Нас всех настигла тьма

По каменной брусчатке, выложенной длинной дорожкой от замка к большому парку, то и дело шныряли студенты академии. Звонкий смех младшекурсников доносился со всех уголков парка. Мальчишки, как это было принято, пытались лишний раз задеть девчонок, которых жутко раздражали такие вещи. Чаще всего они довольно грубо отвечали им по-французски, одёргивали подолы атласных платьев, и, разворачиваясь на каблуках, быстро удалялись от проказников. Среди них были и те, кто сбивался в небольшие группы и непоследовательно размахивал волшебной палочкой, изучая новые заклинания. Какая-нибудь девчонка, которая всегда давала всем списывать, читала этой группе лекцию о важности произношения правильной формулы заклинания и плавного движения волшебной палочки в воздухе во время всего процесса. Солнце уже садилось, и по воздуху лениво расплывалась тягучая сладкая нега. Тёплый розово-жёлто-оранжевый вечер то и дело подрагивал от звона студенческих голосов. – Катаржина, ты опять витаешь в облаках? – спросила темноволосая девушка, которая сидела на узорчатой деревянной лавочке, расположенной рядом с огромным фонтаном. – Не опять, а снова-а-а, – недовольно протянула ей в ответ русая девушка, закатив глаза. Она вот уже как несколько минут сидела на своде фонтана и плескалась ногами в воде, смотря пустыми глазами куда-то прямо перед собой. – А где Рут? Она оглянулась и бросила взгляд на лавочку, на которой сидела её подруга. Та что-то довольно сосредоточенно записывала в свой дневник. – Она пошла переодеться, – ответила ей Мия, зажмурившись. Перо, которым она так старательно рисовала сердечко на одной из страниц дневника, повисло в воздухе на несколько секунд, после чего с глухим стуком приземлилось на его страницы. Она бросила взгляд через плечо, захлопнув дневник. – Говорит, что ей крайне осточертело ходить в платьях и передвигаться на каблуках с утра до вечера…хм-м-м…вот уже шесть лет, – она задумалась на несколько секунд. – Кстати, хорошая идея. Надо было пойти с ней, а то я себе уже натёрла большую мозоль на мизинце левой ноги. Она устало вздохнула и недовольным взглядом проводила третьекурсниц, которые пронеслись в полуметре от неё, чуть не сшибив с места её туфли. – Никакого воспитания, – Мия цокнула языком, недовольно посмотрев на бегущих в сторону главной аллеи студентов. Она стала аккуратно убирать дневник и перо в сумку. – Таким невеждам не место в нашей академии. – Кто бы говорил, – Катаржина улыбнулась себе под нос и достала ноги из воды. Она аккуратно стряхнула их, поворачиваясь к подруге. – Кажется, это не очень хорошая затея со стороны Рут. Мсье Стефан ждёт нас сегодня на очередных занятиях по танцам после ужина. – Танцы, – прыснула подруга. – Да кому они нужны. Придумали же эти выпускные балы, платья, кавалеров и прекрасных дам. Тоже мне, – она недовольно прожигала взглядом свои туфли. – И почему родители не отправили меня в Дурмстранг. – Уверена, у тебя ещё будет возможность там побывать, – ответила ей Катаржина. – Кстати, ты же тоже подавала заявку на обучение по обмену в следующем учебном году. Ответ ещё не поступил? Катаржина мягко спрыгнула с фонтана на каменную дорожку и начала разглаживать подолы атласного голубого платья. – Вот если бы ты пять минут назад внимательно слушала меня, а не пялилась на куст где-то там, – Мия махнула рукой, в сторону южной части аллеи, параллельно обуваясь в туфли. – Или на что ты там пялилась, я уж не знаю, то ты бы знала, что об этом мадам Максим объявит на балу. – Хорошо, – как ни в чём ни бывало ответила Катаржина, сделав вид, что не заметила колкости со стороны подруги в свой адрес. – Предлагаю отправить Рут записку и встретиться с ней в главном зале. Не хотелось бы, чтобы по счастливой, в кавычках, случайности наш столик кто-то занял и пришлось ужинать у прохода. Девушка достала из сумки лист бумаги и серебряную ручку в форме пиона, которая поблескивала на солнце. Написав послание подруге о месте встречи, она взмахнула палочкой, и послание приобрело форму маленькой птички. После очередного взмаха волшебной палочкой, крылья бумажной птицы затрепетали. Взлетев со свода фонтана, та стремительно направилась в сторону замка. – Я так устала, – зевая, сказала Мия. – И я очень хочу есть. Кажется, что мы не ели целую вечность, и я готова проглотить слона. – Я бы очень удивилась, если бы ты сказала о том, что не хочешь есть, – ухмыльнулась подруга. Они шли по главной аллее в сторону западного крыла академии. Мимо то и дело проходили старшекурсники, сбившись в пары или небольшие группы. Они обсуждали окончание сдачи аттестационных экзаменов. Во французской академии студенты сдавали экзамены дважды – после 6 и 9 курсов обучения. Студенты, заканчивающие 6 курс сдают экзамен «Norme Obligatoire de Magie», благодаря которому они смогут получить аттестат об общем образовании. Студенты более старших курсов, которые приняли решение получить углубленные знания в той или иной области магии, по окончании девятого курса сдают более сложный экзамен – «Examens Magiques Supérieurs». Он является аналогом британского NEWT («Nastily Exhausting Wizarding Tests)» и служит гарантом получения высшего образования. Юноши, в отличие от женской половины замка, выглядели более беспечными, и при обсуждении экзаменов не задерживались на данной теме дольше десяти секунд. Они предпочитали оттачивать навыки фехтования или рукопашного боя, в перерывах между заходами заглядываясь на проходящих мимо студенток и пуская какие-нибудь колкие мальчишеские шутки в их адрес. – Они ведут себя как дикари, – фыркнула Ламия. – Похоже, мсье Люка так и не удалось обучить их хоть каким-то правилам приличия за столько-то лет. Иногда мне кажется, что они раздевают проходящую мимо них Стеллу одним только взглядом. – Тебе не кажется. И, по-моему, это она их провоцирует, – заметила Катаржина, когда они поднимались по ступенькам парадного входа, расположенного в восточной части академии. – Одевайся она чуточку скромнее и не веди она себя так вульгарно, думаю, было бы в десятки раз меньше желающих облапать её за какой-нибудь статуей. Иногда я думаю, что ей нравится всё это внимание вокруг неё, но… вряд ли она будет счастлива, если её изнасилуют в туалете… – Даже не хочу об этом думать, – проговорила Ламия, скривив лицо. – Это просто омерзительно… – Не думаю, что она нуждается в нашем сочувствии или проявлении каких-либо других эмоций в сторону её высочества, – вздохнула Катаржина. – Я, конечно, не защищаю сейчас парней, особенно Энтони. Как по мне, так он тот ещё козёл. Но она – последняя стерва. Если бы она хотела другой жизни для себя, то не вела бы себя так. Они подходили к узорчатым изящным дверям, выполненным из бука. На всей двери были высечены узоры в виде веток и листьев деревья. Все они изогнутыми линиями тянулись в центр двери, где золотом был вырезан герб академии. Толкнув дверь и пройдя внутрь, девушки двинулись по длинном светлому коридору в сторону главной столовой. Для человека, который впервые решил посетить стены академии, может показаться, что в просторных холлах и не менее просторных и длинных коридорах отсутствуют стены. На самом деле это обман зрения, который создаётся за счёт больших панорамных окон. Благодаря им открывается вид, с одной стороны, на горы и поля, которыми со всех сторон был окружён замок, а с другой – на величественный сад, раскинувшийся во внутреннем дворе школы. Он занимал огромное пространство и был выполнен в виде лабиринта. Понадобится как минимум около полутора часов неспешной ходьбы, чтобы обойти его от начала и до конца. Галереи, арки, башни, громадные окна и многочисленные площадки с аркадами представляют собой нескончаемую игру ажурных форм – и эта лишь малая часть всего того, что могло бы описать красоту их школы. Как и все готические замки, академия Шармбатон населена массой скульптур различных форм и материала. Чаще всего они выполнены из стекла, мрамора, камня или глины. Иногда даже можно встретить скульптуры изо льда, зачарованные магией. Потому они за несколько столетий ещё не растаяли. Одних только статуй в замке насчитывается около десяти тысяч, и каждый год этот список пополняется новыми скульптурами, которые студенты одного из факультетов создают на уроках по скульптурике. Все эти фигуры различных форм и размеров находятся не только в порталах, коридорах, галереях, но даже и в учебных классах. Их можно увидеть на карнизах и кровле, на винтовых лестницах и водосточных трубах, на консолях, которые поддерживают некоторые части замка, и под сводами. Цветные стекла, вставленные в рамы витражей, рассеивают солнечный свет. Он льется на многочисленные статуи магов и воинов, представителей магических народов и волшебных существ. Иногда, проходя по тому или иному длинному коридору, можно встретить статую какого-нибудь диковинного животного, шанс которого увидеть в своей жизни хотя бы раз сведён практически к нулю. Повернув за угол, девушки попали в просторный холл со светлыми каменными стенами. Они были украшены голубыми замысловатыми узорами и золотистыми линиями, каждая из которых вытекала в узоры в виде цветов и скрещенных волшебных палочек. В правой части холла была расположена белая мраморная лестница, ведущая в сторону восточной башни. Там находится женское общежитие. На первом этаже башни разместились школьные теплицы, в каждой из которых при помощи магии мадам Флоры поддерживается определённый климат. Благодаря сложным магическим формулам растения из разных уголков планеты могут существовать в теплицах академии без ущерба для своего генома. Стеклянные купола, широкие галереи и будто бы парящие над землей оранжереи вместе образуют настоящий ботанический рай. Они, сгруппировавшись вокруг зимнего сада, вместе создают целостный образ, похожий на бутон нарцисса. На остальных этажах башни разместились просторные гостиные и женские комнаты, в которых студентки академии, как правило, жили по трое. Иногда, если в какой-то год количество студенток, поступивших в академию, превышало стандартное количество выделенных койко-мест, туалетных столиков и письменных столов и стульев, за которыми студенты, как предполагали преподаватели, должны делать домашние задания, то к ним добавлялась дополнительная кровать и прочая мебель, необходимая для комфортного проживания в общежитии. Однако комнаты, выделенные женской половине обучающихся академии, были настолько просторными, что установка ещё одного комплекта мебели никак не сказывалось на комфортном проживании остальных студенток. Всего таких ярусов в женском общежитии было десять – по одному на каждый курс. Как правило, на этажах всегда царила атмосфера спокойствия, за исключением тех дней, когда студенты старших курсов с размахом отмечали день рождения кого-нибудь из сокурсников, победу факультета на соревнованиях по квиддичу, конному спорту или фехтованию. На самом деле, поводов было много. И очень часто, чтобы в очередной раз что-то отпраздновать, студенты разных факультетов и курсов собирались вместе. Юноши могли организовать какое-либо празднество у себя в общей гостиной, и девушки академии были их гостьями на таких мероприятиях. Затем они передавали эстафетную палочку женской половине замка, и следующее мероприятие, как водится в лучших шармбатонских традициях, необходимо было провести уже им. Иногда студенты занимались подготовкой к мероприятию совместно, но, как правило, это происходило только тогда, когда была необходимость организовать мероприятие для всех студентов академии: например, Рождественский бал или выпускной 6 и 9 курсов. Раз в несколько лет в стенах академии проходили праздники невероятных масштабов, на которые были приглашены студенты и преподаватели всех двенадцати магических школ. Как правило, они приезжали делегациями по 20-40 человек, в зависимости от формата праздника. На такие мероприятия отбирались лучшие из лучших старшекурсников, которые добились успехов в учёбе, научной деятельности, квиддиче, либо же им удалось в течение учебного года проявить себя в чём-либо ещё. Например, они могли усиленно помогать преподавателям в организации каких-либо мероприятий или учебной деятельности. Руководители клубов и секций также могли попасть в список счастливчиков, если за год их деятельность смогла достичь ощутимых успехов в развитии. Самыми тихим и спокойным был этаж, на котором располагались комнаты тех студентов, учащихся на подготовительном отделении. Туда, как правило, попадали дети по достижению ими полных восьми лет, имеющие и уже успевшие проявить свои магические способности. До одиннадцати лет они проходят курс подготовки по упрощённой системе обучения. Преподаватели подготовительного отделения учат их пользоваться волшебными палочками и контролировать стихийную магию. У них также есть и предметы общей направленности: французский и английский языки (по желанию), арифметика и маггловедение. По достижению юными волшебниками одиннадцатилетнего возраста, они заканчивают обучение на подготовительном отделении и поступают на первый курс, где их жду долгие девять лет обучения. Или шесть лет в случае, если студенту для того, чтобы отправиться на более углубленное обучение по выбранной им профессии в специализированную академию, или для выхода на работу достаточно общего среднего образования. Волшебники, обучающиеся на подготовительном отделении, в отличие от студентов, уже полноценно обучающихся в академии, имеют право отправиться после пятничных занятий домой на выходные. Практически все, как правило, пользуются этой привилегией. И это одна из причин того, почему на их этажах практически всегда очень тихо. На самой первой ступеньке мраморной лестницы, ведущий в сторону женского общежития, столпилась группа из нескольких старшекурсниц факультета «Soin», которые углубленно изучали целительство, гербологию, уход за магическими существами и драконологию. Они явно кого-то обступили, но издалека Катаржина не могла разглядеть того, кто там сидел. – Мия, подожди меня тут. Я буквально на минуту, — сказала подруге Катаржина и двинулась в сторону однокурсниц из другого факультета. Подойдя к группе, обособленно стоявших по правую сторону от больших стеклянных дверей, за которыми находилась главная столовая, она увидела, что в центре на ступеньке сидит светловолосая девочка с волнами кудрей до лопаток. Она училась на первом курсе факультета «Soin», и любила проводить своё свободное время в оранжереи академии, изучая редкие растения под чутким руководством мадам Флоры. Сейчас она сидела на ступеньках и плакала. Её лицо было красным, а глаза буквально распухли от слёз. Видимо, плакала она уже не менее часа. – Что случилось? — спросила Катаржина у темноволосой однокурсницы. Она сидела на корточках напротив плачущей Эммы, и держала ту за руку, пытаясь её успокоить. – Мы не знаем, — ответила ей другая девушка, которая непрерывно поглаживала волосы плачущей девочки. — Вроде бы, что-то случилось с её родителями, но как только мы начали задавать ей вопросы, она расплакалась, и до сих пор мы не можем её успокоить… Она вздохнула и присела на ступеньку рядом с Эммой, робко приобняв её за плечи. – Эмма, знаю, что просить тебя успокоиться и не плакать – очень глупо с нашей стороны, — начала говорить девочке Катаржина, присаживаясь на ступеньку по левую сторону от неё. Она взяла первокурсницу за руку. – Но ты можешь нам немного помочь, если расскажешь, что произошло с твоими родителями. Быть может, мы сможем чем-то... Внезапно лицо белокурой девочки превратилось в маску, на которой отсутствуют какие-либо эмоции. Она уставилась в стену. Кажется, она молчала на протяжении нескольких минут, прежде чем заговорить. – Папе больше нельзя помочь, потому что… – она издала сдавленный всхлип и закрыла глаза. – Потому что… потому что его больше нет. Она снова расплакалась, уткнувшись в плечо Катаржине. Приобняв девочку, она кивнула в ответ на взгляд Лоры, которая всё это время сидела на корточках напротив них. Они мысленно согласились друг с другом в том, что девочку необходимо отвести в больничное крыло. Как минимум, она нуждалась в успокоительном. И нужно было позвать декана её факультета. – Эмма, – осторожно начала говорить Лора, протягивая девочке руку. – Эмма, давай я помогу тебе дойти до больничного крыла, там тебе дадут успокоительное. Мы позовём мадам Клэр. Уверена, она разобраться во всём. Девочка коротко кивнула. Катаржина помогла ей встать, потому что Эмма слегка покачивалась от рыданий, которые пыталась проглотить внутри себя. Она потёрла ладонями глаза, вытирая мокрые дорожки от слёз и протянула трясущуюся руку Лоре. – Отправь мне записку, – коротко сказала Катаржина, обращаясь к темноволосой однокурснице. – Я приду в больничное крыло после ужина, если нужно. Лора кивнула ей и двинулась вместе с Эммой в сторону левого крыла. В нём располагалось больничное крыло. – Что-нибудь известно о её маме? – спросила Катаржина у остальных девочек, которые остались стоять вместе с ней, глядя в сторону уходящих Лоры и Эммы. – Как я и сказала, мы ничего не знаем. Она ничего не сказала о том, что произошло. Она только показала нам записку. Вот эту, – однокурсница протянула скомканный кусок пожелтевшей бумаги. Развернув его, девушка увидела надпись. Её удивление вызвал тот факт, что текст был написан на английском языке, ведь основным языком академии был французский. На нём общались абсолютно все: от студентов и преподавателей до приезжающих сюда родителей студентов, которые навещали их в стенах замка раз в месяц в специально отведённые для встреч выходные. Олимпия Максим – директор академии – не жаловала и всегда отчитывала студентов, которые на переменах между занятиями сбивались в группы и общались на другом языке. Она всегда учила своих учеников тому, что невежливо общаться на иностранном языке в присутствие тех, кто его не знает. Студенты всех курсов всегда с уважением относились к тому, что говорила директор, и старались никогда не нарушать правила этикета. Да и не все студенты академии знали английский язык или учили его на подготовительном отделении, поскольку он не был обязательным, только если вы не планировали в будущем работать в англоговорящей стране или посещать другие волшебные школы. Записка гласила: «Предателям крови не место среди чистокровных волшебников». На лице Катаржины отразилось неверие от того, что она только что прочитала. Через секунду на её лице появилось недоумением. – Что? Это какая-то шутка? – недоверчиво спросила девушка. – Я тоже была в шоке, когда прочитала это, – сказала ей рыжеволосая девушка, которую, кажется звали Алисой. Катаржина точно не помнила её имени, так как они с ней редко пересекались. Как правило, только на вечерних курсах по целительству, которые проходили один раз в неделю. – Даже если это и шутка, то очень жестокая, ведь родители Эммы – не волшебники, и все об этом знают, – в разговор включилась темноволосая девушка, которая на протяжении всего того времени, что Катаржина находилась рядом с ними, предпочитала не вступать в разговор. – Не могу представить, кто мог написать эти… слова. Она сглотнула и растерянно посмотрела на других девушек. – Нужно понять, есть ли связь между этой запиской и тем, что произошло с её родителями. Хотя, мы даже не знаем, что именно с ними случилось, – неуверенно сказала Катаржина. – Надеюсь, ваш декан сможет разобраться с этим в ближайшее время, и найдёт этому хоть какое-то объяснение… – Эмма такая хорошая девочка, – проговорила Алиса. – Мне кажется, что она даже муху обидеть не сможет. Она так бережно относится к растениям в оранжерее… Гладит каждый листочек, и разговаривает с ними, как будто они её слышат. Она всегда была так счастлива помогать мадам Флоре в теплицах, а теперь… бедная девочка. Алиса тяжело вздохнула, и на глазах её проступили слёзы. Катаржина продолжала стоять в недоумении. На её лице читалось недоверие и смятение. Она пыталась осмыслить ситуацию и найти этому хоть какое-то объяснение. В какой-то момент на её лице проступил страх. – Эй, Катаржина! – донеслось откуда-то её имя. Она резко обернулась и увидела недовольное лицо Ламии, которая стояла на том месте, где её несколько минут назад оставила подруга. Но она была не одна, напротив неё стоял юноша с тёмно-русыми волосами. Он был облачён в форму, которую было принято носить юношам во время обучения в академии: кремовые лакированные туфли и в тон к ним кремовые выглаженные штаны, на которых тщательно прослеживались стрелки с обеих сторон. Верх представлял собой голубой пиджак, на котором располагались параллельно друг другу золотые пуговицы, а в левой части груди красовался карман. Золотыми нитками на нём был вышит герб академии. Поверх него всегда размещался золотой значок, который отражал принадлежность к одному из факультетов. Воротник пиджака плотно закрывал горло юноши, создавая образ галантности и непоколебимости. Юноша что-то ответил Ламие и повернулся в сторону Катаржины. Поймав глазами девушку, он слегка наклонил голову в знак приветствия и улыбнулся ей уголками губ. – Мне нужно идти, – сказала Катаржина, оборачиваясь к однокурсницам, рядом с которыми стояла на протяжении всего этого времени. Она слегка дотронулась до руки Алисы, прежде чем пойти в сторону подруги. – Прошу, если что-то узнаете, расскажите об этом мне, пожалуйста. Алиса коротко кивнула ей в ответ, после чего Катаржина неуверенно направилась в сторону темноволосой подруги. Казалось, та была готова её пусть и не убить, но наслать какую-нибудь порчу. – Райан…привет, – сказала Катаржина, робко взглянув в лицо восьмикурсника, после чего быстро отвела свой взгляд в ту сторону, где ещё недавно сидела заплаканная Эмма. – Не знала, что минута в твоём понимании означает десять, – с сарказмом сказала ей Ламия. – С тобой Райан хотел о чём-то поговорить. Надеюсь, это не займёт целую вечность. Пойду пока займу нам столик, а то мы не то, что у прохода есть будем, но и вовсе только на полу сможем разместиться. Она показательно задрала голову вверх, как бы показывая свою важность, и уверенными шагами направилась в сторону столовой, расталкивая на ходу студентов младших курсов. – Я постараюсь не задерживать тебя, потому что боюсь, что твоя подруга что-нибудь со мной сделает. Она какая-то… нетерпеливая, – он слегка прищурился, как будто пытался подобрать правильное слово, которое бы с точностью смогло описать поведение её подруги. – Она всегда такая, или это экзамены довели её? Катаржина слабо улыбнулась, глядя в след пробирающейся в глубь столовой подруги. Она всё ещё нервно сжимала в своей ладони записку, которую кто-то подсунул Эмме. – Думаю, она была не готова к тому, что за две недели ей придётся освоить всю учебную программу этого курса. Ну, и программу предыдущих курсов, – ответила Катаржина. – А я-то думал, что девушки нашей академии более ответственно подходят к обучению, – он засмеялся, увидев недоверчивый взгляд Катаржины в ответ на его слова. – Видимо, я ошибался. Улыбаясь, Катаржина откинула верх сумки и убрала туда записку. – Как ты, наверное, помнишь, меньше, чем через две недели… – начал было говорить Райан, но Катаржина его прервала. – Да, да. Бал по случаю выпускного. Сложно об этом не помнить, когда ты, во-первых, выпускник, а, во-вторых, приложил свою руку к организации этого мероприятия. – Не знал, что ты занимаешься организацией мероприятий, – удивлённо отметил восьмикурсник. – Ну, это точно не та информация, которую стоит размещать на плакатах и кричать об этом направо и налево, – сказала Катаржина, убирая прядь волос за ухо. Она старалась не смотреть Райану глаза, старательно делая вид, что ищет кого-то среди толпы проходящих мимо студентов. – Да, теперь знаю, – всё ещё удивлённо ответил он. – Но, продолжу… Бал по случаю выпускного. Меньше, чем через две недели. Если ты вдруг ещё не нашла себе пару, то я рад был бы сопровождать тебя на этом мероприятии. Поймав её взгляд, он выжидательно смотрел ей в глаза, пытаясь понять её реакцию на сказанные им слова. Катаржина резко посмотрела на него. На долю секунды на её лице отразилось удивление, которое она тут же постаралась спрятать за маской обыденности. – О, – выдавила из себя она. И, помолчав ещё с пару секунд, добавила. – Я как-то даже и не думала об этом, если честно. – Понимаю, – Райн улыбнулся правым уголком рта. – Учёба, экзамены, занятия конным спортом и, как теперь мне известно, ещё и помощь в организации мероприятий. Сложно представить, как ты всё успеваешь. – Эм-м-м. Ну, да, – протянула она. – Я, конечно, не считаю это чем-то сверхъестественным, потому что, как мне кажется, всё моё окружение в стенах этого замка постоянно что-то делает, зубрит, изобретает и изучает. А я… иногда мне кажется, что на их фоне я уже точно не делаю больше. Она нервно сглотнула, опустив взгляд на свои туфли. Райан перечислил не весь список того, чем она занималась помимо обучения в академии: раз в неделю она посещала занятия по целительству, которые проводились в больничном крыле. Она ходила на них ради общего просвещения, потому что считала, что это базовые знания и навыки, которыми должны обладать все. Когда она была дома на каникулах, то в свободное время и, когда было настроение, она пыталась разучить новую песню на гитаре. Но больше всего её всегда привлекали ударные. Однако, её родители, не могли позволить ей с лёгкостью купить такой музыкальный инструмент. Пару месяцев назад она смогла купить себе лук для одного из своих очередных увлечений. Катаржина на протяжении нескольких месяцев откладывала на него деньги, которые ей удалось заработать на статьях. Она писала их для одного из волшебных интернет-изданий Франции. Также она записалась в секцию по стрельбе из лука и уже успела посетить несколько занятий за эти месяцы, правда, особых успехов в этом деле ей пока достичь не удалось. Но ей всегда казалось, что она делала недостаточно на фоне тех людей, которые её окружали каждый день. Она вырвалась из своих недолгих рассуждений и посмотрела на Райана. Тот, казалось, всё это время с любопытством разглядывал её. Его губы изогнулись в лёгкой улыбке. – Бал, да... – напряжённо проговорила она. – Я не настаиваю на том, чтобы ты дала мне ответ прямо сейчас, – он улыбнулся ей и достал из кармана пиджака металлическую брошь в форме пиона. – Я прошу тебя надеть эту брошь. Так я пойму, что ты приняла моё предложение. Ну, и мне не придётся лишний раз отрывать тебя от общества твоей подруги. Кажется, я ей не особо нравлюсь. Он ухмыльнулся на этих словах и протянул девушке брошь. Катаржина неловко взяла её в руки и кивнула. – Хорошо, – девушка неуверенно улыбнулась, глядя ему в глаза. – Ну, не стану больше отнимать твоё время, – он улыбнулся ей ещё раз, слегка поклонился в знак прощания и двинулся в сторону главной столовой. Катаржина ещё несколько секунд простояла в холле, растерянно глядя ему вслед. Её страх, возникший всего несколько минут назад, уже успел притупиться, хотя на подсознании ещё весела мысль о том, что что-то в этом есть. Вот только что, она не знала. Моргнув, она сжала в ладони брошь, подаренную ей Райаном, и направилась в сторону столовой, в которой, как ей казалось, за эти несколько минут студентов прибавилось в два раза. Найдя Ламию взглядом за столиком, который был размещён у одного из дальних панорамных окон, она стремительно направилась в ту сторону. Она уже издалека чувствовала на себе недовольство, которое вот-вот должно было на неё обрушиться. Ламия сегодня явно была не в духе. Аккуратно поставив сумку у стула, за который Катаржина уже успела сесть, она взглянула в окно. За ним простирался зелёный лес, верхушку которого окутала розовая нега облаков. Некоторые студенты сидели парочками на опушке леса: одни лежали на пледе, наслаждаясь видом красочного неба и заходящего за горизонт солнца, другие же что-то записывали в тетради и блокноты, параллельно общаясь с сокурсниками. – Ну, и? – Ламия сверлила взглядом подругу. Её левая бровь была приподнята вверх. – Что, и? – спросила у неё Катаржина, разворачивая тканевую салфетку и кладя её себе на ноги, чтобы, в случае чего, не испачкать школьную форму. – Не притворяйся дурочкой, – ехидно заметила Ламия. – Ну так и ты не претворяйся, – передразнила её Катаржина. – Как будто я не знаю, что ты подрабатываешь на сводничестве. – Ты согласилась? – не обращая внимания на её слова, спросила темноволосая подруга. Она с такой скоростью уплетала один круассан за другим, что забывала запивать всю эту мучную снасть. – Не подавись, – ответила ей Катаржина, намеренно оттягивая ответ на вопрос. – Я не дала положительного ответа. Брови Ламии медленно поползли вверх, когда дошёл смысл сказанных ею слов. – Ты что… – начала было она. – Но я и не сказала, что дала отрицательный ответ, – Катаржина улыбнулась подруге и махнула в её сторону вилкой, слегка склонив голову на бок, желая ей тем самым приятного аппетита. – Кстати, а где Рут? – Не знаю, – с трудом проговорила девушка, так как её рот был занят тем, что она пыталась разжевать очередную порцию круассана. Кажется, она даже и не пыталась нормально жевать пищу, торопясь всё проглотить. Катаржина бросила взгляд на главный вход в столовую, через который туда-сюда ходили группами студенты. Она надеялась встретить взглядом Рут, но та будто сквозь землю провалилась. Окидывая взглядом круглые столы, накрытые белыми скатертями, она встретилась взглядом с Райаном, который в этот момент времени смотрел на неё. Она улыбнулась ему, наклонив голову. Он сидел за одним столом с тремя своими однокурсниками – Энтони, Виктором и Артуром. В этом году они заканчивали девятый курс. Не многие студенты академии после получения аттестата об общем образовании оставались для дальнейшего обучения. Углубленные знания по предметам были необходимы не для всех профессий, но некоторые из них требовали особой подготовки. К ним относились мракоборчество, преподавание и целительство. Также многие государственные посты требовали наличие аттестата о высшем образовании и окончании профильных подготовительных курсов, прежде чем принять к себе на работу. При академии Шармбатон около пятнадцати лет назад был построен ещё один корпус, который располагался в северной части территории замка. В нём находились учебные аудитории, лаборатории и залы с тренировочными зонами, где студенты могли оттачивать своё мастерство. После Второй магической войны многие волшебные школы бросили все силы на то, чтобы улучшить систему образования юных волшебников. Особенно необходимость в этом прочно укоренилась в головах директоров волшебных учебных заведений и министров, после долгих горячих споров и обсуждений. В результате они пришли к тому, что студенты не готовы лицом к лицу столкнуться с тем, что ждёт их за стенами учебных стен. Не говоря уже о том, что, в случае войны, большая часть из них не успеет сделать даже взмах своей волшебной палочкой до того, как их жизнь навсегда оборвётся. Война… это слово было как будто бы так далеко, но в тоже время оно было таким реальным и осязаемым. Некоторые студенты, которые сейчас обучались в академии, не понаслышке знают о ней. Нет не потому, что они уже успели столкнуться с чем-то подобным. Но отголоски войны по-прежнему являются частью их жизни: кто-то потерял в войне родственников, и больше уже никогда не сможет показать внуков своим бабушке и дедушке. У кого-то родители принимали непосредственное участие в сражениях и получили раны, которые на тот момент времени нельзя было исправить известной в магическом мире медициной. И эти травмы стали частью их жизни: кто-то потерял в бою руку или ногу, и был вынужден учиться жить с этим. Другие же были замучены пытками до такой степени, что попросту не узнавали своих родных. И, наверное, с этим научиться жить было сложнее, нежели осознать и принять, что в твоей жизни кого-то уже больше никогда не будет. Память о тех, кого уже не было в живых, теперь теплится только на старых фотографиях, которые со слезами на глазах иногда пересматривают близкие родственники. Те же, чьи близкие не погибли в бою или во время того, как находились в плену, были вынуждены смотреть на мучения своих родителей, чьи мамы и папы, друзья и однокашники потеряли рассудок. Они, вроде бы и живы, их можно навещать в больницах, многие из них живут в домах со своими родственниками… Но, в то же время, их будто бы уже и нет…. Тех, кто отчаянно сражался в боях, пытаясь спасти жизни своим родным и близким. Нет больше их улыбок, в которых таились воспоминания счастливых моментов жизни: когда они ходили на работу, воспитывали своих детей, выпивали с друзьями в пабах, обсуждая занимательные истории, которые успели произойти с ними за время разлуки. Теперь это лишь оболочка, которая вынуждена доживать свой век, не осознавая события, которые происходят в их жизнях на протяжении всего послевоенного времени. Теперь воспоминания об их прошлом хранят в себе те, кто заботится о них в настоящем. Катаржина знает о Второй магической войне от своей бабушки, которая на тот момент времени проживала с её мамой в Англии. Она принимала участия в некоторых сражениях, но бежала из страны во Францию, пытаясь уберечь свою дочь. Катаржина тяжело вздохнула и отставила от себя тарелку с куриным филе и рисом с овощами. Еда больше не лезла в рот и вызывала отвращение. – Ты больше не будешь есть? – спросила у неё Ламия. – Что-то кусок в горло не лезет, – ответила Катаржина, устала глядя на подругу. – Да и через 40 минут у нас занятия по танцам. Не очень хочется скакать по бальному залу как объевшийся нюхлер, у которого живот торчит под платьем, а бока с горем-пополам обтянули колготки. И вообще… Девушка рассмеялась. – Сделаю вид, что я не заметила твоего камня, который только что стремительно ударился о землю моего огорода, – ехидно заметила подруга. Они встали из-за стола и направились в сторону восточной башни, в которой располагалось женское общежитие. Поднявшись на восьмой этаж, они оказались напротив статуи балерины, которая надменно смотрела на девушек, ожидая от них пароля. Катаржина наклонила голову вниз и сделала глубокий реверанс, оттягивая подолы платья в сторону. Статуя ещё с несколько секунд не отрывала от неё тяжёлого взгляда, будто оценивая по десятибалльной системе жест со стороны девушки. После глиняная рука балерины опустилась к подолу её пышной юбки, отодвигая ту в сторону и пропуская девушек вперёд. В центре гостиной стоял стеклянный столик, который имел овальную форму. На нём, как правило, стояли разных размеров вазы с цветами. Когда студенты предпочитали проводить время в гостиной, нередко на этом столе могли оказаться учебники, женские журналы или что-то из косметики. По обе стороны от стола стояли два длинных дивана – один голубого, а другой – кремового цвета. На одном из диванов сидела Рут. Она держала в руках газету, раскрытую на какой-то странице. Она что-то с интересом обсуждала с группой однокурсниц. Те, в свою очередь, обступили её с разных сторон. – Рут! – окликнула её Ламия, подходя к дивану на против, и заваливаясь на него со всего маху. – Вообще-то мы отправили тебе записку, а ты даже не удосужилась… Она не успела договорить, поскольку Рут, заметив подруг, тут же соскочила с соседнего дивана и чуть не перелетела к ним через стеклянный стол. – Девчонки, у меня для вас та-а-акие новости! – она обогнула стол и села рядом с Ламиёй. – Вы просто не представляете, что произошло вчера. Хотя, возможно, вы уже успели от кого-то услышать об этом… – Пожалуйста, не тяни, – оборвала её Катаржина. Всё это время она стояла у изголовья дивана, на котором расположились подруги. – Вот, держите. Газета сможет объяснить эту жесть лучше, чем я, – она открыла нужную страницу и сунула газету в руки Ламии. Девушка неохотно подняла свой взгляд на страницу, где виднелась движущаяся фотография. На ней был изображён корреспондент, говоривший что-то в микрофон, а позади него на стене какого-то здания была изображена больших размеров чёрная метка. Заголовок статьи гласил: «ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ ВЕРНУЛИСЬ? ЧТО ЖДЁТ ВОЛШЕБНЫЙ И МАГГЛОВСКИЙ МИР ВЕЛИКОБРИТАНИИ?».