Dominium. Incedo per ignes

      Терпение Эстер заканчивалось.       До середины июля из нее выбивали дух с утра до вечера, а оставшуюся часть месяца она вынуждена была сидеть среди регламентов и еще какой-то непонятной документации, которой было столько, что Эстер было не видно за ее столом. Да, ей выделили стол, когда они переехали на свой этаж, как и говорила Саванна. К столу прилагались стеллажи, куда, как предполагалось, будут составляться рабочие материалы Эстер. Но она пока в упор не понимала, какие именно. Сейчас на этих стеллажах покоились прочитанные ей от корки до корки папки.       К разбору почты ее тоже пока не допускали. Тот самый несчастный помощник Саванны, чьего имени Эстер даже не запомнила, продолжал сортировать все в одиночку. Девушка успела отметить растущую стопочку, которая должна была уйти на проверку в подвал.       Эстер понимала, что скоро начнет злиться от всей бессмысленности происходящего.       Ее просто привезли во Владения. Вырвали из привычной жизни, напели трагичных историй, прокрутили через моральную мясорубку. И прокручивают до сих пор. Нужен был только катализатор, а дальше ее магия справилась сама. И справлялась до сих пор. Эстер каждую ночь стали сниться сны, где она была собой, но обстановка и люди были ей абсолютно не знакомы. Их было много, они хотели ей многое рассказать, но делали это все одновременно, а хаотичные силы Эстер не могли ничем ей помочь, они только удерживали связь и не давали людям во снах утянуть ее за собой. Девушка просыпалась с головной болью и ощущением, что она совсем не спала, а как минимум половину ночи отрывалась в клубе. Задавать вопросы про свои сны дедушке Эстер не хотела из простого упрямства, что он прекрасно видел и понимал. Хотя Майкл был единственным, кто мог рассказать внучке про людей, с которыми она встречалась во сне. Клауса и Феликса ей по горло хватало на работе. Хельмут был единственным, с кем Эстер могла бы поговорить, но как на зло он не вылезал из подвала и приходил домой сильно позже всех. Девушка и без того уставшая, попросту не дожидалась его.       Эстер чувствовала, что превращается в один сплошной натянутый нерв. Ей надоело, действительно надоело происходящее. Она хотела, чтобы кто-нибудь залез к ней в голову, упорядочил информацию и добавил ее там, где есть пробелы. Она хотела, чтобы кто-нибудь собрал ее саму, ее силы и все ее воспоминания в единое целое. Потому что за всеми потоками информации девушка начинала теряться, где ее и где чужое. Потому что чужое вставало на белые пятна ее памяти.       Голова была тяжелой и больше напоминала по ощущениям бурлящий котел.       Живые от нее чего-то хотели, но не говорили.       Мертвые тоже чего-то от нее хотели, но говорили все одновременно.       В довершение всего, в городе и во Владениях осень решила начаться сильно раньше положенного. Листва, еще недавно пышная, сочная, зеленая, за несколько дней потеряла свою яркость, пожелтела и теперь вяло существовала на ветвях деревьев. Трава и цветы превращались в пожухлый ковер вдоль дорог и тропинок. Поле у Владений, где Эстер посчастливилось побывать, стало почти голым первее всех и уже можно было разглядеть вдалеке очертания могил, даже не ступая на него.       Габриель мрачно наблюдал за этими переменами и думал, с чего бы ему начать разговор с Майклом. Тиссен понимал, что дело в Эстер. Он понимал это и всячески прикидывал масштабы ее способностей, но каждый раз выяснялось, что нужно ставить планку еще выше. И это пугало Габриеля. При том, что он наблюдал сейчас, эта девушка уже сейчас могла стереть Владения с лица земли. И хорошо, что она об этом не знала. Потому что не дай бог она решит, что хочет отомстить за все, что ее семье пришлось пережить.       Как по заказу, в дверь постучали и послышался голос Майкла, интересующегося, может ли он войти.       Габриель встретил его, все так же глядя в окно.       - Погодка не летная, Габриель? - усмехнулся Хартманн.       - А ты все веселишься.       - А что еще ты мне прикажешь делать? Я прожил долгую жизнь, в которой были слезы, смерти, кровь, разочарования, - произнес Майкл, проходя и усаживаясь в кресло напротив стола. - Хоть на закате своей жизни дайте мне повеселиться.       - На каком закате? Ты нас всех переживешь, - фыркнул Габриель, оборачиваясь. И встретил пристальный взгляд Майкла. - Что еще?       - Переживать я тут больше никого не собираюсь. Но я не об этом хотел поговорить. А о том, что наши дети наконец-то догадались, что не нужно слепо следовать тому, что говорят им мама с папой, а нужно думать своей головой.       - Объясни, пожалуйста, что ты имеешь ввиду, - усталым тоном произнес Габриель, садясь за свой стол и оказываясь напротив Майкла. - Я не понимаю твоих гениальных планов уже очень давно.       - Соль в том, что они не гениальные. В свое время, я запретил Хельмуту что-либо рассказывать Эстер и как-то вмешиваться в мой план по ее возвращению домой. Еще я запретил Бергер и, прости уж, но твоему младшему сыну тоже. И соответственно, я убедил всех, что у меня есть этот самый план.       Габриель смотрел перед собой, положив руки на подлокотники. Вообще, он был в числе тех, кто думал, что у Майкла есть план. Особенно, если учесть, что у него под крышей живет колдовская бомба замедленного действия.       - Хочешь сказать, что просто притащил сюда свою нестабильную внучку и пустил все на самотек?       - Нестабильную?       Мужчины молча смотрели друг на друга. Атмосфера в кабинете постепенно накалялась.       - Я имею в виду ее силы, Майкл. Ее силы, которые способны на это, - Габриель махнул рукой в сторону окна, где погода продолжала стремительно меняться. - Она влияет на погоду. Это делает твоя внучка. И мы все чувствуем, какой тяжелой становится атмосфера вокруг. Это сила. Сила ведьмы, которая не понимает, что делает и чья сила живет своей жизнью. Она нас задушит, Майкл, - прошипел Габриель.       - Никого она не задушит, - отрезал Хартманн. - Хельмут забирает ее в Ковен, хочет Эстер этого или нет. Мой внук поставил меня перед этим фактом сегодня утром, а Ева и Генри подтвердили. Уверен, что и Ноэль уже в курсе и прискачет на ближайший слет в их клубе.       - А теперь ты перекладываешь ответственность на Ковен. Замечательно. И с кого мне спрашивать, случись что? С Ноэля, который стоит во главе? Или с тебя?       - Почему ты так уверен, что что-то плохое обязательно произойдет? Это на тебя так Петра повлияла?       - Нет. Но я начинаю думать, что не так уж моя жена и неправа.       - Осторожно, Габриель. Я напоминаю, что твоя жена виновна в том, как все сейчас происходит. И ты это сам знаешь. Как и то, что мы не можем ничего доказать.       Габриель поджал губы. Он действительно ступил на опасную территорию, но сейчас дело касалось их безопасности. И то, что его сыновья будут в непосредственной близости от Эстер, его несколько нервировало.       - Я думаю, что зайду немного попозже. Скажем, на пару месяцев. Не сегодня-завтра Эстер окажется в нужной ей атмосфере, ее сила будет направлена в нужное русло. И она будет не одна. И будет целая толпа помощников, готовых научить ее и все рассказать. И я уверен, Габриель, что это пойдет нам всем на пользу. Эстер будет в кругу людей, которые намного ближе к ней, чем мы. И атмосфера у них более подходящая для моей внучки, чем стены дома.       Уже стоя в дверях, Майкл обернулся к Габриелю в последний раз.       - Побольше веры в следующее поколение, Габриель. Им нас сменять. И так же, как и мы в свое время, эти люди принесут с собой что-то новое. Но они не смогут ничего сделать в обстановке частичного доверия.       Хартманн ушел, оставив Габриеля размышлять над всем, что он тут услышал.       Слова Майкла про доверие заставили его задуматься над тем, насколько он действительно доверяет своим же сыновьям. Для начала. Можно было даже не брать остальной Ковен, потому что Тиссен знал: он не видел в своих детях людей, которые смогут его заменить. А они заменят. Это было очевидно. Это было фактом.       И в который раз Габриель убедился, что именно эта черта Майкла была ему, Тиссену, необходима. Несмотря на всю поганую, темную суть Хартманн, у него было то, что было очень сложно отыскать в окружающих их людях.       Вера в этих самых людей.       Хельмут больше с ней не церемонился и не уговаривал. Он просто поставил ее перед фактом, что они идет с ним в клуб. Ему абсолютно все равно, хочет сестра или нет, - она идет. Точка.       Дело было утром в четверг. Услышав такое заявление, Эстер опешила и восхитилась одновременно. Хельмут не переставал ее удивлять с тех пор, как она появилась в их подвале. В последнее время она постоянно следила за ним и не могла поверить, что еще три-четыре месяца назад этот человек мог дойти до истерики от одного ее присутствия. Но тут они немного прояснили ситуацию, и сейчас Эстер понимала причину такого поведения. Не до конца, конечно, но понимала.       Постепенно приходя к выводу, что проще отдаться в руки Хельмута и всей их загадочной компании, Эстер с тяжелым вздохом согласилась на этот чертов поход. Согласилась и поспешила убраться в свою комнату, чтобы не передумать.       Тем временем, загадочная компания уже была в курсе. Как бы не оригинально это не выглядело, но в 21 веке у ведьм был свой чат в соцсети.       - Ради всего святого, ты не мог лично сказать? - проворчал Майкл.       - Зачем тратить время на работе, если мы можем решить все до? - парировал Хельмут. - Тем более, что у нас и без того дел по горло. Уже в среду набросали список на проверку и вышло слишком много. Не могу понять, с чем это связано. Хотя есть теория.       Поймав на себе мрачный взгляд деда, Хельмут поспешил закрыть тему.       - Советую побыстрее обратить Эстер в вашу веру. На носу Самайн, - напомнил Майкл. - А от участия в этом празднике мы не сможем отказаться, как бы ни хотелось. И опозориться нам нельзя. Я это к тому, что помимо осознания, что здесь вообще происходит и чем мы живем, Эстер должна понимать, как нужно себя вести.       - Как нужно себя вести с точки зрения Петры? Или нашей семьи? - уточнил Хельмут. - Это две разные вещи. И раз уж ты заговорил об этом, дедушка, то задай нам вектор.       Майкл внимательно посмотрел на внука, размышляя над его вопросом.       - Найди золотую середину.       Хельмут кивнул. Попрощавшись, он вышел с кухни и через минуту Майкл услышал, как хлопнула входная дверь.       Его снова оставили в гордом одиночестве. Сиди, размышляй, сколько душе угодно. Да только размышлять уже не хотелось. По правде сказать, Майклу не хотелось ничего. Приезд Эстер так или иначе задел и его, заставив вспомнить, сколько лет он ходит по этим землям. Сколько он совершил, сколько упустил. Майкл не планировал заниматься самоанализом, но вопросы, которые ему задавали, наводили на эти размышления. И с одной стороны, ему было радостно, что вопросов больше нет; а с другой, он понятия не имел, что ей нашепчут давно ушедшие и молодой ковен.       Его, Майкла, ковен почти распался. Кто-то покинул этот мир, кто-то просто не захотел оставаться в их сообществе. Хартманн остался, привязанный к месту, семье и тем малочисленным, что до сих пор шли за ним. Казалось бы, что людей у него достаточно, но вспоминая тех, кто был здесь 100-200 лет назад, сколько их было, Майкл приходил к выводу, что по его меркам ковена больше нет. Однако сложить полномочия ему не давали и это начинало его утомлять. Мужчина с радостью передал бы их, он был готов. Но его кандидат отказывался. Его кандидат уверял, что ему хватает (даже много) и того, что у него уже есть.       Чертов Габриель Тиссен.       Раз начали забирать власть в свою семью, так забирали бы полностью. Но нет, Габриелю охота поиграть в благородство. Стоять с загадочным видом, с лицом мученика, и заявлять, что он не хотел носить корону на своей голове. И не хочет предавать ее ни одному из своих сыновей. И ничего ему из этого не нужно.       Нет, Тиссен не был плохим человеком. Он знал, что такое справедливость, совесть, честность и прочие человеческие качества, которых был напрочь лишен его, Габриеля, отец. Тот был тираном, затеявшим переворот. Весьма успешный, по мнению старика Тиссена, раз его сын занял место главы Владений. И только четверо знали, как все обстояло на самом деле. И Габриель был одним из этих четверых. Тогда еще юнцу, ему хватило ума прийти и прямо спросить, действительно ли Майкла переиграли. И ему также хватило ума заранее понять, что Майкл позволил себя переиграть. Иначе проклятый Август Тиссен выкосил бы все Владения и окрестности своей бессмысленной войной за власть.       Майкл вздохнул. Тяжело поднявшись со стула, он немного размялся и вышел из дома.       Как уже было сказано, впереди их ждал Самайн и нужно было подготовиться.