Теперь они раздельно.

      Сегодня Антон проснулся от песни Моргенштерна, играющей под окнами настолько громко, что, кажется, колонка не переживёт этот тёплый летний вечер. Как и парень, который в ночной темноте пытался открыть уставшие глаза, но выходило из рук вон плохо. Кажется, ему давно пора наладить режим; кажется, ему давно пора начать хотя бы иногда спать.       Антон, несколько раз ударив по стене с характерным глухим звуком, наконец нащупал выключатель небольшого ночника, висевшего прямо над его головой. В первые дни жизни в этой квартире он боялся, что лампочка упадёт ему на голову и он умрёт во сне. Чего, как вы понимаете, к сожалению или счастью, не произошло.       Из-за стены послышалось несколько ударов в ответ. Видимо, Антон потревожил покой семьи, живущей через стенку. Наверное, ему нужно будет извиниться при встрече, что, конечно, он не сделает, просто потому что плевать.       Комнату озарил яркий свет, от которого парень смешно поморщился. Хотя тут стоит сделать важную поправку «это совсем не смешно, по мнению самого Антона», потому что он не хочет говорить то, что часто повторял Арсений. Тот самый Арсений, который когда-то решил, что Антон мало читает, поэтому теперь у него книги не умещаются на полках; тот самый Арсений, с помощью которого на этих полках стоят комнатные цветы, что теперь хозяин квартиры вынужден поливать каждые три дня; тот самый Арсений, который считает, что белое постельное бельё смотрится намного лучше, чем любое другое, поэтому Шастун теперь устало валяется, просверливая очередную дырку в потолке, на чисто белой простыне.       Арсений изменил слишком многое в жизни Антона, после поставив жирную точку, заставив навсегда позабыть то, как, зачем и почему было до этого.       Антон вспомнил, как раньше просыпался не от назойливого шума подростков, облюбовавших скамейку прямо под окнами его квартиры; Антон вспомнил, как раньше он просыпался после нескольких особенно сильных толчков в бок, которые Арсений иногда непроизвольно делал во сне. После этого уснуть вновь никогда не удавалось: не помогал даже пересчёт овец с баранами, смешно перепрыгивающих через друг друга. Может, тогда Антону стоило считать Арсениев?       Окончательно упуская надежду на продолжение своего сна, Антон, пытаясь ступать по вычищенному до блеска паркету как можно тише, неуклюже плёлся на балкон, где на подоконнике рядом с подаренной на их первую годовщину пепельницей всегда лежала пачка сигарет. Арсений всегда говорил, что курить в банку из-под кофе как-то слишком некрасиво. Питерский эстет, хули тут ещё скажешь.       Казалось бы, простой чёрный круг с немного неровной ослепительно-жёлтой улыбкой, который смог бы повторить любой даже самый маленький ребёнок, а сколько нового эта пепельница принесла на узкий подоконник. Теперь это место уже не ассоциируется с дополнительной площадью для хранения всех самых нужных или лишних вещей; теперь здесь хочется пить свой утренний кофе, рассматривая спешащих людей за окном, или греть замёрзшие пальцы о тёплую кружку с чаем, любуясь неповторимым закатом.       Глубоко затянувшись, парень шумно выдыхал в открытое настеж окно, вслушиваясь в городской шум. Курить ночью как-то атмосферней, не так ли? Затем Антон всегда слышыл шарканье чужих ног, а обернувшись, всегда видел ещё не до конца проснувшегося Арсения, его широкая футболка почти всегда сползала, обнажая усыпанное родинками плечо. Антон всегда до дрожи в коленках любил такую рутину, Антон и Арсения тоже любил.       Здесь слишком много «всегда», но именно за него сейчас Антону хочется продать душу, ведь курить одному на балконе уже не так атмосферно, а больше даже уж слишком зябко и неприятно. Хотя это всегда было так, только главное отличие в том, что до этого душу грело знание наличия уже такого родного а иногда и голого тела у себя в спальне, завёрнутого в белое одеяло. Теперь же в этом одеяле можно найти только крошки от Антоновских бутербродов, которые, кстати, делались им кровью и потом! Конечно, это было не специально, по крайней мере, так себя уверяет Антон.       Вновь научиться жить одному означает постараться полностью всё забыть, только в памяти хочется оставить каждый миг, проведённый вдвоём. Только кажется, что это невозможно. Всё забудется, выветрится из памяти, как когда-то выветрился запах Арсения из квартиры Антона. Терпкий аромат сдержанного твида, сладкого манго и дождливого Петербурга. Теперь любовь не могла иначе пахнуть для Антона, совсем.       Парень пытался это изменить: даже ходил пару раз на свидания, с нескольких правда отчаянно сбегал под каким-нибудь глупым, порой ужасно смешным предлогом. Антон не хочет признавать, что со всеми было неинтересно; ни в какую не хочет признавать, что всех было ужасно скучно слушать, потому что никто не пошутил на первом свидании про удаление нижних рёбер, как это когда-то сделал Арсений. Казалось бы, какая мелочь, но всё-таки как смогла зацепить.       Посещения этих жалких пародий на свидания, как говорил сам Антон, было решено оставить хотя бы на время, пока из квартиры не уйдёт чужой запах, а из головы соответственно образ. Только запах уже давно ушёл. Выветрился через окно, сквозь которое они каждый год смотрели новогодний салют вместе. вместе. Вместе они тихо шептали песни группы «Сплин», боясь разбудить соседей за стенкой; вместе они готовили новогодние салаты по рецептам мамы Арсения, ведь другие «точно не будут настолько пальчики оближешь, отвечаю»; вместе они целовались бегали в парке под проливным дождём. Только теперь они раздельно.       Антон недовольно поёжился, как только его ноги коснулись холодного паркета, который теперь никто не стремится вычистить до злополучного блеска, теперь его даже не стремится кто-то мыть. Зачем, если и без этого хорошо всем: и Антону, и паркету.       Шумно выдохнув, парень взъерошил непослушные волосы, которые уже очень давно следовало бы помыть. Но в ванную заходить совсем не хочется, потому что тогда в мыслях сразу появляется Арсений, отчаянно пытающийся найти опору, пока Шастун жёстко втрахивал его в стенку душевой кабины, или просто потому что там стоят несколько забытых Поповым средств для ухода, которые рука выкинуть совсем не поднимается то ли из-за понимания их цены, то ли просто не хочется терять остатки его присутвия в квартире.       Взгляд Антона медленно скользнул по теням на стене, самой разной и причудливой формы, и остановился на зеркале, осколок которого лежал совсем рядом. Если Шастун на него наступит, то ему явно будет очень больно. Хотя ему кажется, что больнее уже быть не может.       В народе говорят, что разбитое зеркало — предвестник скоро несчастья. Только Антон теперь считает, что все его действия в прошлом стали причиной нынешнего пиздеца, другое слово покультурней и красивей парень попросту не сможет подобрать, хотя Арсений точно бы смог. Арсений и горловой сделать бы смог. сука.       Антон вновь упал лицом в подушку, вновь пытаясь хоть немного спрятаться от резко нахлынувшего отчаяния. Раньше парень думал, что падает на дно, теперь он знает, что дно и он — синонимы. В мыслях Антона вновь появился Арсений, который из них и не исчезал потный, уставший, но счастливый. Он всегда любил подолгу валяться на кровати после хорошего секса, читайте после любого секса с Антоном. Шастун тогда говорил, что хочет высечь такого Арсения на сечатке глаза, чтобы видеть его каждую секунду, только если бы парень тогда знал, к чему это приведёт, то удалил бы себе оба глаза.       Нужно было срочно отвлечься, проветрить голову, перезагрузиться, хотя Антон сейчас предпочёл бы удалиться, что и сделать было бы значительно проще. От бессилия внутри начала по-немногу скапливаться злость, а отчаяние уже давно достигло предела. Эмоции нужно выплёскивать, ведь так? Да даже если нет, Антону плевать. И на бедных соседей, которым утром нужно по делам, ему тоже плевать.       С громким звуком пустой стакан разбился о стену. Предмет, стоявший в гордом одиночестве на прикроватной тумбочке, постигла учесть будильника, который просто слишком громко тикал, хотя он блять вообще не тикал, потому что был сука электронный.       Антону стало легче — смерть несчастного стакана произошла не зря, ура! Он даже поднялся с кровати, оглядывая маленькие осколки на полу. Наверное, хотя бы их стоит убрать, а то квартира всё больше становится похоже на наркопритон без наркоманов. Хотя один всё-таки был, и у него сейчас сильнейшая ломка.       В голове невольно всплывает фраза: «Знаете, это как теория незаполненного стакана: если вам что-то где-то не дадали, то здесь дадали». Только теперь стакан не может быть незаполненным, потому что этого стакана просто теперь нет. А Арсений ему точно всё дадавал, тем что давал, поэтому фраза пусть уплывает обратно.       За несколько недель дней, такой жизни Антон научился передвигаться по квартире в кромешной темноте, не натыкаясь по пути на разные дверные косяки или тумбочки, которые «ну, блин, явно должны не здесь стоять, какой идиот их сюда поставил вообще?». Антон, тут такое дело, вообщем, кажется, ты идиот.       Парень несколько раз пожалел о своём решении идти на кухню за новым стаканом воды, он несколько раз пожалел о своём решении разбивать старый стакан, заоодно погоревал о том, что вообще когда-то родился. Вообщем, всё как у всех.       Кухня слишком сильно напоминала про Арсения даже простым своим наличием в этой квартире, в этом доме простым своим существованием об Арсении напоминало всё. Ручка холодильника, о которую Арсений несколько раз сильно ударялся головой, когда пытался что-то достать из самых закоулков, а потом парень всегда прибегал с пачкой пельменей на голове к Антону, ведь никто лучше не успокоит и на костлявых коленках посидеть не даст. Немного побитую икону, висевшую всё на том же холодильнике, привезла бабушка всё того же Арсения, когда первый раз приехала гостить к дорогому и самому ненаглядному внуку. Да даже рулон туалетной бумаги, казалось, будто выкрикивал заветные три слова каждый раз: «Арсений Сергеивич Попов». К приходу Антона с какого-то новогоднего корпоритива его немного пьяный парень умудрился обмотать всю ёлку туалетной бумагой: качественно ещё так, в несколько, сука, слоёв. АРСЕНИЙАРСЕНИЙАРСЕНИЙ Чёрт, кажется, его имя мелькает в моём повестновании уж больно часто, вам так не кажется? Но тут могу уверить вас в том, что не чаще молодого человека, прямо сейчас гипнотизирующего листки для заметок, прикреплённых к холодильнику недалеко от иконы, явно с каким-то умыслом в глазах. Мне больше нечего курить, А не могу тебя до сих пор забыть. Хотя сука хочется, и ты, полнейший пидорас, полный кретин и конченный ублюдок, сидя в своей шикарной квартире в Питере, даже представить себе не можешь насколько.       Как говорится, начали за здравие, а закончили всё за тот же упокой. Опять ничего нового. Антону легче совсем не стало, вопреки всем ожиданиям и возлагаемым надеждам. Вспомните сами, вам ведь всегда становилось легче, когда вы кому или чему-нибудь выговаривались. Теперь на дверце холодильника будет красоваться ещё одна бумажка, напоминающая хозяину, каким он мог бы стать пиздатым поэтом, чего только стоит «А у меня с рифмами проблема, Но я всё равно королева!»       Может, выбери в юности Антон другой путь, он бы сейчас не подметал осколки стакана, разбитого вдребезги в порыве эмоций? Может, тогда им с Арсением не суждено было бы вообще когда-либо встретиться? Только Шастуну тогда ни с кем не суждено было встретиться, потому что его тогдашний круг общения, явно негативно отнёсся бы к «пидорским» стишёчкам.       Окружение на человека влияет очень сильно. Тот же народ говорил: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Только тогда по этой логике получается, что если у тебя друзей нет, то и ты тогда никто, ведь так? Наверное, не свяжись бы тогда Антон с ними сейчас точно бы работал врачом в какой-нибудь хорошей клинике на радость маме. Слава богу, что они подружились, как вы понимаете.       Питерская квартира Арсения и правда была шикарной настолько, что Антон невольно открыл рот от удивления, впервые оказавшись там. Возможно, причиной этому послужил сам хозяин, встретивший парня гостеприимными и совсем немного пошлыми объятьями только в белом полотенце, повязанном на поясе. А дальше всё как в заезжанной романтической комедии: долгий взгляд в глаза друг другу, немая сцена все дела, вообщем, вы поняли.       Эта поездка заняла огромное место в сердце Антона, став той самой точкой, после которого назад уже точно никогда не вернёшься. Тогда он каждый миг восхищался Арсением, его телом, движениями, эстетикой. Во влажных мечтах Шастуна до сих пор иногда мелькает момент, произошедший ранним утром и ставший виновником пропущенного сапсана до Москвы. Арсений полуголый жарит панкейки, слабо пританцовывая под любимое «No roots». Руки Антона тогда сами невольно потянулись к чужой талии, а в нос сразу же ударил родной аромат чужого масла для волос. А потом они трахались прямо на кухонном гарнитуре и им было заебись.       Вместе они тогда посмотрели первые четыре сезона «Теории большого взрыва». Шелдон там всегда много мудил, хотя иногда в его речи наполненной ненужными заученными фактами мелькали и очень умные мысли. Герой всегда говорил, что когда человеку плохо, ему обязательно нужно предложить горячий напиток. Только, к сожалению, у Антона дома своего личного Шелдона не было, поэтому чай всё-таки пришлось делать самому.       Тепло, исходящее от чашки, приятно обжигало пальцы, а из форточки лицо несильно обдувал прохладный летний ветер. Антон, кажется, немного успокоился, его даже первый альбом того же Моргенштерна уже не так доставал, и нашёл свою идиллию, в которой нет Арсения. Чёрт, его имя опять появилось в нашем повествовании.       Где-то почти не слышно из-за неумолкающей музыки прозвучала телефонная трель. Кто-то явно пытался достать Антона сегодняшней ночью, хотя время уже давно не детское и все дела стоило оставить на потом. Или вовсе на никогда, как это умело сделал сам Антон, достигший в этом непростом деле высшего уровня мастерства.       Антон давно удалил его номер с телефонной книжки, но последовательность цифр из памяти никогда не уйдёт. Поэтому сообщение от незнакомого абонента заставило улыбку растянутся до ушей. Телеграмм предлагает заблокировать контакт всего одним касанием, Антон даже на мгновение задумывается, хотя все равно знает, что ничего не изменится. Приедешь ко мне? Можешь взять вино и цветы) Конечно, приедет, какие тут могут быть вопросы. И вино хорошее возьмёт, и опять потратит кучу денег на пионы, просто потому что любит. Они вернулись к тому, с чего когда-то начинали.