Второстепенное и не очень

Осознание того, что он, Малина, стареет и сдаёт, а жена его всё также молода и красива, как и десять лет назад, и будет такой ещё долго, застало врасплох. Прошло время её юности, в которой женщины умеют так страстно влюбляться; наступил самый расцвет, и Малина с ужасом понял, что, кажется, перестал соответствовать. Раньше его забавляло, когда Кису принимали за его дочь, теперь — дико злило. Он начал замечать в себе недостатки, которых раньше не видел. Более того — он нервничал, пытаясь понять, как от них избавиться. Когда он отпустил бороду, то Киса пошутила, что она делает его старше. Малина тут же сбрил. Когда он заметил пару лишних килограммов, то вернулся к тренировкам в качалке с утроенными усилиями. Когда он понял, что становится параноидально, страшно ревнивым, словно снова возвращаясь в первые пару лет их брака, то, честно говоря, не знал, что и делать. Отчего-то ему показалось, что он знает слишком мало о жизни своей жены вне дома. С кем она работает? Кто поедет с ней на конференцию в Новгород? Что за мужик подарил ей цветы? Что за звонок прилетел ей в два часа ночи? Малине казалось, что если он выпустит её из поля зрения, то она исчезнет, и он останется один. Киса уже уходила от него, и её не останавливало наличие двух детей. Она возвращалась, потому что хотела этого, потому что была влюблена в него. Но была ли влюблена сейчас? Любила ли она его все ещё? Хотела ли она делить с ним постель? Вернётся ли она в этот раз? Вопросы мучили его, и ответа Малина найти не мог. Он все чаще бывал у нее на работе. Он дарил ей цветы раз в неделю. Он спал с ней всё чаще и чаще, пытаясь понять... Может, он хотел увидеть усталость на её лице. Может, отвращение к нему. Может, она бы сказала, что у неё болит голова и всякое такое. Этого не происходило, но он все равно ждал. Он- — У нас проблемы какие-то? Киса оторвалась от книжки. Дети уже спали; Малина зашёл потрепать Назара по волосам и поцеловать Ваньку на ночь. Киса приняла душ и давно лежала в постели. Он собирался забрать у неё эту дурацкую книжку и заняться с ней сексом, чтобы удостовериться, что он всё ещё физически привлекателен, не противен ей и любим, как только может быть любим мужчина женщиной вдвое младше. — Чё? С чего ты взяла? Киса отложила книжку сама. Села на постели. — Комар скоро со мной в туалет ходить будет. Если уж ты и велел ему следить за мной, то это можно было провернуть как-то... Незаметнее, что ли. Так что случилось? — Ничё! Ты лучше скажи, нафига ездила сегодня к Сапогову домой? Киса смешливо изогнула маленький рот. — Ты ревнуешь, что ли? Ну и дурак. Оно того не стоит. Я тебя по имени-отчеству до сих пор называю. Как я могу тебе изменять? И как, мать вашу, это вообще связано?! Она потянулась и положила руку ему на живот, но Малина отодвинулся. Как же, знал он этот взгляд! Он после такого, как бы сильно не злился, в себя приходил только в постели, потный и приятно уставший, а Киса как вертела им, так и продолжала вертеть... Нет уж! Сама начала это разговор... Пускай и объясняется!