Чертовски несправедлив...

      Самодовольная улыбка Кая раздражает. Субин почти не смотрит на него, старается дышать через раз, чтобы, когда Хюнин в очередной раз проходит мимо, не чувствовать этот приятный запах чужого парфюма. Внутри все каждый раз дрожит от того, как болезненно замирает сердце, а руки покалывает на кончиках пальцев, потому то хочется схватить чертового недоступного коллегу, прижать к себе и поцеловать. Чхве бы растоптал все свои чувства, но в этот раз этот прием не работает. Сколько бы старший не пытался выветрить из головы мысли о младшем товарище, тот каждую ночь возвращается снова и снова.       Кай улыбается, протягивает какой-то отчет, просит проверить. Бин замирает в этот момент, чувствует, что каждым движением выдает себя, но сдерживаться очень сложно. Каждый день пробегает по ребрам так, что после работы Субин дрожащими руками подносит зажигалку к сигарете и курит. Глубоко вдыхает и выдыхает дым, который медленно, но верно, позволяет расслабиться, почувствовать то, как все тело отпускает напряжение. Мир кажется не такой уж и мерзкий.       — Мне вчера пришлось ехать домой с Каем, — Енджун плюхается на стул рядом с Субином, заглядывает в открытый отчет за прошлый месяц, хмыкает. Свой Джун еще и не начинал, потом. Как-нибудь не сегодня.       — И что такого? Ну, отвез он тебя до дома, — Бин изображает максимальный уровень равнодушия, но руки уже предательски дрожат, а в горле появляется ком.       — Оказывается этот придурок женат, у него дочери несколько месяцев, а мы даже не знали, — Енджун фыркает излишне равнодушно, а Субин судорожно вдыхает, чем выдает себя с головой старшему коллеге. — Ты чего?       Чхве соскакивает со стула, выбегает из кабинета, быстро поднимаясь на последний этаж здания, где они обычно курят и долго дышит в открытое окно. Так он… женат?       Эта мысль бьет по вискам. У Субина сердце замирает в груди, пропуская парочку ударов. Становится невыносимо больно от подобной мысли. Его объект воздыханий женат. Женат и нет и шанса на то, что все это враки. Ведь Кай сам рассказывает об этом своим коллегам, вряд ли бы он стал врать, ведь такое легко проверить, так?       Субин достает пачку сигарет из кармана, пару минут смотрит на яркую надпись на упаковке и усмехается. Кто бы сомневался, да? Почему бы красивому, хоть и молодому мальчишке, не найти себе девушку? У них уже есть дети. Маленькая девчушка, которая, наверняка, улыбается как Кай. Такая же очаровательная и ручки у нее малюсенькие. Она хватает пальчиками папу за большой палец и смеется звонко, да? Хюнин в этот момент счастливо смеется и крепко обнимает малышку…       Голова резко начинает болеть. Приступ боли становится слишком сильным, поэтому Субин оседает по стене, опираясь белоснежной рубашкой на грязное покрытие. Он несколько секунд сидит тихо, стараясь пропускать как можно чаще вдохи и выдохи. Сигареты валяются рядом с ногами, забытые и брошенные. Субин сейчас чувствует себя так же.       За дверью курилки раздается несколько неторопливых шагов, а после слышно и голос. Тот самый голос, который Чхве в последнее время так ненавидит:       — Да, малышка, я приеду сегодня вовремя. У меня нет причин задерживаться на работе. Ты же знаешь, что я всегда спешу домой, малышка.       Кай говорит это с такой теплотой в голосе, что мир в голове у Субина начинает кружиться, вдыхаемый воздух больно обжигает легкие изнутри. Кажется, еще немного и старший просто закричит в голос.       — Я перезвоню… — Кай открывает дверь и замечает хена на полу. Субин бледный, его глаза смотрят в стену напротив, складывается ощущение, что парень даже не дышит. — Хен… Хен!       Хюнин падает на колени и бережно касается щеки Субина, который тут же дергается всем телом, забиваясь в угол. Чхве трясет, он не может справиться с тем, как боль сжимает виски, заставляя кусать губы с силой.       — Хен, ты чего? Тебе плохо? Что-то болит?       Субин смотрит на Кая и хочет зарыдать. Болит? Болит. Ты болишь, чертов идеальный парень, который зачем-то несколько месяцев назад перевелся к ним в фирму, а теперь такой красивый и невероятный ходишь, улыбаешься всем и заставляешь сердце замирать!       — Ты, — шепчет Субин, поднимаясь с пола, забывая о сигаретах. Брюнет максимально берет себя в руки, выдыхает, оттряхивая брюки и едва заметно улыбаясь. — У меня болишь ты.       Хюнин удивленно распахивает глаза, смотря на своего старшего товарища непонимающе. Блондин даже делает шаг вперед и хватает за руку Субина, который почти смог сбежать.       — Хен, я же серьезно, тебе плохо…       Субин усмехается. Он растоптан. Ему больно, неприятно и мир кажется отвратительным местом.       — Я тоже, — кивает Субин и смотрит на тонкие длинные, но такие сильные пальцы, что держат его за запястье. Прекрасная хватка, так же, но в другом месте. И это было бы лучшим, что могло случиться в жизни Чхве, но мир…       — Хен, блин! Что с тобой?!       Кай надеется, что хен просто решил его разыграть, но взгляд, который он чувствует на себе, говорит об обратном. Чхве Субин испытывает сильную боль, подобную Хюнин видел несколько лет назад в глазах своей сестры, когда ее муж умер.       — Хен… расскажи, пожалуйста…       — Мне нечего тебе рассказывать, я пойду работать, — Субин сдерживает порыв закричать, чужая хватка на руке причиняет физическую боль. Кожу жжет, хочется просто пойти в душ и тереть до тех пор, пока запястье не будет кровоточить, но…       — Ты врешь, хен…       Субин усмехается. Кай не такой как остальные. Хюнин добрый, ответственный, умеет постоять за себя и защитить других. Этот блондин всегда в хорошем настроении, никогда не опаздывает и умело находит выходы из любой ситуации.       — Сколько твоей дочери?       Кай на пару секунд замолкает, виновато кусает губы, но старается не молчать слишком долго, потому что видит, что ответ для его товарища очень важен:       — Три месяца, она совсем недавно родилась.       — Насколько сильно ты любишь ее?       — Больше всего на свете.       Субин кивает, улыбается отчаянно, болезненно, но уже без ненависти и раздражения. Чхве понимает, что некоторые вещи не исправить, некоторые вещи можно лишь принять.       — Сколько тебе лет?       — Двадцать пять, ты же знаешь.       — Ты женат пару лет?       Кай растерянно смотрит на своего хена, пытаясь понять, к чему этот расспрос, но продолжает отвечать честно, нет смысла врать:       — Полтора года. Это был брак по договоренности, отец сказал, а я…       — Понятно, — кивает Субин. — Ты храбрый человек.       Субин чувствует, как Кай медленно отпускает его руку, чуть заметно улыбается, а после отходит на несколько шагов в сторону:       — Мне жаль, хен, что ты влюбился в меня. Я не знал, что так бывает… Мы ведь общались только по работе, я лишний раз не говорил и не подходил ни к кому на работе.       — Кай… — Чхве всего на секунду теряет контроль, делает поспешный шаг вперед и касается губ Хюнин своими. Пара секунд и этого хватает. Субин целует чужие губы, сжимая парня в своих руках. Он бы ни за что не отпустил, если бы не почувствовал слабую попытку отстраниться от Кая. Стоило тому едва ощутимо попробовать толкнуть старшего, как тот тут же отошел, покидая пыльное помещение.       Мир чертовски несправедлив в голове Субина. Несправедлив и к тому же дерьмово устроен. Как можно полюбить того, кто уже давно влюблен дважды, и нет шанса на что-то еще. Как можно так просто дать себе поблажку и позволить поцеловать человека, который тебе не принадлежит? Субин так глуп и влюблен. И это невыносимо терзает его.       Кай лишь успевает посмотреть в сторону закрывшейся за его коллегой дверью, тихо выдохнуть и почувствовать, как губы все еще жжет. Хюнин не уверен, что останется равнодушным к этому странному, нелюдимому, но такому глубокому человеку.