нельзя говорить свое имя, - квадрат выпрямился и отошел к столику. Его пальцы плавно прошлись по металлическим ручкам инструментов. Он изучающе, будто впервые, осмотрел их и сделал свой выбор. Джонсон не в силах был даже привстать от боли, но старался быть начеку, прослеживая движения незнакомца. Ничего толком увидеть он не смог, лишь стройный в розовом силуэт и невысокий столик. - Что ты собираешься делать? - щурясь от дискомфорта спросил парень. - Ты знаешь, Ларри, ты ужасно симпатичный, - квадрат встал снизу кушетки, оперевшись на нее руками. У правой ноги игрока он незаметно положил скальпель. - Когда я впервые тебя увидел, подумал, что ты девушка. - Спасибо, что ли, - то ли с недоумением, то ли со смущением ответил он, не понимая, как это относится к его вопросу. Тонкие пальцы квадрата оказались под чужими коленными сгибами, и он резко потянул Ларри на себя, заставив согнуть ноги у края кушетки. Его пронзила головная боль. Резко сделалось некомфортно, в панике хотелось убраться от края, где между бедрами пристроился парень в комбинезоне. - Ты че удумал?! - вскрикнул он, пятками пытаясь оттолкнуться вглубь кушетки. Чужие руки крепко сжались на боках и настойчиво подтягивали его обратно. Недостаточно сил, чтобы дать полноценный отпор, и эта беспомощность до истерики злит и пугает. - Не сопротивляйся, - с улыбкой в голосе промурчал квадрат. Он разом стянул с девятнадцатого спортивки и трусы. Со звоном схватил скальпель и, согнувшись между голыми бедрами, прижал его к шее парня, слегка надавив лезвием на глотку. Джонсон сквозь пелену слез посмотрел на маску с квадратом, поджал дрожащие губы и от страха боли и безысходства зажмурился. От его вида безликий наслажденно усмехнулся, провел плоской стороной скальпеля вдоль шеи. - Будь умницей, и я помогу тебе сбежать. Начнешь рыпаться - прирежу, - квадрат говорил расслабленно. - Я понял, - тихо проскулил девятнадцатый. Он бы ни за что не поддался, если бы не рана. Не такой быстрый, сильный и ловкий, каким ему надо быть в этот момент. Теперь не только это заставляло его не сопротивляться - квадрат может либо помочь сбежать, либо убить, поэтому терпеть - единственный шанс на спасение. Парень в маске выпрямился, отложил скальпель и, взяв Ларри за талию, подтянул его к самому краю, задрал на нем футболку. Для квадрата этот игрок не просто тело - это целый живой человек, чьи эмоции полностью подчинены его действиям. Слезы, страх, отчаяние - все его заслуга. Аккуратное лицо с запекшейся на щеке кровью, горячими, бесконечными слезами, взгляд испуганного животного, крепко сомкнутые колени и руки, что тревожно хватают и теребят олимпийку в ожидании чего-то страшного. Для квадрата блаженство видеть плоды своих издевательств такими яркими и живыми, и ему ничего не помешает их приумножить. Он широко раздвинул в стороны ноги девятнадцатого, не с той легкостью, с которой ожидал, поэтому на последущие попытки сомкнуть их обратно он довольно заулыбался. Он хочет, чтобы Ларри не хотел. - Хорошо! - вскрикнул Джонсон и озлобленно уставился на сволочь перед собой, не унимая слез, - Тебе не обязательно делать мне больно. Видишь? Я не сопротивляюсь. Его ноги расслабились в руках парня в маске. Тот состроил разочарованное лицо. Скучно. Девятнадцатый принял свою судьбу и, пусть и был при тех же эмоциях, лишил квадрата самого главного - их открытой демонстрации и отчаянного сопротивления, что так его забавляло, и теперь истязать паренька все равно что играть со сломанной игрушкой. Квадрат с ухмылкой осознал, что перед ним открылась новая страница. Надежда, которую можно отобрать. - Что же ты предлагаешь? - вальяжно поинтересовался он, сложив руки по обе стороны от чужих бедер, как бы внимательно слушая. Его твердо стоящий член упирался в ягодицы Ларри, вгоняя того в истерику, что он подавлял, и пробуждая желание забиться в угол комнаты. - Ты можешь быть аккуратным, а я попробую расслабиться. Нам обоим от этого лучше. Джонсона взяла дрожь. Парень в маске ответил не сразу. - Ты прав, - с улыбкой в голосе сказал он и перестал прижиматься к девятнадцатому. Задумчиво, по-медецински начав оглаживать пальцами внутренюю сторону его бедра он продолжил. - Тебе наверняка не привыкать к таким уговорам. Бедняжка. Ларри хмуро зажмурился и отвернулся. Мерзко. Эти касания, будто он у врача-извращенца на осмотре, лживое сочувствие, вскрывающее глубокую рану недавнего прошлого. Джонсон не знает о существовании личных дел каждого игрока, а уж тем более о доступе к ним у квадрата, но и без них последему было бы несложно догадаться, куда молодому красавцу с огромными долгами путь заказан. Парень в маске с довольством наблюдал, как воспоминания проносятся перед закрытыми глазами его жертвы. Со знанием предыстории и больных тем куда интереснее, это он понял сразу. - Получается, нам нужна смазка, согласен? - в словах квадрата пронеслось что-то неуловимо угрожающее. - Да, - безучастно, сдерживая слезы подтвердил Ларри. - Здесь ее нет. Посмотри на меня и скажи, чем мы ее заменим, - он незаметно подобрался пальцами к скальпелю и сжал его в ладони. Джонсон повернул голову на мучителя и, спустя недолгую паузу, открыл глаза. Как унизительно. - Слюной, - грубым, дрожащим голосом ответил он. - Неправильно, - квадрат улыбнулся и вознес руку, изящно держащую в пальцах скальпель, на уровень маски. - Твоей кровью. Ларри округлил глаза и вжался в кушетку. Квадрат крепко сжал его ногу и поднес инструмент к внутренней стороне бедра, а сам склонился поближе для лучшего вида. - Не бойся, я возьму немного, - парень провел холодной плоской стороной по бледной коже. - Стой… - все, что успел и смог выговорить Джонсон, когда ощутил кончик острия на бедре. Квадрат глубоко вонзил скальпель и разрезал мышцы почти до самой промежности. Девятнадцатый в истерике закричал. Мучитель соврал. Он взял очень много крови. Пока игрок прикусив рукав стонал и кричал от боли, теряясь в пространстве, квадрат приступил к самому банальному и ожидаемому за их совместный вечер - к изнасилованию. Новая боль, почти такая же острая, пронзила тело, заставляя кричать еще истошней. Кровь еще долго стекала вниз и вскоре напрудила под ягодицами Ларри целую лужу, что хлюпала под ним и марала все вокруг. Мысли квадрата уводили его в какие угодно русла, кроме самого секса. Комбинезон в кровавых пятнах, сегодня надо будет отдать в химчистку. В комнате игроков скоро начнется бойня, интересно, достанется ли ему кто живой из любимчиков? Та девушка с каре, тристадвенадцатая, выглядит бойкой, она так просто не проиграет, поэтому ее стоит ждать вдвойне. Скорей всего она будет пытаться дать отпор. Интересно. Кругам тут все после него убирать, что они о нем подумают? Наверняка будут в шоке. Сколько в девятнадцатом слез? Они когда нибудь закончатся? Он так много рыдает, будто за всю жизнь до этого не проронил ни слезинки. Жаль, что время с ним так быстро пролетело, хорошее было развлечение. Парень в маске наконец сосредоточился, и вместо бездумных грубых толчков принял отрывистый, не менее грубый темп - так и ему приятней, и игроку больнее. Тот все извивался, верещал в прикусанный рукав и плакал. Когда он начинал терять сознание, квадрат со всей силы ударял его ладонью по щеке, чтобы привести в чувства. Ларри должен видеть и чувствовать все, что с ним происходит. Человек без сознания все равно что труп, безэмоциональный и неинтересный. У квадрата секс не вызывает особенного восторга, в отличае от возможности унижать и запугивать, поэтому времени на него ушло прилично. Бесцеремонно кончив в девятнадцатого и устало выдохнув он улыбнулся его обезображенному виду. Разрезанное, с запекшейся кровью бедро, вытекающая сперма, растрепанные как у последней шлюхи волосы, обмоченные в крови ягодицы и красное от побоев лицо. Боль притупилась от того, что Джонсон встал на грани между потерей сознания и толикой разумности и чувствительности, в которую его ударами возвращал мучитель. - Вот и все, - отстраненно по-доброму сказал квадрат, похлопав игрока по целому бедру, - Что дальше, как думаешь? Ларри подергивался в конвульсиях, стеклянным взглядом смотря в потолок. Эмоций не осталось. Он знает, что теперь бесполезен. Квадрат лишил его надежды. - Ты убьешь меня, - безучастно, сухим от обезвоживания голосом ответил он. Парень в маске ухмыльнулся, взял скальпель и неторопливо подошел к изголовью кушетки. - Убью. Но твоя смерть будет не напрасной - с продажи твоих органов я получу хорошие деньги, - поглумился он. Скальпель оставил после себя глубокий разрез на шее девятнадцатого. Струей хлынула кровь, заливая собой верх кушетки. Ларри в последний раз взглянул на квадрата. Сал Фишер - так его звали, хотя для Джонсона, как и для многих, он был лишь безликим маньяком. Положив скальпель в изголовье жертвы он ладонью закрыл ей глаза, оставив на веках красные пятна ее же крови. - Он ваш, - размеренно кинул квадрат подчиненным и доктору, выходя из комнаты, которую за полчаса успел превратить в кровавую баню. Пара кругов, треугольников и один игрок пропустили главного, затравленно косясь на окрапленный кровью комбинезон. - Блять, - с ужасом сорвалось у треугольника. Он прикрыл рукой рот и отступил назад, подальше от кушетки. - Не стойте, органы не будут пригодны вечность, - цинично сказал доктор, натягивая перчатки и рассматривая то, во что превратили тело девятнадцатого. Два глубоких разреза, на шее и бедре, проливших из себя лужу крови, что капала с кушетки, вытекшая сперма на промежности и бедрах и избитое лицо, все в синяках и ссадинах. Круг повидал немало смертей за время работы, но то была быстрая, считай добровольная (по документам) смерть, а то, что он сейчас наблюдал - пожалуй, самое жуткое в его жизни. Одна мысль о том, что на месте девятнадцатого мог бы быть близкий ему человек или же он сам довела его до слез, и не важно, что такое грозит только игрокам. Ему казалось, что страх и отчаяние до сих пор не слезли со стен комнаты, а приглушенные крики, которые он слышал до этого, до сих пор разносятся по его мыслям. Самое отвратительное - никто не положит этому конец.