Ромашки

Юля без Игоря не может. Ну не представляет она уже картину мира без него и его снобизма. Однако на все намёки Прокопенко лишь смеётся и по-дружески хлопает Игоря по плечу, огибая обоих, и свинчивает на кухню к тете Лене. Почувствовав что-то действительно настоящее, всегда спрашивающая в лоб Юля вдруг предпочитает не рисковать — бережет сердце. Объясняя внутренний сумбур, Юля сказала бы, что не чувствует себя готовой к взрослым проблемам. Сжимая виски, Пчёлкина сетует на то, как сложно верить в вечную любовь. Ведь, что если однажды она проснётся рядом с человеком, которого раздражает насыщенный цвет её волос и сама она в целом? Юля слишком много раз обжигалась. Игорь с ней в чём-то схож. Любить — это не про его профессию. Да и концепт друзей остался в школе с дворовыми пацанами. Доверяешься, значит становишься уязвимым. Доверяешь, значит делаешь уязвимым кого-то ещё. И сам Игорь — гармония для личного противоречия, ведь Юльку он любит. Любит заспанную, с вчерашним макияжем, разгоряченную, ласково сжимающую его ладонь — любую. Когда одним субботним вечером Юля появляется на пороге Игоря с шоколадкой с цельным фундуком и белым вином в руках, его сердце начинает биться быстрее и неумолимо тонет в чувствах. Пчёлкина разувается, нещадно сминая задники черных кед, и хочет уже нескромно обойти Игоря, но останавливается и приветливо всматривается ему в глаза. Думает, что здороваться всё-таки до невозможного неловко. А когда собирается возвращаться домой, за окном льёт почти как при Всемирном, и у неё не остаётся выбора. Могла бы вызвать такси, но прячет телефон в карман джинсов. И они сидят на его кухне до утра. У Юли дрожат ресницы и размыкаются губы, когда она в немом испуге отскакивает от угла, поздно вечером возвращаясь домой, и в поджидающем её незнакомце узнает Игоря. Он еле держится на ногах, опираясь о бетонную стену дома. — Гром, ты совсем? — Пчёлкина набрасывается на него в попытке то ли задушить, то ли обнять, и замечает его болезненный вид. — Что случилось, Игорь? Её взволнованный писклявый голос мешает вычленить из потока слов хоть одно, похожее на русское. Да Игорю и самому трудно говорить. Всё, что она разбирает из его речи: напали, защищал, не больно. У Юли комплекция дюймовочки и стойкость оловянного солдатика. Юля ведёт Игоря до своей квартиры, тащит на себе весь путь и помогает опуститься на диван. — Как тебя угораздило? Куда ты опять влез? — бормочет она, помогая Игорю снять ботинки и верхнюю одежду. У Игоря отбитые рёбра и живот, и нотации Юли ничуть не помогают. Она ахает и пытается убедить Грома обратиться в больницу, снять побои, но тот отрицательно мотает головой и сдавленно хрипит от боли. — Принесу обезбол, — срывается она с места за своей сумкой, которую сбросила с плеча у порога. Игорь, тяжело пыхтя, проглатывает белую таблетку в сладкой оболочке прямо из рук Юли, немного задев влажными губами кончики её пальцев. Она подносит стакан к его рту, ждёт, пока Игорь сделает пару быстрых глотков, и убирает в сторону. Игорь думает, что у Юли очень теплые руки. Игорь жалеет, что заставил её волноваться. Игорь знает, что хочет её поцеловать. — Подумать только… — злится Юля, открывая аптечку, чтоб обработать саднящие ранки, и не очень-то своевременно уточняет: — У тебя точно ничего не сломано? В какой-то момент Игорь после каждой рабочей смены начинает набирать Юлю. Её голос успокаивает, будто он болеет, а её мягкое «привет» лечит его от всех недугов. Игорь до невозможности к этому привык за год их знакомства. «Встретишь меня сегодня у метро?» — предлагает Юля и Игорь ждёт её в назначенном месте, высматривая среди толпы. А когда замечает, то не может сдержать радости. Вечерняя прогулка заводит их в парк. Пчелкина неловко улыбается и пытается согреться в октябрьской прохладе. Игорю хочется накинуть ей на плечи свои руки, но выходит только набросить куртку, в которой тут же тонут её худые плечи. Питер вдруг кажется в разы теплее и солнечней. Юля в это чувство падает с головой. — Милая футболка. — Идиотская футболка, — в тон отвечает Юля, замечая, насколько глупо выглядит рисунок бабочки на его собственной. — Старший лейтенант полиции одевается в детском отделе? Юля сдается и откладывает уверенную браваду, разрешив себе с ним просто быть, не гоняясь за сенсацией и пытаясь что-то кому-то доказать. Потом Игорь угощает её шавермой и выигрывает игрушку в тире. Плюшевый лис с раскинувшимися мягкими лапками и блестящими пластиковыми глазами-пуговичками напоминает Пчёлкину. Игорь думает, что его улыбка совершенно точно дурацкая, когда он подставляет игрушку к её лицу, чтобы удостовериться в их сходстве. А Юля беззлобно пихает его локтем под ребрами. Мир — та еще сволочь, и нелепо даже пробовать составить расписание тех дней, когда у них хватает времени друг на друга. Полноценно хватает, а не вот это вот «давай прогуляемся вместе, пока очередной злодей не свалился нам на головы». В следующий раз Юлька ловит его на Невском в своей чуть заметной просвечивающейся из-под темной рубашки маечке с ромашками и серёжками-молниями, убирает камеру в сумку и тянется его обнять. Так стандартно и заезженно до дури, что Игорь ловит за веками звёзды. Когда Юля говорит слова признания, так легко и в то же время пылко, Игорь замирает, словно при виде света фар, и зрачки его глаз расширяются. Простое «я люблю тебя» и Игоря уже крутит и сминает в баранку — он давно не слышал подобного, тем более по отношению к себе. Она снова меняет местами все мысли так, как переставила на полке его чашки, когда в крайний раз заходила к нему на чай. Гром держит его дома только ради неё. — Юль, — выдавливает он из себя, и Юля смотрит капельку настороженно, но всё так же терпеливо ждёт. Игорь со словами обращаться не умеет. Они вечно разбегаются, или наоборот — роятся, как пчёлы, и жалят больно, ни одного подходящего не выцепишь. А Юля заглядывает ему в глаза, поэтому Игорь просто утыкается губами в губы напротив. От поцелуя Игоря колет кожу и щекотно так, что Юля морщится и улыбается ему в губы. Она зарывается пальцами в его волосы на затылке, а он неумолимо тает от этой нежности. Потом Игорь ещё долго ездит на ту станцию метро в цветочный киоск и покупает ей ромашки. Игорь думает, что это банально, но Юля улыбается так, словно вышло солнце, и окончательно прячет свои колючки. Игорь думает, что Юля заняла слишком много места в его очерствелом за годы одиночества сердце. И кажется — вот же дураки, потеряли 8 месяцев абсолютного счастья, и ради чего? Могли бы съехаться сразу после знакомства, купить эти нелепые парные кружки, устроить ремонт — и сделать вид, будто так было всегда. Домой стало возвращаться приятнее, а уходить — сложней. Юля брови трогательно домиком складывает и такую жалобную мину строит. Только она и умеет делать так, чтобы у Игоря сердце сразу делает кульбит и руки тянутся обнять и рухнуть вместе с ней на кровать. Заказывать с доставкой еду, смотреть тупые комедии и сопливые мелодрамы, а черной ночью поставить какой-нибудь жуткий ужастик. У них всё настолько хорошо, что зубы сводит, как от липкого сиропа. У Игоря этот сахар разве что из носа не хлещет. Но непонятное волнение Игоря не покидает. Последнее время оно лишь разрастается в груди болезненной опухолью. Игорь рискует собой каждый день, работа у него такая. Игорю за себя не страшно — но за Юлю он боится больше всего на свете. Конечно, она не кисейная барышня и сама кого угодно спасет, но когда Пчелкина в своих образных доспехах и с камерой лезет в эпицентр событий, тревожность заполняет Игоря с головой. Он ведь, в сущности, только и хочет, чтобы Юля оставалась целой, невредимой и неизменно рядом. — Я боюсь тебя потерять. Юля в пижамных шортах обнимает Игоря за плечи и шею, пока в сковородке шкворчат пельмени, а за окном летают стрижи. Шепчет что-то успокаивающее и бесконечно заверяет, что никуда не пропадёт. Юля и сама в это слепо верит. От успокаивающей заботы всё внутри сбивается в ком, и страшные мысли испаряются на какое-то время, уступая место безграничной любви. Игорь забирается под футболку теплом и определенно отличается от тех мужчин, которых Юля встречала раньше. Он, как гранитная скала, скрывающая в себе столько трещин и надломов, что обвала стоит ждать в любой момент. С осознанием этого приходит страх, и Юле не хочется оставлять Грома одного ни на минуту. Игорь продолжает встречать Юлю у метро, с цветами или шавермой, если та сообщает, что ужасно голодна. И каждый раз с нетерпением высматривает её среди толпы. В этот раз толпы нет. Поезд всё не приходит, и Игорь судорожно проверяет время, набирая Юлю раз за разом — гудки, гудки, гудки. Игорь панику свою глотает, держит внутри до последнего, не желая делать преждевременных выводов. Игорь думает, мог бы начать курить, но унаследовал мамину неприязнь к табаку, от которого та умудрилась отучить отца. Игорь чувствует, как малейшая толика спокойствия, которую он себе внушал, исчезает, как только он видит спасательные бригады. В голове пульсирует страх вместе с осознанием, что Юлю он не дождется. Что спасатели здесь не просто так. Что что-то здесь точно не ладно. И всё это так быстро мелькает в мыслях, что Игорь замирает на месте и не реагирует на шум людей вокруг. Люди в форме уходят в туннель. И под Громом качается пол, на него наклоняются стены, у него спекаются нахрен мозги, когда он срывается с места, чтобы их догнать, докричаться, узнать, в чем же дело. — Мужчина, куда вы несетесь? — рыкает на него недовольно один из спасателей, когда Игорь пытается вымолвить хоть одну внятную фразу и представляется майором полиции. Игорь свой голос не слышит, будто говорит не он вовсе. Зато ответные слова мужчины в голове греметь перестанут ещё не скоро: — Авария, поезда сошли с рельс. Есть пострадавшие. Погибшие. Игорь запрокидывает лицо и моргает, задыхается в тщетных попытках отдышаться — страха внутри так много, что не остается места кислороду. Игорь чувствует, что паника была не напрасной, хотя верить в это… Как же в это не хочется верить. В памяти у него, кажется, провалы глубиной с Марианскую впадину. Вот он бежит за бригадой на место аварии. Вот — помогает разгребать обломки двух столкнувшихся поездов. Ему не хочется, страшно, но деваться некуда, и чем быстрее — тем лучше. И Игорь не останавливается — доводит себя до изнеможения, сбивает руки в кровь, достает людей из-под развалин часами, хотя нет сил даже сжать кулаки. И, наконец, находит среди груды металла родное ярко-рыжее пятно, её саму в той тоненькой майке с ромашками. Свою Юлю, бездыханно застывшую в поломанной позе и с навсегда закрывшимися глазами. И думает в этот момент лишь о том, какие теплые у неё руки и как чертовски сильно он хочет её поцеловать. Игорь без Юли не может. Игорь уже знает, какие цветы будет носить ей на могилу.