Папочка

              В магазине было безлюдно и пугающе тихо, даже музыка в тот вечер казалась приглушенной. Наверное, просто гулкое эхо гудения в голове заглушало ее… но Чонгук не переставал думать о том, как же всё в его жизни наигранно и притянуто за уши. Ну вот обязательно в неприятный вечер всё должно быть именно таким. Мрачное серое небо, сырые осенние улицы, пустые проходы между полками в магазине, слишком погруженный в чтение кассир, не сразу заметивший посетителя. Мелочи, которые делают атмосферу тягостной. — Я хочу вернуть это, — с некоторым трудом выдавил Чонгук, вытряхивая на прилавок содержимое маленького пакетика с символом магазина и кладя сверху слегка помятый, но всё же вовремя спасенный из мусорки чек. — Ммм… десять упаковок презервативов? — Кассир выстроил их башенкой, поднял на покупателя взгляд и слегка улыбнулся. Неприятно закололо за ребрами. Поначалу — неприятно, потом — очень даже, ведь улыбка у него была милая, надо признать. — Ты уверен? — Да. Меня парень бросил. — Хм. — Кассир понимающе покивал, а потом вдруг снял верхнюю пачку и улыбнулся чуть шире. — Может, оставишь хотя бы одну? Я сегодня заканчиваю смену пораньше… Через двадцать минут уже буду свободен, можем купить на соседней улице гамбургеров с картошкой и посидеть на набережной. — С презервативами? — усмехнулся Чонгук. — Да. Можно набрать в них грязной воды из залива и закидать машину твоего бывшего. Или пойти ко мне и использовать их по назначению. Чонгук рассеянно забрал протянутую ему пачку и снова спрятал ее в пакетик. Он и не планировал впадать в уныние, строить из себя страдальца или притворяться, что не готов к новым отношениям после такого болезненного разрыва. Не стал этот разрыв ни ударом, ни бедой. Даже к лучшему. Эти отношения уже давно перестали быть нормальными, и кто-то должен был их прекратить… жаль только, что сделал это не сам Гук. И всё же он никак не рассчитывал, что шанс снова задуматься о романтике подвернется так скоро. Да и еще какой. Этот тихий белобрысый кассир с первой встречи ему понравился — улыбался так обворожительно, всегда вежливо общался, смотрел как-то по-особенному ласково, как будто заигрывал. Но все друзья и подруги в один голос твердили, что он не может быть геем, а потому Гук списывал его «флирт» на обычное желание избежать проблем с начальством, требующим стелиться перед каждым посетителем. И вдруг новый уровень. Прямое приглашение. В тот вечер Чонгук и правда поверил в бредни про открывающиеся двери. Как там говорят? Когда закрывается одна, открывается другая? Как-то так? Еще недавно Гук сказал бы, что после расставания с парнем открыться может разве что люк под твоими ногами. Но вот перед ним разъехались прозрачные автоматические двери минимаркета, и он попал к этому освежающему новому мирку… едва уловимо пахнущему сандалом, блестящему серебряными колечками в ушах и одетому в форменный сине-зеленый джемпер с покосившимся бейджиком. — Тогда давай для начала выясним, — улыбнулся Чонгук, наконец осознав, что уже чуть не с минуту стоит у кассы и молча разглядывает симпатичного парня напротив, безнадежно погрузившись в свои мысли. — Это твое настоящее имя? — Разумеется. А что, тебя смущает имя СексМашина? — Нет, оно очень милое. Учитывая, что на бейджике второго продавца написано «АнальнаяСвечка». Просто мне казалось, за такие шутки начальство по головке не гладит. — Не гладит. Но и не ругает, если не успевает заметить. Начальство ведь уходит домой пораньше, так что иногда нам выпадает шанс выпустить на волю свою истинную сущность. — Боюсь даже спросить, насколько же правдивы эти имена? — Скажем так, если водитель попадется подходящий, моя машина может далеко его увезти. Ну так что? Может, не будешь спешить с возвратом?.. — Чонгук глянул на полностью забитый маленький пакетик в своих руках, куда кассир как раз осторожно подсовывал десятую упаковку презервативов, пожал плечами и кивнул, соглашаясь. — Отлично, тогда жди меня у выхода через двадцать минут. Он подмигнул и кинул в пакет еще и клубничный леденец на палочке, шепнув: «За счет заведения», а после совершенно спокойно уселся на кресло за стойкой с конфетами да жвачкой и вернулся к чтению. Чонгук постоял еще пару секунд и вышел из магазинчика, лишь обернувшись напоследок. Кассир в его сторону больше и не глянул. И от этого гадко засосало под ложечкой из-за сомнений. Может, тот просто не хотел возиться с возвратом? Просто уболтал, чтобы спровадить неудобного покупателя? А в конце смены спокойно слиняет через служебный выход, чтобы ждущий под дверьми парень не заметил. Так, может, и ждать нет смысла? Если бы Чонгук умел отличать флирт от насмешек. Если бы умел понимать настоящие мысли и мотивы людей вокруг по выражениям их лиц или интонациям. Если бы только этот приветливый кассир понравился ему хоть каплю не так сильно. Если бы… он не провел бы двадцать минут в мучительных размышлениях на скамейке у минимаркета, нервно кусая губы, скребя застрявшим в подошве кроссовка камушком цементную дорожку, не выпуская из рук целый пакет презервативов и ожидая очередного удара под дых от судьбы. К счастью, нового удара в тот вечер не было. Только лучшее в его жизни первое свидание, лучший в его жизни первый поцелуй и уж точно лучший в его жизни почти что секс, давший начало серьезным отношениям. Юнги и Чонгук были странной парой, так все знакомые говорили. Хотя сами они считали, что подходят друг другу идеально. Музыкант, из-за разногласий с начальством уволившийся из пяти звукозаписывающих студий и подрабатывающий в супермаркете, чтобы платить за аренду клавишных, которые не мог себе позволить купить. И вчерашний школьник, записавшийся на курсы массажистов лишь потому, что в академию искусств не поступил, а это было ближе к дому, дешевле и перспективнее всего прочего. Замкнутый в себе, сдержанный и молчаливый любитель посидеть в тихом месте, где можно просто почитать книгу, послушать музыку или полностью погрузиться в написание песен. И замкнутый в себе, порой не в меру активный, но при этом довольно молчаливый любитель пробовать что-то новое и необычное, способный на несколько часов забыть о мире вокруг, если под руки попадется пара баночек краски и подходящая поверхность. Друзья говорили, что их схожести и различия совершенно не сочетаются. Что такие люди не должны бы находить общий язык. Должны вечно друг другу мешать. А они просто каждый день проводили вместе, наслаждаясь небывалым комфортом даже вне зоны комфорта. Раньше Юнги и не думал, что когда-нибудь просто возьмет и спокойно попробует банджи-джампинг или зиплайн, он даже не задумывался никогда всерьез, насколько это для него страшно, просто это были занятия из другого мира. А оказалось надо всего-то подъехать к специализированному парку, оплатить экскурсию, внимательно послушать инструкцию и насладиться невероятными ощущениями, не сравнимыми ни с чем другим. А Чонгук никогда не подозревал, насколько интересной может казаться «техническая сторона музыки». Он любил петь, даже сочинил пару песен, но всегда был уверен, что изучение оборудования и программ — скука смертная… только с Юнги дело пошло совсем иначе, и к концу месяца он уже смог под присмотром, но полностью самостоятельно записать, свести и обработать песню, что до этого жила лишь в его голове. Оказалось, давать своим фантазиям воплотиться — намного приятнее, чем просто фантазировать. Это были, может, в чем-то и странные отношения, но они походили на долгожданный отпуск после целого года тяжелой работы, на каникулы после всех сданных экзаменов, на первую прогулку по парку развлечений. Три месяца пролетели яркой вспышкой. — У нас остался один презерватив, — хмыкнул Чонгук, увлеченный наведением порядка в ящиках комода. — М? — Лежащий на его постели Юнги оторвал взгляд от телефона, не прекращая почесывать сопящих у него на животе собак. Холли и Гурем были примерно одного возраста, и сдружились не меньше хозяев, так что не отходили друг от дружки ни на шаг, так и засыпая всегда в обнимку. — Что ж. Спасибо, детка, всё было круто, но наши отношения подошли к концу… — Я серьезно. — Чонгук показал последний блестящий прямоугольничек и продолжил выставлять ровными рядами запасы шампуней, гелей, кремов и салфеток. — Это последний. — Погоди, хочешь сказать, мы занимались сексом уже… девяносто девять раз? — Хочу сказать, мы занимались анальным сексом девяносто девять раз. — О боже, — тихо рассмеялся Юнги, — да я и правда секс-машина, кто бы мог подумать. Девяносто девять. Да еще пара десятков раз всякого другого… то есть… погоди-ка. И это всё за три месяца?! За девяносто дней? Что-то тут не сходится, мы ведь не делали это каждый день. Чонгук тщательно пересчитал разобранные и аккуратно сложенные стопочкой картонные коробочки. Ровно десять. Проверил все сумочки, косметички и коробки в ящике, обшарил углы, перетряхнул махровые полотенца для рук, ища сбежавшие упаковки, но ничего не попалось на глаза. — Если подумать, в последний раз их оставалось два, — нахмурился Чонгук, складывая руки на груди и осматривая комнату в попытке понять, куда же мог деть всё остальное. — Я точно помню, что достал из коробки три, оторвал один, а два других бросил обратно. — Хочешь сказать… — МААААМ?! — вместо ответа завопил Чонгук, едва услышав, как щелкает замок входной двери. В коридоре послышалось встревоженное бормотание. — МАМ, ЗАЙДИ КО МНЕ В КОМНАТУ, ПОЖАЛУЙСТА, ХОЧУ КОЕ С КЕМ ТЕБЯ ПОЗНАКОМИТЬ! — Ты почему не сказал, что она сегодня дома будет, — запричитал Юнги, садясь на постели и пытаясь отчиститься от собачьей шерсти. — Это как-то слишком внезапно. Я бы хоть какой маленький букетик или торт взял… Послышался почти робкий стук и через секунду в комнату заглянула улыбающаяся женщина в черном трикотажном платье до колена и розовом джемпере с цеточками из атласных лент. Она поздоровалась и так и замерла у двери, как будто не решаясь начать разговор. Юнги неуютно поправил воротник толстовки, чувствуя, как от жара лицо гореть начинает. — Во-первых, — мягко, но всё же явно не очень довольно начал Чонгук, — это ты таскала у меня презервативы? — Да, милый, — без особого смущения ответила мама, заправляя волосы за ухо. — Со смерти моего третьего мужа прошло уже три месяца, а я женщина еще в расцвете сил, у меня потребности есть, сам понимаешь. — Что за мужиков ты к себе водишь, что у них даже защиты при себе не бывает никогда, мам? Потребности потребностями, но тебе нужно быть осторожнее и тщательно выбирать партнеров. — Да, конечно, малыш… — Ладно. Раз с этим решили, познакомься с моим парнем. Это Юнги, он музыкант, временно работает в нашем минимаркете. — Женщина приветственно помахала, представилась и тут же очаровательно залепетала что-то про чай и пирожные, исчезнув так скоро, что никто и слова сказать не успел. — Не переживай, она очень лояльный человек и не имеет ничего против геев, музыкантов или кассиров. Уверен, ты ей понравишься. — Я тоже, — вздохнул Юнги, устало потирая глаза. — Она… она та самая «чокнутая бабища», которая пыталась меня соблазнить на прошлой неделе. Помнишь, я рассказывал про покупательницу, которая всё крутила у меня перед носом кабачком в восемь утра? — Ого. Помню. Ты... ты уверен? — На сто процентов, она даже одета сегодня так же, как в тот раз. Ох… прости за грубые выражения, я не знал… — Фу. — Чонгук чуть сморщил нос, уткнувшись взглядом в стену. — Я съел тот кабачок неделю назад, но сейчас мне вдруг стало тошно от него. — Прости… — Вот так история. Если хочешь, можем сказать, что нам некогда чаи распивать. Пойдем куда-нибудь прогуляемся. Я не против. — Нет-нет. Сделаем вид, что всё нормально, — натянуто улыбнулся Юнги. — Это единственные в моей жизни нормальные отношения, не хочу портить еще и их какой-то странной проблемой с родителями. Наверняка она тоже предпочла забыть это всё. Идем на кухню, заяц. Всё в порядке. — Да, ты прав, — кивнул Чонгук, решительно задвигая ящик комода. Если бы только Гук понимал собственную мать чуточку лучше… он бы всё же свалил из дома прямо через окно, прихватив, конечно, и Юнги. К ориентации сына она, может, и привыкла давно, но позицию «Мне хороший мужик нужнее» это никак не отменяло. И последующая неделя превратилась в настоящую войну между матерью, уверенной, что она имеет полное право добиваться внимания хорошенького кассира из ее нового любимого магазина, и сыном, готовым уже впасть в истерику из-за напрочь потерявшей совесть матери. Стоило только Юнги с Чонгуком разойтись по сторонам, она тут же возникала, как по волшебству. И меняться сменами оказалось совершенно бесполезно — женщина готова была каждый день по три раза наведываться в минимаркет за какой-нибудь мелочью, чтобы в очередной раз пустить в ход всё свое кокетство. Просить напарника подменить на кассе оказалось совершенно бесполезно — она находила его в любых углах между полками, ловила у служебного выхода, где работники отдыхали во время перекуров, и даже однажды не постеснялась проскользнуть на склад, из-за чего Юнги расхряпал целый ящик баночек с детским питанием. Атака шла полным ходом. — Вокруг полно мужиков, мам! — с яростным отчаянием сорвался Чонгук, когда вернулся домой после очередного свидания, на котором пришлось узнать про ее очередной ход — письмо на домашний адрес. Новость, что мамочка узнала адрес его парня, просто выбила Чонгука из колеи, встряхнув похлеще американских горок. — Какого хрена ты вцепилась в МОЕГО?! — Это любовь, милый, — совершенно спокойно ответила женщина, продолжая с улыбкой и пританцовыванием помешивать тыквенный суп на плите. — Ничего не поделать, я всегда чувствую, если нахожу идеального для себя мужчину. Так было с тремя моими мужьями, так случилось и с Юнги. Бабочки в животе. — Чувствуешь? — усмехнулся Чонгук, упирая руки в бока. — Идеального мужчину? Не смеши. Один твой муж угодил в тюрьму за убийство семи человек, другой тебя избивал и беспробудно пил, а третий изменял с каждой встречной и считал тебя просто кухонной утварью. И ты всё еще веришь этим своим бабочкам? — Но Юнги совсем не такой. Чуть сладковато пахнущий суп булькал, тикали часы в форме домика, бантик на фартуке покачивался в такт движениям бедер. Чонгук кипел от злости и чувствовал себя чайником, не способным ни выпустить пар, ни слезть с раскаленной плиты. — Да, Юнги и правда идеальный парень. Особенно — на фоне твоих бывших. Но ты ему не нравишься, мам. Он предпочитает парней, ему нравятся молодые мускулистые парни с большим и крепко стоящим членом. Из вас уж точно не получится пара. Женщина на секунду оглянулась через плечо с выражением «Ничего-то ты не понимаешь, дурашка» и принялась перебирать баночки и пакетики со специями, выстроенные на полках между двумя навесными шкафчиками. Всё это походило на какой-то безвкусный спектакль. Чонгук поверить не мог, что вообще ведет подобные разговоры. Ну разве может взрослая, умная и опытная женщина так себя вести? Разве может заботливая мать так поступать со своим дорогим сыном, кого оберегала и лелеяла все восемнадцать лет жизни, являясь не только спасением от жестокого отчима, но и прекрасным образцом умеющего искренне любить человека? До какой же степени должна была подкосить ее смерть третьего мужа, чтобы она так изменилась?.. — Мам, слушай, — протянул Чонгук, подходя чуть ближе и стараясь говорить как можно мягче. — Может, тебе стоит обратиться к врачу и поговорить о твоей утрате?.. Женщина замерла, глядя в стену. Баночка с кунжутом быстро опустела, а чересчур огромная горка белых семян в густом оранжевом супе никак не хотела тонуть… — Ты хочешь сказать, что я схожу с ума? — строго спросила женщина, немного сузив глаза и отставляя опустевшую банку на полку. — Ты всерьез мне такое смеешь говорить? — Ом. Нет, что ты. Я просто подумал, что все мы иногда что-то очень тяжело переживаем, нам нужно… — Я не переживаю! Я — сильная и крепкая, закаленная жизнью женщина. Мне не нужны какие-то мозгоправы-сопляки, которые станут пичкать меня лошадиными таблетками и доказывать, что все мои беды с мужчинами из-за детской влюбленности в отца-тирана. Не хочу слышать от тебя ни словечка о врачах, помощи или проблемах. Я сама пережила все свои утраты, я сама знаю, что для меня лучше. И я сама знаю, что Юнги — совершенно точно скоро будет моим новым мужем, хочешь ты того или нет. Чонгук молча кивнул, снова отступая назад. От жуткого скрипа, с которым ложка скребла по дну кастрюльки, у него всё внутри содрогалось. От ледяного взгляда матери, направленного куда-то в пустоту, желудок инеем покрывался. А когда аккуратная унизанная колечками рука вдруг схватилась за широкий нож, Чонгук вылетел с кухни, хлопнув дверью. Это уже переходило даже самые-самые крайние границы адекватности. Борьба за внимание одного и того же парня — ладно, бывает. Попытка выйти замуж за открытого гея — случается, что уж. Но вот это всё уже виделось ему явными и неприкрытыми угрозами. И Чонгук что-то не был уверен, что через еще пару-тройку недель мать не начнет видеть в нем проблему, которую нужно устранить любой ценой. Может, где-то в глубине души она уже превратилась в совершенно другого человека? И теперь ее стоило опасаться?.. «Брось, она же твоя мать, она всегда тебя любила и оберегала», — говорил Юнги, пожимая плечами. В глазах четко читалось опасение, но голос каждый раз был уверенным и успокаивающим. Да и слова звучали разумно. Вот только через несколько дней обеды Чонгука вдруг стали как-то странно попахивать, замок с двери его комнаты исчез, оставив зияющую дыру, а все любимые толстовки и футболки дружно полиняли и вытянулись. Оставаться в доме стало немного неуютно. И, когда однажды вечером, осторожно заглянув в кухню, он увидел сразу три мясорубки и мать с топором в руках, причитающую что-то в духе «Слишком-слишком много мяса», сомнений не осталось. Закинув в сумку только самые необходимые вещи и подхватив на руки подозрительно притихшего Гурема, он тихонько выскользнул из квартиры и помчался к лучшему другу Юнги, по дороге названивая им обоим. Хосок без возражений впустил его пожить на несколько дней. Да и подоспевший через часик Юнги больше не пытался заверять, что всё нормально. «Она сегодня купила несколько пачек приправ к мясу, но не взяла ни одной упаковки мяса», — пробормотал он, выслушав дрожащий и звенящий от напуганного голоса рассказ. После долгого молчания и недолгого разговора было решено — Чонгук с Юнги на какое-то время останутся жить у Хосока. Юнги возьмет отпуск за свой счет, чтобы не появляться в магазине. И они все вместе подумают, как дальше поступать. Ночь, опустившаяся на город, казалась в тот раз особенно темной и пугающей. — Ты уверен, что стоит это делать? — спросил Юнги, придерживая слишком любопытного Холли, чтобы не посбивал расставленные по полу вещи. — Кстати, ты уже делал такое? — Нет, именно такое — не делал, — пробормотал Чонгук, сосредоточенно выводя в центре колдовского круга письмена собственной кровью из маленькой чайной чашечки. Перевязанная ладонь жутко зудела, но это казалось мелочью в ту ночь. — Я разные ритуалы пробовал, но людей с того света еще никогда не возвращал. — Людей? — осторожно уточнил Юнги. — Да. — Чонгук поднял взгляд и почесал смирно сидящего рядом щенка под шеей. — Гурема год назад машина сбила. Как видишь, по нему и не скажешь, что это зомби, вытащенный с того света, нет, самый обычный пёсик. — Ого. Это… поразительно. — Да. Я неплохо лажу с черной магией. Главное — удачно вызвать демона, можно попасть на кого-нибудь несговорчивого, тогда силы будут потрачены впустую, а такие ритуалы нельзя проводить слишком часто. Юнги нахмурился, осмотрев круг из черных свечей с неестественным рубиновым пламенем, разложенные мордами к Чонгуку разномастные черепушки, высыпанную тонким кругом оранжевую соль с пряностями. Выглядело вполне серьезно (за исключением, разве что, соли), так что сомнений в честности парня не возникало. А от того становилось не по себе. — А чем ты будешь расплачиваться за услугу? — Расплачиваться? — Чонгук отбросил кисточку в сторону и закрыл глаза, приступая от подготовки к самому ритуалу. — Свободой. В этом кругу демон — как в клетке, из которой не может выбраться. Почти все они сделают что угодно, чтобы спокойно вернуться домой. Так это и работает. Никаких жертвенных животных, младенцев, душ или даже драгоценностей. Демоны, хоть и вредные существа, любящие гадить людям при любой возможности, но не всесильны и в большинстве своем довольно трусливы. — Хм. Может, поэтому они и любят гадить?.. — Я тебя умоляю, людей, умеющих проводить такие ритуалы можно пересчитать по пальцам. А страдают от козней демонов каждый день сотни тысяч. Немного неравноценная расплата, не думаешь? Так, кажется, получается. Тшшш… Всё в комнате затихло на несколько долгих секунд. Юнги напряженно всматривался в отражения на поверхностях разложенных осколочков зеркал, пытаясь что-нибудь уловить, вслушивался в ровное дыхание Чонгука, вдыхал уже по-своему полюбившийся пряный аромат. И вдруг чуть не заорал, когда над колдовским кругом что-то ярко вспыхнуло. Воздух разорвался обрывками дымного тумана, зарябил от искорок, зашипел разъяренным зверем. И перед ними завис удивленно оглядывающийся молодой парень в расстегнутых джинсах и рубашке. — Что? Какого… Чонгук! Опять ты?! — скривился парень, стискивая кулаки и зубы. — Как ты посмел?! — Чтоб тебя, — с досадой вздохнул Гук, складывая руки на груди и отводя взгляд. — Не верещи, пожалуйста, я сам не рад твою рожу видеть, Чимин. Я, знаешь ли, рассчитывал на кого-нибудь более могущественного и менее раздражающего. — А я, знаешь ли, был на свидании. У нас как раз до самого главного дошло! — С Тэхёном? — встрепенулся Чонгук. В голосе скользнула нотка заинтересованности. — Он был совсем рядом с тобой, но я всё равно призвал тебя? Да что за несправедливость?! Слушай, а ты можешь его позвать, а? — Ну уж нет! — Чимин злобно стрельнул глазами и забарахтался в воздухе, как будто пытаясь сбежать, но магический круг не позволил, зарябив красноватым светом. — Я, может, и демон, но любимого так не подставлю! — А если я буду очень долго тебя тут держать? Он ведь заволнуется и придет, да? — Ну… — Чимин сморщил нос и плавно перевернулся, зависнув вниз головой. — Если честно, не думаю. Кажется, между нами пока не такие близкие отношения. Хотя в прошлом месяце мы вместе путешествовали по Франции. Пугали людей в винных погребах. И даже подожгли одну булочную, любовались полыханием печей и зада пекаря. Было здорово. — Ммм, очень мило, — покивал Чонгук и скосил на Юнги взгляд, в котором так и читалось: «Вот видишь, нечего их жалеть». — И всё же, если моей просьбой будет именно вызов Тэхёна? — Да, мне придется либо сделать это, либо торчать тут, пока кто-нибудь не разрушит круг. — Чимин яростно фыркнул и закатил глаза. — Что у тебя за дело? Я сам разберусь. Надеюсь, не нужно опять мстить какому-то ссущему в лифте панку? Боюсь, я не настроен сегодня выпускать кишки. — Нет, в этот раз дело посерьезнее. Поэтому я и хочу видеть Тэхёна. — И не мечтай! — вспыхнул Чимин. В самом прямом смысле вспыхнул алым пламенем, расплескавшимся и ударившимся волной в стенки «клетки», из-за чего те на мгновение стали мутными, отчертив как влажный препарат в прозрачной банке. — Я справлюсь и сам. Хватит уже меня недооценивать! Говори, человек, не зли демона! — Ладно. Чонгук уселся поудобнее, прочистил горло и кратко, но ясно изложил всё, что должен был, довольно четко обрисовал сложившуюся ситуацию. Чимин слушал его внимательно, то и дело почесывая за рожками, будто о чем-то размышляя. Длинный и тонкий черный хвост с белой кисточкой покачивался из стороны в сторону, как маятник часов. Прищуренные глаза светились алым. — Хочешь убить мамочку раньше, чем она убьет тебя? — задумчиво покивал Чимин, приложив палец к сложенным бантиком губам. — Нет! С чего ты это взял?! — Чонгук цокнул языком, раздосадованно качая головой. — Я хочу вернуть с того света ее мужа, чтобы она успокоилась и отвалила от Юнги. Какими бы те ни были, она умудрялась их любить и вызывать ответную любовь. Зомби внушаемы и легко поддаются дрессировке, думаю, мы сможем сделать из него приличного мужчину… не прям джентльмена, но по чужим бабам он уже вряд ли захочет шляться. — Океюшки, — пожал плечами Чимин, а после хлопнул в ладоши. — Какого по счету мужа желаете возродить? — Третьего. И ни в коем случае не перепутай, как в прошлый раз с братом того панка, который жил вместе с ним. Иначе, клянусь, до конца дней будешь каждый месяц приносить мне свежайшие круассаны от того пекаря, чью лавку спалил. — Океюшки-океюшки. До трех считать я умею, не настолько глупенький. Давай сюда лапу, скрепим эту сделку, и я пошел, а то у меня там личная жизнь, возможно, на волоске висит! — Потерпит еще пару минут. — Чонгук прищурился, подняв руку, но не спеша проносить за черту колдовского круга. — Ты вернешь третьего мужа моей матери к ней домой. Только его одного. При этом гарантируешь: что у него сохранятся в неизменном виде все его чувства к моей матери, что его тело не будет заражено никакими демоническими болезнями, способными выкосить всю страну, и что в случае моего недовольства заберешь его обратно без всяких возражений. — Лаааадно! Только отпусти уже меня домой, у меня аллергия на кориандр! Чонгук кивнул и наконец пожал ладонь демона. Договор был заключен. Под жуткий визгливый скрежет круг из свечей пыхнул высоким рубиновым огнем, черепушки заволокло густым стелющимся дымом, и через несколько мгновений демон исчез. Всё успокоилось. Чонгук открыл настежь окна, выгнал щенков в коридор, чтобы не дышали дымом, и принялся наводить порядок. В том, что условие выполнено, он не сомневался, каким бы ни был Чимин слабым и рассеянным, условия договоров он всегда выполнял честно. — Прости, если этот вопрос прозвучит грубо, но ты… никогда не призывал демона, чтобы кого-нибудь приворожить? — Нет, конечно, — рассмеялся Чонгук, укладывая свечи в черную деревянную коробку, которую раньше всегда прятал в потайном ящичке под дном кровати. — Привороженные ведут себя ни капельки не романтично, они похожи на одержимых, с ними даже не поговоришь толком. А почему ты спрашиваешь? — Да так, — улыбнулся Юнги, старательно отводя взгляд и притворяясь, что увлечен разглядыванием фотографий и открыток на стене в гостиной Хосока. Чонгук замер с самой крупной черепушкой в руках и перевел на него вопросительный взгляд. — Просто подумалось, что как-то уж слишком сильно ты мне нравишься, раз я счел всё произошедшее очаровательным и сексуальным. Но раз ты уверяешь, что никогда не привораживал… — Знаешь, я хотел сразу наведаться к маме, чтобы проверить, как у нее там дела… — Чонгук уложил все косточки в мешочек и резко затянул шнурок, хитро улыбнувшись. — Но, думаю, мы можем пока немного задержаться. Хосок на работе до самого утра, а мама и без наших подсказок поймет, что случилось. Кинув мешочек с костями в свою сумку, он подобрался ближе к сидящему прямо на краю соляного круга парню и осторожно обнял со спины. Юнги тихо усмехнулся, дернувшись от щекотки, когда шеи коснулось горячее дыхание, но не стал возражать. — Что скажешь? — промурлыкал Чонгук, слизывая с его кожи дурманящий аромат парфюма с сандалом и легкого дымка. — Может, пора уже наконец использовать тот последний презерватив по прямому назначению? — Да, наверное, пора, — улыбнулся Юнги, поворачиваясь и с упоением отвечая на поцелуй. — Последние дни выдались очень напряженными, надо нам уже хорошенько расслабиться.

***

Не то чтобы секс между Юнги и Чонгуком еще никогда не был таким страстным и классным, но Гук мог поспорить, что еще никогда так сильно им не наслаждался, как в ту ночь, когда смог наконец вздохнуть спокойно. Даже выползать из постели после такого не хотелось. Но нужно было закончить дела и убедиться, что мама пришла в себя после неожиданной встречи. Об увлечении сына она прекрасно знала, так что не удивилась бы, увидев в своей квартире восставшего из мертвых мужа. В какой-то момент Гук был уверен, что она и сама хочет об этом попросить. И всё же было кое-что, что им теперь следовало обсудить. Они не стали забирать свои вещи из квартиры Хосока. Даже Холли с Гуремом решили пока оставить. Просто попробовали дозвониться матери, не дождались ответа и вызвали такси. Время близилось к полуночи, на улицах было темно, совсем не хотелось трястись в автобусах и месить последнюю осеннюю слякоть от остановки до дома. Они как раз подъезжали к нужной улице, когда Чонгук впервые задумался, правильно ли вообще поступил с этим ритуалом и желанием. Вот только все мысли вылетели у него из головы, когда вдруг дошло, что человек на тротуаре рядом со светофором вовсе не «слегка» поскользнулся, а лежит в огромной луже крови. К счастью, вокруг уже собрались люди, без помощи беднягу не оставили бы. Скривившись, Чонгук неуютно поджал плечи и попытался отвлечься. И даже смог. Вот только через несколько минут, когда подходили к подъезду, внимание привлекла еще одна толпа. — Да что за день такой, — покачал головой Чонгук и хотел отвести взгляд, но лишь прищурился, вглядываясь. — Погоди-ка. Мне кажется, или они просто толпой избивают того паренька?.. Юнги удивленно оглянулся. И в этот момент толпа как-то подозрительно притихла. От нескольких диких ответных взглядов пробрало до дрожи, особенно, когда Чонгук понял, что один из людей в толпе держит в зубах оторванную человеческую кисть. — Твою-то мать, — пробормотал Юнги, спешно ища дверную ручку за своей спиной. — Идем, Гук, где ключи?! — Я не могу их найти, — прохрипел Чонгук, шаря по всем карманам и не в силах оторвать взгляд от бредущего к ним мужчины, перепачканного кровью и грязью. — Не могу найти! Юнги дрожащими пальцами набрал номер квартиры на панели домофона. Тихая переливчатая мелодия никак не сменялась знакомым женским голосом. Чонгук никак не мог найти в полупустом рюкзаке свой ключ. А окровавленный мужик никак не мог добрести до них, заставляя чуть не вопить от томительного ужаса. И в тот момент, когда Чонгук уже готов был кинуться наутек, случилось чудо — дверь подъезда открылась, выпуская соседскую девчонку-старшеклассницу. — ВСЕ ВНУТРЬ! — заорал Чонгук, хватая ее в охапку и залетая в подъезд. Юнги тут же захлопнул дверь. Девчонка брыкалась изо всех сил и визжала так, что все соседи, наверное, перепугались до самого двенадцатого этажа. — Джуна, не бойся! Это я, Чонгук! Спокойно! Выпущенная из крепких объятий девчонка прижалась к стене с такой силой, что должна была бы вмятину оставить. Ошалело глядя на парней, она немного отдышалась и сморщила нос. — Что происходит?! — Не знаю, — честно ответил Чонгук, пожимая плечами. — Какая-то дичь. На нас бежал… шел окровавленный мужик. Они там растерзали паренька у соседнего дома. Я… не знаю, что происходит, но не выходи на улицу. — К окну, — бросил Юнги, кивнув наверх, и первым побежал по лестнице на второй этаж. — Надо посмотреть, что там творится. Джуна тяжко вздохнула, но всё же поплелась с ними к длинному узкому окошку между этажами, выходящему на внутренний двор. Казалось, что всё в полном порядке. Фонари освещали грязную от слякоти однополосную дорогу и тротуар, кусты с деревьями, скамейки и урны. Но никаких сомнительных личностей или луж крови на глаза не попадалось. — И что? Где эта твоя обещанная дичь? — уперла руки в бока Джуна. Чонгук так и эдак вытягивал шею, приглядываясь. И всё равно ничего не находил. — Ребят, скажите честно, вы обдолбались или просто хорошенько бухнули? Мне стоит вызвать вам двоим скорую или проспитесь и вернетесь в норму? — Нет же. Нам это не привиделось. Мы в полном порядке… — бормотал Чонгук, щурясь на подозрительные тени на углу. — Уверяю, я точно видел толпу чокнутых, которые напали на парня в нашем дворе. Я не пьян. — Да от вас воняет так, будто вы целый вагон странных травок скулили. — Это… у нас просто подгорел ужин с пряной солью. Это гарь и немного кориандра. Только и всего. — Ага. Ладно, как скажете, шеф-повара. Чонгук открыл окно и высунулся наружу, пытаясь найти хоть кого-то. Почему-то он был уверен, что эти типы так просто не смоются, прихватив еще и растерзанную жертву. Или всё же смоются?.. Нет, определенно он не представлял, что может твориться в голове у людей, способных зубами оторвать кому-то руку. Еще и напали целой толпой. Про организованную преступность он слышал много раз, удивляться тут, наверное, было нечему — времена неспокойные. Но он никак не ожидал, что такие банды берут с собой на дело и тех, кто еле-еле ходит. Или тому мужику просто повредила ноги отбивающаяся жертва? Боевое ранение? — Полиция уже едет, — тихо сказал Юнги, пряча телефон и тоже вглядываясь в пятна фонарного жара. — Ты кого-то из них запомнил? Сможешь описать? — Даже толком не разглядел, — досадливо вздохнул Чонгук, прикрывая окно и неуютно потирая плечи. — Хотя мне показалось, что женщина слева была похожа на одну учительницу из соседнего дома. Или у нее просто пальто и стрижка такие же. — Я тоже плохо рассмотрел. В любом случае, думаю, нам с тобой стоит сейчас пойти поговорить с твоей мамой. А тебе, Джуна… — Заметив, что на площадке никого, кроме них, нет, Юнги удивленно перегнулся через перила. — Джуна? Эй, Джуна? Она вернулась домой? — Она там! — вскрикнул Чонгук, снова распахивая окно. — ДЖУНА, ВЕРНИСЬ, ПОЖАЛУЙСТА! Девчонка не обернулась и не замедлилась ни на секунду, лишь вскинула руку, показывая средний палец. Обозлиться и что-то ответить нахалке Чонгук не успел — из казавшихся тихими и мирными кустов на нее кинулись сразу двое испачканных грязью и кровью. Мужчина, что «гнался» за ними, и та самая женщина в пальто. С ужасом глядя на то, как легко они в считанные мгновения скручивают и рвут на части вопящую и мечущуюся девчонку, Чонгук четко понимал, что это именно учительница. Кто еще мог с таким остервенением отрывать школьнице голову? Да, он часто встречал ее по утрам. Учительница Пак всегда подкрашивала губы своей бордовой помадой, стоя на автобусной остановке. Сейчас же из-за крови на лице невозможно было понять, накрасила ли она губы этим вечером. — Джуна… — Мы ей уже не поможем. — Юнги схватил его за руку, таща за собой наверх. — Идем, нужно убедиться, что твоя мама дома. Когда они проходили седьмой этаж, с улицы снова донесся испуганный крик, но Юнги не дал Гуку даже замедлиться, чтобы выглянуть. Чонгук лишь вздохнул, понимая, что парень совершенно прав. Помочь они и правда ничем не могли. А стоять и глазеть смысла не было. Куда важнее проверить, всё ли в порядке с мамой, кто знает, почему она не отвечала на звонки. И после увиденного в его душе появилось неуместное сожаление — может, зря он вообще сбежал? Головой понимал, что не зря. Но сердце взволнованно ворчало и ворочалось в груди. Дверь в их квартире не была заперта. И от этого сердце и вовсе сжалось в комочек. — Мам?! — закричал Чонгук, едва просочившись внутрь. — Мам, ты дома?! Никакого ответа не последовало. Чонгук напряженно закусил губу и прошелся по комнатам: проверил спальню матери, свою, ванную, нигде не было никого и ничего странного. Он бы уже подумал, что мама просто куда-то ушла проветриться и развлечься, но кухня… Кухня напоминала поле боя. Кровь на стенах, куски мяса на полу, осколки стекла и разбитых горшков с цветами. — Меня сейчас вырвет, — прошептал Чонгук, глядя на четкий кровавый отпечаток пальцев на дверце холодильника. — Они что… они приходили сюда? Когда Юнги достал его телефон и по-новой набрал последний номер, из-под стола послышалась знакомая мелодия. Чонгук зажмурился, чувствуя, как накатывает жуткая волна паники, глубоко вдохнул, медленно выдохнул и попытался взять себя в руки. — Это котлеты, — вдруг хмыкнул Юнги, когда мелодия оборвалась. — Смотри, лотки из-под говядины и свинины. Мясо не из нашего минимаркета, а из магазина покрупнее. Чонгук внимательно осмотрел протянутый ему пластиковый лоток с остатками упаковочной пленки и этикеткой-ценником. Точно, свежая говядина из супермаркета в центре города, где мама всегда покупала мясо из-за большого выбора и хорошего качества. А на столе у раковины стоял противень с готовыми к жарке шариками в панировке. Второй такой же противень валялся на полу, опрокинутый и присыпанный землей из-под фиалок, как диковинной приправой. Котлетные шлепки протянулись через половину кухни и даже задели забившееся в угол кресло. — И что же тут случилось? — Может, любящие бывшие супруги немного повздорили? — пожал плечами Юнги, задумчиво сравнивая кровь, оставшуюся в лотке из-под мяса, с той, что размазалась по дверце навесного шкафчика. Судя по лицу, образцы были признаны полностью идентичными. — Или наоборот — так обрадовались, увидев друг друга, что в порыве страсти погромили кухню и отправились во второй медовый месяц. — Неплохо бы. Но нам-то что теперь делать? — Не знаю я, заяц, не знаю, — пробормотал Юнги, опираясь поясницей на подоконник и ковыряясь в найденном телефоне. — У нее никаких странных звонков за последние несколько часов. Ей вообще только ты звонил. А в сообщениях… Какая-то Пышка спрашивает про котлетки. Так-так, Пышка попросила ее приготовить две сотни ее фирменных свино-говяжьих котлеток к завтрашнему банкету в каком-то клубе для одиноких женщин. — Чего?! — скривился Чонгук. — Пышка — это ее лучшая подруга, мама иногда так ее зовет из-за пышной груди. Но банкет. Не знал, что они в каком-то клубе… для одиноких женщин. — Попробуй позвонить подруге. Может, что-то узнаем. — Да, сейчас, — кивнул Чонгук, уже пытаясь найти нужное имя в списке контактов. — Она живет в нашем подъезде, возможно, мама как раз к ней зашла на минутку и заболталась… а отчим случайно тут всё разнес, когда появился, и… Алло? Алло, здравствуйте, тётушка Ли, простите за такой поздний звонок. Вы не знаете, где ма… Эм. Да. Мы сейчас дома. Что?! Погоди… Договорить он не успел. Цокнул языком и посмотрел на телефон, как на какого-то нахала. — Что такое? — Сказала ждать, — пожал плечами Чонгук и просто для того, чтобы немного унять дрожь в теле, принялся наводить порядок, собирая в пиалки уцелевшие цветы. — Только спросила, где я, и велела ждать. Видимо, мама всё же у нее. — Это хорошая новость. Осталось узнать, где ее восставший муж. Как это работает? Он должен был появиться сразу после того, как вы с Чимином пожали руки? Или требуется какое-то время? — Сразу. Ну, может, конкретно у Чимина поиск нужной души и занял бы пару-тройку секунд, но не больше. Но за полтора часа, прошедшие с того момента, он мог уйти фиг знает куда и как далеко. — Тяжело вздохнув, Чонгук собрал на совок осколки белого керамического горшка и поднял взгляд. — Ты помнишь, когда мы обсуждали условия, я упоминал, что он должен вернуться в здравом уме? — Кажется, нет. Ты сказал про сохранение чувств к твоей матери, что-то про заражение тела и про возможность вернуть товар. Любишь ты это дело… — Юнги нахмурился, оглядываясь через плечо, в окно, за которым снова послышались отдаленные крики. — Слушай, ты не думаешь, что эти люди во дворе… что они могут быть как-то связаны с твоим рогатым дружком? — Нет, они не с того света, — уверенно помотал головой Чонгук, сбрасывая в ведро осколки очередного кашпо. — Я точно помню, что поставил условие — оживить нужно только одного человека. — Уверен, демоны умеют искать лазейки. — Но пока у меня не возникало проблем с Чимином. — Не возникало, точно? — Эм… — Чонгук нервно усмехнулся, чувствуя, как в желудке снова неприятно заворочалось волнение. Отложив совок, он открыл окно и выглянул, осматривая улочку. Что-то на ней явно происходило, хотя с девятого этажа он не мог разглядеть подробностей. Но тени явно копошились. И копошились ненормально. — Не возникало проблем с лазейками. Но если он опять что-то напутал или случайно поломал систему, я уже не удивлюсь. Глянь, там, кажется, еще на кого-то напали. — Нет, спасибо, не хочу. В коридоре послышался грохот — распахнулась входная дверь. — Чонгук?! — рявкнул знакомый женский голос. — Мам?! — Он уставился на появившуюся в проеме женщину. Растрепанная, в изорванном платье, измазанном кардигане, с топором в руках. Она выглядела воинственно и пугающе, как еще никогда. — Что происходит? — Это ты мне объясни! — взвизгнула женщина. — Как ты мог вызвать папу с того света?! — Я не… — залепетал Чонгук, чувствуя, как кафельная плитка поплыла под ногами, и вцепился в подоконник. — Я не делал этого. Я попросил вернуть твоего третьего мужа. Только третьего мужа. Я строго поставил условие — только его одного. — Мальчик мой, — смягчилась женщина, тяжело вздохнув и с болью глянув на зашедшую следом подругу с двумя огромными ножами в руках. Впрочем, насколько там огромны ножи, трудно было заметить сразу, внимание как-то отвлекали куда более огромные пышки, укутанные в полупрозрачную блузку. — Знаешь, я не всё тебе рассказывала о свей жизни. Я выходила за первого мужа второй раз, когда его выпустили из тюрьмы после срока за угон и хулиганство, тебе тогда было два. Тогда мне казалось,что он одумался, исправился, сможет стать хорошим отцом под моим чутким присмотром. Это уже после у него начались проблемы с убийствами… Если короче, именно он был моим третьим мужем. Ох, милый, я должна была рассказать тебе всё это раньше. — Да, — заторможенно покивал Чонгук. — Как и то, что моим отцом был именно самый ублюдочный из твоих мужей. Я верил, что родился от пьяницы, а не от серийного убийцы. — Да. И это тоже. Давай договоримся, что у нас больше не будет секретов. — Оммм... ладно. Тогда скажи, ты пыталась меня отравить? — Чонгук прищурился, но очень быстро растерял спесь, видя искреннее недоумение. — Моя еда в последнее время странно попахивала. Воняла, если точнее. — Некоторые рыбные деликатесы... воняют. Я уже решила, что не стану больше их готовить. — А почему моя одежда выглядит так, будто ты ею полы мыла? — У нас стиральная машина сломалась. У меня тоже пара костюмов пострадали. — То есть... ты не пыталась выжить меня из дома?.. — Нет, конечно! Я уже поняла, что мы зря с тобой ссорились. Подруги из клуба одиноких женщин очень поддержали и приободрили меня, я осознала, что была не права, считая свою жизнь неполноценной без мужчины. Всё в прошлом. Но сейчас нам некогда болтать. Папочка — слишком старый зомби, слишком агрессивный и слишком опасный. Из-за него уже началась настоящая зомби-эпидемия. Все, кому он вырвал сердце, превратились в плотоядных чудищ, способных творить таких же чудищ. Боюсь, нам сегодня придется хорошенько потрудиться, чтобы это далеко не зашло. — Далеко не зашло? — Юнги глянул на кочергу, которую ему втюхали, не понимая, откуда вообще у людей в квартирах такие вещи берутся. — Несколько человек уже погибли, как я понимаю. — Несколько, Юнги. Но пока не несколько тысяч. — Зомби очень сильные и хорошо чуют людей. Даже при своей медлительности они опасны, — тараторила та самая «Пышка», перерывая кухню в поисках удобного оружия. — Как-то раз нам двоим уже довелось подобное пережить. Когда одна дурочка решила вернуть с того света своего обожаемого певца из прошлого десятилетия. Тогда пришлось покромсать половину нашей деревни. — Ох, если бы ты только знал, сынок, как тяжело убивать соседку, которая всегда угощала тебя свежей вишней… Впрочем, сегодня у тебя есть шанс это узнать. — Ты главное не бойся — это лучшее, что можно для них сделать! Чонгук глянул на стоящего рядом Юнги и тяжело сглотнул. В глазах парня тоже читался ужас и нежелание верить в происходящее, только это хоть самую капельку успокаивало — не весь мир пока сошел с ума. А впрочем… если и правда другого выхода теперь не оставалось, он обязан был как-то помочь свести жертвы к минимуму. Мучиться совестью, раскаиваться и проклинать себя было пока еще не очень удачное время. — Слушайте план действий! — громогласно скомандовала мама, хлопнув ладонью по столу и обведя собравшихся строгим взглядом. — Мы трое идем на улицу и убиваем всех зомби, которые попадаются на пути, стараясь отрубать им головы — тогда они не смогут ориентироваться в пространстве, если вдруг выживут. А Чонгук в это время вызывает демона, который всё это дело быстренько подчистит… Есть вопросы? — Эм… — робко проблеял Чонгук, чувствуя смесь облегчения и досады. Точно! Демоны же помогут, они разберутся со всеми проблемами! Вот только… — Мой набор для вызова сейчас не дома, он у приятеля, туда полчаса на такси ехать. Да и, простите, я сегодня вызывал уже, боюсь, мне не хватит магических сил. Женщины переглянулись. «Пышка» сложила руки под грудью. Мама прикусила накрашенный ноготь, задумавшись, что-то невнятно помычала себе под нос, а после решительно впихнула сыну свой топор. — Ладно. Тогда не остается другого выхода. После случая в деревне я поклялась, что не стану вызывать демонов, но ничего не остается. Я это сделаю. А тебе придется отправиться с остальными на зачистку. — Ты уверена? — обеспокоенно спросила «Пышка», ласково поглаживая подругу по плечу. — Непросто вызвать демона после такого долгого перерыва, навыки забываются и теряются. Уверена, что справишься? — Постараюсь. И вы тоже постарайтесь. — Женщина поочередно крепко обняла подругу и сына, а после натянуто улыбнулась, неловко хлопнув Юнги по груди и тут же отдернув руку, как будто вляпалась во что-то мерзкое. — Будьте очень осторожны и не расслабляйтесь ни на секунду, когда выйдите на улицу. Зомби скрываются лучше, чем кажется. Идите. Удачи вам. Чонгук кивнул и первым вышел из кухни. Он всё еще не мог отделаться от ощущения дурного сна, но уже четко осознавал, что должен действовать решительно и смело, чтобы расхлебать кашу, которую сам же и заварил. В подъезде было слышно только торопливые шаги, а вот за дверью их сразу накрыло шумом ветра, смешанным с воем собак и чьими-то криками вдалеке. Они сразу разделились и разошлись в две стороны. Чонгук и Юнги, оглядываясь вокруг и присматриваясь к кустам, зашагали к минимаркету. — Ты сможешь это сделать? — спросил Юнги, подходя ближе к скрытым в тени кустам, как будто дразня и пытаясь взять зомби на слабо. — Сможешь убить их, когда придется? — Я… да, — кивнул Чонгук, прекрасно понимая, почему вообще появился этот вопрос. Чонгук трусостью не страдал. Но был по-своему чувствительным. Он даже занозу Юнги вытащить боялся, когда тот попросил. Слишком страшно оказалось тыкать в живого человека иголкой. А вдруг больно? — Смогу. Просто представлю, что всё это мне снится. Не знаю, нормальное ли это решение, но надеюсь, сработает. Юнги стиснул челюсть и с размаху ударил бросившегося на них мужчину кочергой по виску. Зомби странно взвыл, пошатнулся и упал, ощупывая развороченную голову кривыми пальцами. — С-спасибо… я его даже не заметил. — Голову ему отруби. — Да, конечно. — Чонгук затаил дыхание, замахнулся и рубанул. Топор проломил ребра, зомби удивленно вскрякнул, но умирать всё еще не спешил, лишь оскорбленно кряхтел-мычал и закутывался в куртку, пряча пострадавшую грудь. — Упс. Попасть сложнее, чем я думал. От второго удара зомби и вовсе увернулся. Топор ударил по асфальту, брызнув крошкой. Чонгук чертыхнулся, схватил рукоять крепче и со злостью саданул еще пару раз, решив, что надо брать не качеством, а количеством ударов. Ошметки мозгов разбросало по слякоти, зомби наконец замер. Чонгук цокнул языком. — Да уж. Чистая работа, ничего не скажешь. — Не суди строго, заяц, это наше первое убийство. — Ох… — Чонгук попытался вдохнуть поглубже, чтобы немного освежиться прохладным воздухом, но, увы, не помогло. К горлу подкатил мерзкий ком тошноты. Бороться с этим не осталось сил, Чонгук отвернулся к кустам и согнулся, вцепившись в низенький забор. Может быть, и стоило освободить желудок как можно раньше, раз уж им такое дело предстояло. Хотя вот зомби, прятавшийся в этих кустах, кажется, так не счел. — Ой… простите… Чонгук отшатнулся в сторону. Зомби тряхнул головой, вытирая лицо рукавом и недовольно мыча. Дожидаться, пока он очухается после жуткого оскорбления, Гук не стал — сразу рубанул топором, разбил черепушку пополам и с отвращением запрыгал на месте, скуля щенком. — Уже лучше, — мягко сказал Юнги, пытаясь поймать его за руку, чтобы хоть немного успокоить. — Если тебя успокоит, я знал этого мужика, он воровал в нашем магазине, постоянно всем хамил и был довольно мерзким. — Но это не повод его убивать! — Не повод. — Юнги обнял парня, явно при этом мимоходом ударив кого-то кочергой. — Но демоны всё поправят. Всё будет нормально. Наверное. — Да. Всё будет. Мама сможет разобраться. Всё будет нормально. — Точно? — Точно. — Тогда пошли дальше работать. А то обниматься у нас, похоже, времени нет, — пробормотал Юнги и, едва распустив крепкие объятия, тут же замахнулся снова. — Всё же мы пообещали, что будем осторожны. Выполнить это обещание, конечно, оказалось не так-то просто. Зомби в ближайших дворах уже ходили толпами. Они нападали из-за углов, спрыгивали с деревьев, выползали из-под машин. Всячески старались перехитрить слишком проворную добычу. Так что приходилось оставаться настороже каждую секунду, готовясь к нападению из-за любого мусорного бака или кустика. И ночь, которая с одной стороны была для них большой удачей, потому что на улицах осталось мало людей, в то же время стала и главным врагом, отлично скрывая притаившихся в темноте. Каждый раз становилось особенно больно и жутко, когда в очередной окровавленной и оскалившейся роже узнавались знакомые черты. Продавец из магазинчика сладостей, бывшая одноклассница, парень, с которым в детстве иногда вместе гуляли. Все они смотрели с голодом, злостью и жаждой плоти в глазах. Все не понимали, что происходит. И Чонгук всеми силами пытался убедить себя, что они не чувствуют боли. А когда в это особенно сильно не верилось, напоминал себе, что от его расторопности зависит — сколько еще человек превратятся в чудовищ без сердец. Они прошлись по улице, как герои какого-то ужастика. Убили всех в минимаркете, где работал Юнги, устроив там жуткий разгром и присыпав трупы зомби разноцветными сладкими колечками. Отрубили голову миленькой работнице кофейни, где часто покупали что-нибудь выпить для прогулки по парку. Размазали по тротуарной плитке всех старушек, что вечно собираются поболтать у фонтана — и какого только черта они в такое время еще не спят?! И точно ли они были зомби, или это их обычное состояние?.. Чонгук старался не думать об этом, но невольно заметил, как после десятка третьего обезвреженных зомби уже начал бить уверенно и точно. Быстро набрался опыта. Стало хватать всего одного хорошего замаха, чтобы глаза закатились, а скрюченные руки упали, больше не пытаясь схапать новую жертву и впиться в горячее сердце. Впрочем, сноровка ведь тоже была лишь на пользу, быстрее убьют всех зомби — быстрее закончится этот кошмар. В ту ночь одежда обоих пропиталась кровью, а души напитались такими жуткими новыми чувствами, что хотелось выбросить их вместе с джинсами, которые уже нельзя было спасти. Но ничто не длится вечно. — Ты плачешь? — усмехнулся Чонгук, грязной рукой стирая со щеки Юнги покатившуюся слезу. — Ну надо же, а я уж подумал, что ты не умеешь… — Это просто лук в глаза попал, — хлюпнул тот в ответ. — Ну как же. Лук. Ага. — Да лук, я тебе говорю. — Юнги поднял свою кочергу с нанизанной на нее крупной луковицей и снова хлюпнул, вытирая глаза запястьем. — У этот тетки в кармане луковица лежала. Кто вообще в здравом уме носит лук в кармане? Страшно с такими людьми в одном городе жить. А в другом кармане — головка чеснока. Она что, боится нападения вампира? Или от гриппа так спасается? — Готовится к внезапному барбекю, может быть. — Как думаешь, много их еще осталось? — вздохнул Юнги, выбрасывая луковицу подальше и оглядываясь. Казалось, что на улицах уже тихо, но никто не хотел слепо верить этой тишине. — В какую сторону дальше пойдем? — Ну… — Чонгук посмотрел туда-сюда, пожал плечами и неуверенно махнул через дорогу, туда, где за аллеей светились огни последних работающих в это время ресторанов и клубов. — Наверное, их тянуло к людям и жизни. Значит, и нам туда. — Ладно. Но надеюсь, туда они всё же не успели добраться. Глянув себе за спину, Юнги скривился. На дорожку вдоль девятиэтажки, где он жил в детстве, как будто вытряхнули парочку моргов. Трупы так и валялись на каждом шагу. И в этот момент обоих посетила одна и та же мысль. Их ведь должны были видеть из окон ближайших домов, явно хоть парочка человек заметили двух маньяков, крошащих каждого встречного и превращающих улицу к сплошное кровавое месиво. — О нет, — выдохнул Чонгук, когда услышал полицейские сирены. — Вот и доигрались. — Прячемся! — суматошно схватил его за рукав Юнги, не зная, в какую сторону и сбегать-то от этого ужаса. — Прости, — захныкал Чонгук, — я не думал, что втяну тебя… во что-то такое… — Тихо ты! — Правда, прости. — Тшшш. Нам нужно скрыться. — Мы столько людей убили, мы не можем просто сбежать от полиции и от правосудия. Мы не сможем жить спокойно с этим грузом! — Нам нужно спрятаться до тех пор, пока твоя мама не договорится с демоном! — Ой! — дернулся Чонгук, зажимая рот ладонью. — Точно, демон! Бежим домой скорее, нужно узнать, как там у мамы дела! И он хотел было рвануть обратно, но путь ему преградил высокий мужчина в черном плаще, будто из-под земли выросший посреди дорожки. Чонгук испуганно дернулся и стиснул рукоять топорика, готовясь бить. Но мужчина улыбнулся и покачал головой. Над уложенными волосами блеснули изящные рога. А из-за спины у него вышла смущенная и понурая мама, теребящая конец своего самодельного шарфа с розочками из шерсти. — Вы отлично потрудились, ребята, — еще шире растянул губы в улыбке демон. — Похоже, что всех до одного перебили. — Вы — Сокджин? — грубо спросил Чонгук, вдруг поняв, что черты лица ему кажутся подозрительно знакомыми. — Ким Сокджин, верно? Капитан демонической полиции? — Он самый, а мы уже встречались? — Эм… — Чонгук замялся и неловко спрятал топор за спину. — Нет. Я читал о вас в книге, которую взял у Чимина. Хотел узнать всё об устройстве мира демонов, чтобы не попасть впросак, так что попросил ее. Не думал, что когда-нибудь увижу сильнейшего в Корее демона, следящего за порядком, гармонией и балансом в обоих мирах. Для меня это большая честь. Сокджин с улыбкой покивал, как будто и не вслушиваясь. Он махнул рукой то в одну сторону, то в другую. То пальцами щелкнул, то пробормотал что-то себе под нос, то странно повел ладонью, будто поглаживая кота. Он творил магию. Улица тут же стала преображаться. Всё заволокло полупрозрачным туманом, в котором мелькали неясные тени. Трупы зомби вокруг них зашевелились, поднимаясь, побрели в разные стороны. Чонгук понимал, что капитан наводит порядок и решает проблемы, которые даже по меркам демонов великоваты… но не понимал, что именно происходит. А вскоре туман стал таким густым, что и самого Сокджина-то он мог разглядеть уже с трудом. — Придется устроить Чимину выговор, — вздохнул Сокджин, пряча руки в карманы брюк и с всё той же неунывающей улыбкой оглядывая боевую парочку перед собой. — Кстати, и вам бы тоже стоило, но мне слишком лень, так что обойдемся краткими выжимками из стандартной лекции. Просто имейте в виду на следующий раз две вещи: во-первых, нельзя возвращать с того света человека, который умер больше года назад. Во-вторых, когда просите кого-то оживить, давайте демону как можно больше информации о нем, чтобы не возникло путаницы. Третий муж? Просто третий муж? Да это смешно! Уж хотя бы имя мог бы уточнить! — Я очень виноват, — опустил голову Чонгук, в самом деле чувствуя себя хуже некуда. — Обещаю, впредь я буду очень-очень осторожен в просьбах и не стану беспокоить демонов без крайней необходимости. — Ну, если уж говорить совсем честно, я даже рад, что так всё сложилось, — рассмеялся Сокджин, ободряюще похлопав его по плечу. — Это было весело. К тому же… я был очень рад снова увидеться с твоей мамой. Девятнадцать лет не виделись, а она всё так же обворожительна. За это я колдуний и люблю. Женщина кокетливо захихикала, отводя взгляд и прикрываясь шарфиком. — И вообще, должен же был я хоть раз посмотреть на сына! — бросил Сокджин, уже отворачиваясь и собираясь уходить. Туман тут же окутал его тело, будто слизнув капельку чернил с белоснежного листа, и следа не оставив. — Чонгук не твой сын! — возразила женщина, отправляясь следом за ним и тоже исчезая в тумане. — Это ты так думаешь. Но твой муж-маньяк не мог иметь детей, так что я в ту зиму... К счастью, разговор быстро стих, голоса растворились в белизне. Чонгук почесал затылок древком топора и скривился, не зная уже, стоит ли чему-то удивляться.

***

Чонгук не осознал, как всё произошло. Просто в какой-то момент пришел в себя и осмотрелся. Он сидел в гостиной Хосока, часы показывали одиннадцать, а прямо перед ним парил в воздухе Чимин, запертый в колдовском круге из пряной соли и протягивающий руку, чтобы заключить очередную сделку. Чонгук посмотрел на сидящего в стороне Юнги. У того на лице читались растерянность и удивление. Похоже, парень тоже, как и он, смутно, но помнил всё, что теперь уже не было правдой, стерлось из памяти остальных людей и демонов. Подняв на Гука взгляд, Юнги крепче прижал к себе вертляшку Холли и нахмурился, как будто всем видом вопрошая: «Что с нами произошло?». — Ну же! — нетерпеливо фыркнул Чимин, заставив их обоих встрепенуться. — Я не могу ждать вечно, мне нужно домой! Давай уже закончим с очередным твоим желанием и просто разойдемся по сторонам! Я всё понял, меня устраивают условия, только пожми уже ладонь! Чонгук глянул на собственные руки. Одна была перебинтована после подготовки к ритуалу, другая казалась совершенно чистой. Невинной, если можно так сказать. Нельзя было и в шутку подумать, что совсем недавно ими столько людей убили. Всё же сильные демоны отличались разительно. Чонгук отчаянно надеялся, что демон сумеет как-то помочь семьям убитых, может, если сильно попросить, оживит всех, ведь свежие зомби от живых людей почти не отличаются, никто бы не заметил подвоха. Но он и не мечтал, что Сокджин сделает ему такой подарок, повернув время вспять. Да уж. Такое можно было сотворить только ради сына. И сыну пора было запомнить, что лучше решать серьезные проблемы собственными силами, не надеясь на помощь демона, будь тот хоть родным папочкой. — Ну?! Оживляем? — Ммм… нет, знаешь, Чимин, я передумал. Не нужно ничего такого. Просто… — Чонгук снова глянул на Юнги и устало улыбнулся. — Просто дай нам десять пачек презервативов и иди восвояси. — Ууу, — протянул Чимин, коварно улыбаясь. — У вас тут тоже намечается веселый вечер? — Надеюсь, не слишком веселый. — Океюшки, лапуля. Завтра же утром попрошу повесить твою фотку в зале славы с подписью «Автор самой тупой просьбы к демону». Войдешь в историю. — Что ж. Уж лучше войти в историю так. — Чонгук от души пожал руку демона. В комнате все знакомо заискрило и задымилось. А как только жуткий скрежет стих, на голову Чонгуку посыпались разноцветные картонные коробочки. — Ну надо же. Клубника, банан, ежевика, ананас, персик… похоже, нас ждут вкусные выходные. Чонгук неловко улыбнулся. — Как думаешь, нам стоит об этом всём поговорить? — хмыкнул Юнги, не зная, куда в этот раз отводить взгляд. — Оу. Нет. Я больше так не поступлю, честно. Честно-честно. Это было ужасно. Я даже толком не помню произошедшее, всё очень размыто, но я точно знаю, что это было чудовищно, и я не хочу, чтобы что-нибудь в таком духе случилось снова. У меня точно нет отцовских генов, кто бы ни был моим отцом: серийный убийца или демон. Кровища не по мне. Юнги сложил руки на груди и исподлобья глянул на понурого парня. Холли вертелся рядом, как будто специально сметая хвостом колдовской круг. — А что по поводу того ссущего в лифте панка и выпущенных кишков его брата?.. — Это был просто сон! Я попросил Чимина хорошенько припугнуть его во сне, только и всего, никаких реальных убийств! И вообще… сам-то ты что-то спокойно себя вел, когда приходилось проламывать чужие черепушки! М? — Что тут сказать? — Юнги улыбнулся. — Я превращаюсь в хладнокровного зверя, когда надо защищать любимого человека. — Прям... любимого? Чонгук подсел к нему ближе, поглаживая обтянутое всё же спасенными от выброски джинсами колено. Взгляд у того был всё еще довольно прохладным, ему явно требовалось время, чтобы переварить случившееся. Но даже одного томного поцелуя хватило, чтобы он оттаял. — Видимо — да, прям любимого, — пожал плечами Юнги, накрывая его руку ладонями, — раз даже после такого я всё еще хочу быть с тобой и только с тобой.