фарфоровая кожа

На самом деле Нацу не был удивлен выбором Люси, однако нельзя сказать, что он не был не разочарован. Он и Хеппи очень, очень тяжело вздохнули, когда заклинательница со светящимися от возбуждения глаза протянула им листок с просьбой побыть охранником в музее искусств, пока администрация не сможет найти постоянного работника. Хартфилия видела в этом задании одни плюсы: она не просто может, не платя полюбоваться всякими картинами и статуями столетней давности в одиночестве, она получит за это деньги! Но для Нацу и Хеппи всё было донельзя худо: ни побегать, ни поиграть, ни повеселиться, ни, черт возьми, подраться! Если хоть царапина появится на всех этих произведениях искусства, команда не только не получит денег за работу, но и будет вынуждена продать немало вещей, чтобы искупить причинённый ущерб. Люси бы убила их, да и сами мальчики не хотели лишаться денег на хавку. Пошли они на эту работу по двум причинам. Во-первых, была очередь Люси выбирать задания, и после драки с десятью огромными монстрами стоило ожидать контрастного, спокойного и скучного квеста. Во-вторых, когда Хартфилия, обиженно хмыкнув, предложила стонущим от разочарования друзьям не идти с ней, Драгнил закатил глаза и даже слабо покраснел, что не ускользнуло от глаз иксида, уже готового вовсю подшучивать над другом. Официальной же причиной драконоборца, к слову, было нежелание возиться с надутой подругой, получать от неё пинки и жить на протяжении недели вне её дома без её еды купленной на её счёт. И вот, он сидел на полу погруженного в синий ночной мрак музея искусств, пытаясь не уснуть, и слушал восхищенные вздохи своей напарницы. Кот, в свою очередь, не стесняясь, сразу же залёгся спать у ног юноши. — А эта картина! Она такая красивая! — воскликнула Люси, подходя к очередному не вызывающему у огненного мага никаких эмоций огромному полотну, на котором был изображен лес и река. — И такая детализированная! Как думаешь, сколько художник её рисовал? — Не знаю и знать не хочу, — фыркнул Нацу, зевнув. — Я бы хотела там оказаться… на свидании! С красивым парнем, пикник на природе… ох! — девушка прижала ладони к лицу, мечтательно хлопая ресницами и изящно выгибая спину. — Это было бы так романтично! Чуть взбодрившийся огненный волшебник фыркнул, закатив глаза, и отвел взгляд. — А в следующем зале… Скульптуры! Люси побежала в следующий зал, однако резко застыла. Она явно не была чем-то очарована, но удивлена и даже напугана, и Нацу, недолго думая, вскочил и кинулся к другу. Проснувшийся от внезапного резкого движения Хеппи, быстро собрались, побежал за товарищами. — Извините?.. Посреди зала стояла пожилая женщина, с интересом разглядывающая фигуры молодых людей и дев. Выглядела она неприметно и, можно сказать, даже заурядно: потерявший за годы и десятилетия краски сарафан, доходившей сгорбленной женщине до самых щиколоток, тёмно-красная шаль, редкие седые волосы, свисающие до плеч из-под серой шапочки. В руках у неё была крупная сумка, но едва ли в неё можно было положить хоть один экспонат. Старушка повернулась к троице, услышав смущенный голос Люси. Она с таким же интересом, как мгновение назад — скульптуры, стала разглядывать молодых людей и голубого кота. Удивление на её лице сменилось дрожащей, но широкой улыбкой, и женщина быстро (для своего возраста) прошаркала к новому объекту интереса. — Кожа… ах, какая кожа! Точно фарфор! — воскликнула она и потянула сморщенную, дрожащую руку к Хартфилии, испугав волшебницу. Девушка вздрогнула и сделала шаг назад, врезавшись в Нацу, и тот схватил её за плечо, чтобы та, не дай бог, не упала. Он хмуро уставился на незнакомку, и, наклонившись к подруге, прошептал: — Слушай, Люська, она странно пахнет. Типа, очень странно. Как Полюшка, лесом и всякими травами, зловеще, только ещё раз в двадцать более зловеще! Люси сглотнула, и это не ускользнуло от драконьего взгляда Саламандра. Он сжал её плечо, мягко, тепло, чтобы поддержать испуганную девушку, и нежно подтолкнул вперёд. Встретившись с её неуверенным взглядом, он кивнул и широко улыбнулся ей, и та, улыбнувшись ему в ответ, с большей уверенностью и решимостью взглянула в лицо страху — в лицо странной бабки, рассматривающей её кожу. — Извините, леди, — плохо скрывая волнение, начала волшебница, и сделала шаг к женщине, — но музей уже закрыт. Давайте мы вас выпроводим отсюда, и вы вернётесь сюда завтра? Старуха перевела взгляд со стройных ног Люси на её лицо и нахмурилась. Относительно милое и приветливое лицо исказилось злобой и обидой, незнакомка оскалила кривые, гнилые зубы и с яростью в глазах уставилась в глаза чуть ли не визжащей от страха и дискомфорта юной девы. — Да вы знаете, как дорог билет в этот музей? — Да, конечно, мы зна- — Я не могу позволить себе смотреть на эту красоту, денег не хватает! — перебила заклинательницу женщина. — А неблагодарные дети и внуки даже не вспоминают обо мне, и слова ни доброго, ни злого не скажут, что уж говорить о материальной поддержке! — Мы всё пони- — Сколько труда мне было просто пробраться сюда, чтобы посмотреть на красоту, а вы, твари, выгоняете меня?! — Это наша ра- — Прелестное лицо, красивая фарфоровая кожа! — завизжала старуха, подняв светящуюся чёрным пламенем магии руку. — Но внутри — гниль, одна сплошная гниль! — Леди, — уже подал голос Нацу, понимая, что напуганная Люси не может и слова вымолвить, — я всё, конечно, понимаю, но Вам лучше уйти отсюда. — Проклинаю, — продолжала она визжать, плюясь слюной, — проклинаю! Проклинаю, проклинаю, проклинаю! Сгусток магии, дёргающийся в её руке, устремился в сторону Люси. Ни Драгнил, ни Хеппи не успели среагировать, как вскрикнувшую волшебницу повалила на пол атака старухи. Нацу с яростью взглянул на женщину, посмевшую тронуть её подругу, но та уже бежала в сторону другого зала. Мальчики кинулись за ней, и Нацу невольно поразился: вот это — действительно быстрый бег! Спортивный молодой человек и, черт возьми, летающий с увеличенной скоростью волшебный кот просто не могли её догнать! Бабка петляла по разным залам, пока, в конце концов, не забежала в тупиковый. Нацу ухмыльнулся: он запомнил это место, круглая комната без окон и только с одним выходом. Он не посмотрит, что это старая женщина, она навредила его лучшей подруге, она получить по заслугам. Драгнил вместе с котенком ворвались в зал, и… Ничего. Зал был наполнен картинами с обнажёнными женщинами, и бабке просто негде было спрятаться. Ошибки не было, её запах всё ещё витал в воздухе, но самой обладательницы лесных зловоний не было. Она испарилась. — Карга! — закричал Нацу, подняв горящие кулаки. — Выходи, мать твою! Мы ещё не закончили! Ответа не последовало. — Нацу, — дрожащим голосом позвал Хеппи друга, смотря в сторону другого зала, — Люси за нами не пошла. Юноша взглянул на кота, чья мордочка была искажена от волнения за их подругу и страха, что с ней случилось что-то страшное, а потом на выход из комнаты. Рыкнув ещё несколько тихих проклятий бабке, драконоборец ринулся обратно в пресловутый зал, наполненный статуями. — Люси, — даже не дойдя до точки назначения, закричал Нацу, — ты в порядке?! — Она тебе сильно навредила? — обеспокоенно всхлипнул котенок и взмахнул крыльями, ускоряясь, чтобы быстрее попасть к заклинательнице. Ещё пара махов — и Хеппи летел впереди Драгнила и, легко обогнув несколько залов, залетел в нужный. И застыл от страха и непонимания. Нацу затормозил в соседнем зале, заметив парящего в воздухе Хеппи, и нахмурился. Выражение лица иксида не предвещало ничего хорошего, и Драгнил, сглотнув, приготовился к худшему. Он желал даже думать, что она умерла, это была бы самая глупая смерть, и даже не для самой Люси, а для него. Он был рядом, прямо за ней, и если она погибла не в бою, а на работе по охране музея… Он даже не сможет прийти на её похороны. Ему будет слишком стыдно. Он не смог защитить её от Роуга, чертовски сильного Роуга из семилетнего будущего, кишащего тысячами драконов. В напоминание о его неудаче на его животе красовался огромный шрам, вид которого вновь и вновь напоминал ему: ты залажал, чувак. Ты позволил ему убить её. Ты позволил ей умереть. Смерть Люси из его мира, его Люси, он вряд ли выдержит. Слишком много потерь и смертей для одного мальчика с до сих пор не полностью окрепшей психикой, чтобы он не сломался на миллионы маленьких кусочков. Глубоко вздохнув, Драгнил вышел в зал, в котором не было Люси. Но в самом центре помещения стояла неземной красоты статуя, прижавшая одну руку к груди, а вторую тянула вверх, будто пытаясь чего-то коснуться. Её длинные, доходящие до поясницы волосы будто летали, поддерживаемые ветерком, и не скрывали всех прелестей, которые очень, ну уж очень были похожи на Люсины. Будто посреди зала стояла обнаженная Люси, превращенная в прекрасную фарфоровую статую. Хеппи всхлипнул, но не вымолвил и слова. Он дрожал, дрожал и с трудом сдерживал слёзы, до конца не понимая произошедшего. Его разум отказывался связывать внезапно появившуюся статую, уж слишком похожую на дорогую сердцу заклинательницу духов, пропажу самой волшебницы и старую колдунью. Нацу кинул короткий взгляд на друга и подошёл к статуе, чтобы взглянуть на её лицо. Он встал прямо перед ней, и его сердце ёкнуло: её рука тянулась к его лицу, точно желая коснуться его щеки. Драконоборец взглянул в пустые очи статуи и чуть ли не зарычал от отчаяния: нос, пухленькие губы, форма лица, большие глаза… это было лицо Люси, застывшее в каком-то мечтательном, влюблённом выражении лица. А ещё из-под локонов, опустившихся спереди, он мог видеть её соски. Как бы ни была печальна ситуация, это не могло не заставить мальчика покраснеть. — Нацу, — всхлипнул Хеппи, не осмеливающийся подлететь к товарищу, — что это за статуя? Где Люси? Она, наверно, побежала в туалет, да? Котенок ещё раз всхлипнул, и продолжил, уже гораздо более держащим, испуганным голосом: — Может, из-за той магии у неё заболел животик, и она всю ночь пробудет в туалете? Драгнил с грустью усмехнулся и вновь взглянул на статую. Он хочет поверить Хеппи, поверить, что Люси сейчас плачет из-за бушующего кишечника или желудка, а не стоит прямо перед ним, обращенная в фарфоровую статую. И он попробует поверить, он направится вместе с котиком в сторону уборных, чтобы позвать его лучшую подругу, может, даже подшутить, но подтвердится ли это? В уборной её не было. В десятках других залах — тоже. Нацу и Хеппи провели всю оставшуюся ночь в злополучном зале со статуями, сидя пред прекрасной фарфоровой девушкой, уж слишком похожей на их лучшую подругу.