Дети сумерек

В тот день уже с утра припекало так, будто бы солнечный бог решился, наконец, покарать всю разумную жизнь приграничного аденского городка за обсчёт проезжих торговцев, кислое вино в таверне и тот самый случай на свадьбе гарнизонного урядника. Уже к обеду город полностью вымер. Почти. По пустынной, дышащей зноем улице брёл человек. Несмотря на явную молодость, человек брёл медленно, даже, пожалуй, плёлся, цепляя ногу за ногу и поднимая в воздух тучи пыли. Не исключено, что он делал это специально. Вскоре человек добрёл до длинного одноэтажного здания, ничем, за исключением своих размеров, не выделяющегося из прочих построек городка. Понять, что это купеческая фактория, можно было лишь по табличке над входом. Местным купцам было не до украшательств — здесь делали деньги. И оттого, что не всегда большие, менее серьёзным это занятие не становилось Открыв старую скрипучую дверь, молодой человек вошёл внутрь. Полутёмное помещение было до потолка заставлено бессчётным числом тюков, мешков, сундуков и ящиков самых разных форм и размеров. Образовывая что-то вроде лабиринта, они скрывали от глаз посетителей большую часть помещения. Молодой человек вздохнул. Отыскать в этом лабиринте разумную жизнь казалось делом непростым. Однако уже за третьим поворотом направо обнаружился стол, за которым сидел тучный старик с маленьким лицом и призванной хоть немного его удлинять козлиной бородкой. Опустив голову, он что-то бегло переписывал с замызганного свитка в толстый гроссбух. Несмотря на жару, на его плечах покоилась мантия из дорогого зелёного сукна, отороченная мехом по воротнику. Тут же, в паре метров от стола, наполовину сокрытая в тенях, возвышалась странной формы куча, периодически издающая звуки, похожие на хрюканье. Требовался известный труд, чтобы разглядеть в ней крепко сложенного человека, который спал, сидя на табурете. Молодой человек кашлянул. Выждав положенное время и не заметив каких-либо изменений в деятельности старика, он облокотился на стол, накрыв своей тенью бумаги. Купец, по-прежнему не отрываясь от записей, коротко и зло рявкнул что-то непристойное. Тяжелая рука опустилась на плечо гостя. Следующие несколько секунд оказались очень богаты на разного рода события. Когда молодой человек вновь поднял глаза на купца, тот брезгливо поправлял мокрую чернильницу, содержимое которой растеклось по столу, чудесным образом не залив ни одной строчки. Встретившись взглядами, они, не сговариваясь, посмотрели вниз, где мирно покоилось тело незадачливого охранника. -Он жив? — деловито осведомился купец. Было видно, что здоровье работника интересует его только в рамках дальнейшей профпригодности. Молодой человек призадумался, потирая саднящие костяшки, после чего кивнул. -Теперь-то мы можем поговорить? Купцом овладела с трудом сдерживаемая ярость. -То есть ты приходишь ко мне посреди рабочей смены, отвлекаешь меня от важных дел, калечишь моего подчинённого, и заявляешь, что просто хочешь поговорить?! Кто тебя послал? Зубастый? С меня взять нечего, я нищ, как школяр, так ему и передай. А теперь — пшёл вон отсюда! -Тише, тише, — игнорируя наглую ложь, гость успокаивающе поднял руки, — я понятия не имею, о ком ты говоришь. Я работу ищу. -Какую, к чертям, работу? -Для отряда наёмников. Устранение конкурентов не предлагать. Купец успокоился, но лишь самую малость. Подпустив в голос максимально возможное количество яда, он произнёс: -Во-он те тюки в углу видишь? Перетаскай их к казармам — пожрать дам. Мож, от стражи ещё чего перепадёт. -Отец, я ведь и до Зубастого могу дойти. -Ты мне не угрожай, сопляк. Где я тебе работу возьму? Из кармана достану? Войны нет, так думаешь, я её организую? -Войны нет, а разбойники есть. Тот же Зубастый — чем плох? Дашь награду за него? -Что ты, — замахал руками купец, — у него целая армия за лесом, почитай, сотни две. И, говорят, застава уже есть. Без катапульт туда и соваться нечего. А случись что — я своей шкурой отвечу. Нет у меня для тебя работы. Наёмник придвинулся ближе. -Выбирай: или ты даёшь мне работу, или… я делаю нечто плохое, о чём после буду жалеть. Вряд ли долго, но пару бессонных ночей ты мне обеспечишь. Мы же этого не хотим, правда? Старик посмотрел ему прямо в глаза. Не найдя в них ничего, кроме мрачной решимости, пожал плечами и произнёс: -Нет, ну раз так хочешь… Лес за северными воротами, вверх по реке. Если повезёт, увидишь врагов раньше, чем они тебя. Если очень повезёт, умрёшь быстро. Денег у тебя, я так понимаю, нет, так что долго канителиться с тобой Зубастый не будет. Наёмник отпрянул от стола. -Что, правда работы нет? -А ты думал, я тут с тобой шутки шучу? От безделья? В хорошие времена сплавил бы тебя караванщику, чтоб глаза не видели, да уже, почитай, второй месяц тут как на острове. А что делать? Мы хоть и на границе, да на самой глухой, только контрабанду и возить. А эта публика караванами не ходит и провожатые ей не нужны, сам понимаешь. К лорду какому не думал в гвардию податься? -Думал. Во-первых, это хорошего надо найти. Во-вторых, гонять крестьян из соседней деревни, потому что тамошний лорд нашему на званом обеде в бокал плюнул, не хочу. И в-третьих, у них самих сейчас денег нет, уже узнавали. -Да-а, — протянул купец, — что ж это делается? Вроде мир со всеми, и с Иллорианом, и с Адамантом, и с Вейладом, а достатку нет. Неурожай с мором в чехарду играют. Вон, бандиты, говорят, на юг собрались, то ли пиратствовать, то ли так, на зимовку. Скоро как лорды станут, ещё неизвестно, кто хуже будет. Тараканы, и те передохли. Он опустил взгляд и только сейчас заметил прилипшую к локтю бумажку. С раздражением оторвал её, быстро пробежал глазами и нехорошо осклабился. -Смотри-ка, наёмничек, твоё счастье! Есть у меня для тебя дельце. Мож, возьмёшься? Сколько вас? -Десять человек вместе со мной. Говори, что за дельце. Но повторю: устранением конкурентов не занимаюсь. -Принципиальный, да? Не боись, ничего такого. Твари какие-то на загородном кладбище завелись, то ли трупоеды, то ли чёрт-те-что. Люди, бедные, на могилу к родичам сходить не могут. Уж я и к коменданту гарнизона обращался — говорит, не в их ком… пом… потенции. -Компетенции? -Во-во, в ней самой. И в столицу писал, в новый этот орден паладинский, пусть бы прислали кого, хоть рыцарёнка самого завалящего. Без толку. Вот, город награду назначил, думали, мож, охотники придут. -И никто не пришёл? — спросил наёмник с максимальным сочувствием, на какое был способен. Купец только махнул рукой. -Глухо. Я уж и думать забыл, всё-таки не моя это забота, а тут ты подвернулся. Ну так что, герой? Избавишь добрых граждан от напасти лютой, неведомой? -Избавить, конечно, можно… — произнёс после некоторого размышления наёмник, — Ещё бы знать, сколько этих тварей. -Говорят, немного. Сам не проверял. Слушай, а мож, они расплодились? Времени уже много прошло. -Не думаю. В этом случае они принялись бы за вас — еды на кладбище мало. Ну, пожалуй, я согласен. Сколько заплатишь? -А сколько попросишь? -Десять золотых. Купец тяжело вздохнул. -Давай семь? Вижу, что достойная цена, но не могу. Нет таких денег. -Девять. И аванс четыре. За меньшее сам не возьмусь. -Эхх, разоритель… Лады, уговорил! — купец с почти хорошо скрываемой радостью достал из ящика стола четыре увесистых блестящих кругляша и впервые внимательно оглядел своего гостя. Худощавый, но жилистый, среднего роста, с цепким взглядом больших серых глаз, молодой человек — хотелось назвать его «паренёк» — совершенно не производил впечатления опытного вояки и ветерана битв, а походил, скорее, на ловкого воришку, или, в лучшем случае, на мародёра — одного из тех, что прячутся по лесам, стреляя в затылок случайным путникам, а затем обирают их трупы ради горстки монет или дорогих безделушек. «Если б он не уработал Мито, я бы и разговаривать с ним не стал, — подумал купец, — но меч у него хороший, насколько я понимаю в мечах». -Как тебя звать? — спросил он. -Аларик. -А прозвище есть? -Красный. -Что-то не слышал. -Вы тут у себя и конец света не услышите. Чего ты меня пытаешь, передумал уже, что ли? -Ну как же, — нахохлился купец, — надо ж мне знать, что ты за человек. Вы в «Гортензии» остановились? -Конечно, больше негде. Давай гони аванс, пиши расписку, а то чувствую, что с тобой так можно до вечера болтать. Монеты и бумажка перешли из рук в руки. Наскоро попрощавшись с немного разочарованным купцом, наёмник зашагал прочь. Дорога обратно заняла у Аларика гораздо меньше времени. Через десять — пятнадцать минут он уже был около таверны, у входа в которую сидел самый настоящий эльф, прихлёбывая нечто из глубокой кружки. Эльф повернул голову и отсалютовал. Стороннего наблюдателя, не привыкшего к такой картине, поразило бы даже не само наличие эльфа, невесть что забывшего вдали от Великого Леса и живописно разодетого в камзол, который был модным каких-нибудь полвека назад, а его лицо. Хорошенько проблевавшись, этот сторонний наблюдатель со второго, а то и третьего раза таки смог бы внимательно рассмотреть тот помятый, горелый кусок плоти с редкими клоками волос, обнажённой скуловой костью, оплывшей, словно восковой, дырой на месте глаза, и отсутствующим ухом, который представлял из себя всю правую половину лица эльфа. Сказать, что эльф внушал отвращение — значило бы упустить прекрасную возможность использовать вместе такие характеристики, как «гадостный» и «жуткий». -Доброе утро, командир, — поздоровалось чудовище на чистейшем староимперском. -Уже день, но спасибо. Ухо, как ты можешь пить пиво в такую жару? -Эти помои? В моче пьяницы больше крепости. Увы, у хозяина больше ничего нет, так что… Ты нашёл работу? -Нашёл. Выдвигаемся сейчас же. Остальные проснулись? -Все, кроме Хьорда и Миры. Гнома разморило, он и задрых, а девка ночью плохо спала. -Ты откуда знаешь? -Она сама сказала. Кстати, тут перед тобой мальчишка прибегал, с хозяином трепался, не от тебя ли? -Нет. Ладно, давай буди спящих царевен, и пойдём. -Уже иду, командир. Что за задание хоть, скажешь? -Потом. Всем вместе. Ухо размахнулся и с силой швырнул кружку через крыши маленьких треугольных домиков. Послышался звон стекла и негодующий кошачий вой. Остатки лица эльфа озарила светлая, счастливая улыбка. — Как же давно я никого не убивал, — произнёс он. Наёмники вышли налегке, взяв лишь оружие и немного еды. Полуголодных лошадей было решено оставить на заднем дворе трактира, благо хозяин, обрадованный авансом, отсыпал им овса щедрой рукой. Несмотря на жару, шли бодро, предпочитая, правда, помалкивать. В тишине, не нарушаемой даже стрёкотом кузнечиков, раздавалось лишь сопение не привыкшего к такой погоде Хьорда. -Нам ещё далеко? — через некоторое время подал голос Конрад. -А я откуда знаю? — буркнул гном, хоть парень и не обращался непосредственно к нему. -Нет, не очень, — отозвался Аларик, — вон, видишь холм? Сказали взобраться туда, пройти немного, и будет кладбище. Некоторые наёмники, не сговариваясь, издали тихий, но всё же хорошо различимый стон. Озир, приглядевшись к вершине, произнёс: -Вижу кладбище. Вижу, как там кто-то бегает. -Что за ерунда? Купец мне божился, что эти твари выходят на охоту только ночью. -По-моему, это люди. -Люди? Ты уверен? Кто они? -Не могу разглядеть. Зоркие глаза степняка различали лишь несколько суетливых чёрных фигурок, напоминающих муравьёв до степени смешения. -Не нравится мне это, — протянул Максим. -Точно. Людей там быть тем более не должно. Пойдём-ка быстрее. Все молча ускорили шаг. Через несколько минут форсированного марша наёмники, очутившись у склона холма, смогли разглядеть чужаков повнимательнее. -Тьфу ты, чёрт, — ругнулся Ставр, — это ж охотники! Действительно, стёганые доспехи и железные шапки, а также длинные пики и самострелы выдавали в незнакомцах охотников на чудовищ — представителей довольно молодой профессии, появившейся в ответ на резкий рост популяции упырей и трупоедов в результате последнего нашествия Стальной Орды. Встреча с конкурентами была для отряда наёмников плохой новостью. Хорошей же было то, что охотники, увлечённо стаскивающие мёртвых тварей в кучу, непрошеных гостей пока что не заметили. -Ухо, Конрад, Озир — приготовьте луки, — прозвучал тихий приказ Аларика. После секундной паузы он добавил: -Без команды не стрелять. Шестеро крестьянских парней, гордо именующих себя «охотниками на чудовищ», даже не помышляли о сопротивлении. Мигом побросав оружие и сбившись в кучу, они таращились на наёмников, испуганно помаргивая. Очевидно, открывающиеся перспективы представлялись им весьма печальными. -Самострелы оставьте — и убирайтесь, — изрёк Аларик почти добродушно. Бормоча слова благодарности, охотники бросились наутёк. -Ну, так не интересно, — произнёс Ставр и засвистел им вслед — в два пальца, с переливами, как умеют только вейладцы. Ему вторили Конрад и Озир. Хьорд хохотал во всё горло, Ухо плевался. -Выше нос! Хватит ещё на твой век сражений, вот увидишь! — Анжелика хлопнула Миру по плечу, увидев, как та с досадой швырнула саблю в ножны. Тем временем, Аларик и остальные осматривали трупы чудовищ — подтверждение того, что охотники не даром ели свой хлеб. Разглядывая белёсые тела, поднимая тонкие «руки» с непропорционально длинными, но мощными пальцами, залезая в пасти и проверяя зубы, наёмники одобрительно хмыкали и напоминали со стороны то ли привередливых покупателей на конской ярмарке, то ли инспекторов института благородных девиц. -А что вон там? — произнес молчавший до сих пор Кабан. Наёмники обернулись. Среди множества могил различной степени осквернения и возвышавшихся над ними деревянных кругов-колёс, за ажурной стальной оградой и проросшим сквозь неё барбарисом, стоял склеп. До сих пор его никто не замечал. -Да, ты прав, стоит проверить, не остался ли кто живой, — Аларик прокричал улюлюкающим бойцам кончать балаган и, обнажив меч, направился к склепу. Остальные последовали за ним. Даже издалека было видно, что склеп очень древний, вблизи же стало ясно, насколько. Аларик, чьи познания в архитектуре были довольно скромными, отнёс круглое здание с плоской крышей, к раннему иллорианскому периоду, когда темнокожие воины с юга только начинали свои завоевания за пределами Овального моря и его многочисленных островов. Как этот стиль попал на столь далёкий север — загадка. Глядя на голые стены, некогда облицованные тяжёлыми мраморными плитами, строгую геометрию входа и колонн, выбитое навечно над входом имя давно забытого рода, многим наёмникам невольно пришло на ум сравнение с умирающим львом в окружении стаи гиен. Аларик заглянул внутрь. Не было видно ничего, кроме стен крайне узкого, впритирку, прохода, и ступеней, ведущих вниз, во мрак. Наёмник хотел было уже выругаться, что никто, в том числе и он сам, не подумал взять факелы, но тут напомнил о себе гном. Хьорд, который как и любой другой представитель своего народа, видел в темноте лишь немногим хуже кошки, начал спускаться первым, выставив копьё и готовый проткнуть темноту, если та вдруг захочет его сожрать. За ним на некотором расстоянии друг от друга шли остальные. Внезапно Хьорд остановился. -Здесь большой зал, футов сорок в длину. По краям пьедесталы с урнами. Пахнет пылью. Тут уже лет сто никого не было. -Ну так проходи, чего встал? — донеслось сзади. Один за другим, наёмники вошли в зал. Даже привыкнув к темноте, их глаза не могли различить ничего, кроме ровного слоя пыли на полу и рядов пьедесталов у стен. По очереди они подходили к ним, пытаясь найти табличку с именем усопшего, какое-нибудь сокровище, незапечатанную урну — что угодно. Но всё было до безумия одинаковым, серым и величественно-унылым. Не угнетающим, нет — просто чужим. Зал высокомерно молчал, и, создавалось впечатление, что он молчал бы, даже если бы ему было, что сказать. Склеп умер, ну или спал настолько крепко, что разбудить его могло лишь нечто большее, чем вторжение простого человека, или эльфа, или гнома. Мира наравне с остальными шарила по углам. Вековая пыль лезла в нос, заставляя девушку звонко чихать. Сумев, наконец, выдохнуть, она заметила, что пыль, разлетевшись в стороны, открыла взору небольшой предмет. Мира взяла его в руки и поняла, что это кулон. -Глядите, что я нашла! — закричала она. Сбежавшиеся на крик наёмники по очереди рассматривали диковинку. В полумраке было видно немногое, но обращала на себя внимание форма кулона в виде неправильной капли и любопытная способность словно бы поглощать солнечные лучи, обретая на свету тёплый медовый цвет. -Наверное, это янтарь, — решил Хьорд, — а цепочка золотая. -Счастливица! — вздохнула Анжелика. -Носи на здоровье! — улыбнулся Ставр. Мира, улыбаясь в ответ, сунула кулон в карман. Ей он показался не более чем красивой безделкой. «Потом рассмотрю», — решила она. Побродив по склепу ещё немного и не найдя больше ничего интересного, наёмники поднялись на свежий воздух. Кабан принялся стаскивать тела в кучу, остальные бойцы отправились искать сухие ветки для огромного погребального костра. В ход пошли даже не особо прогнившие доски с могил. Уже через двадцать минут первые огненные язычки робко лизнули страшное подношение, но вскоре, распробовав, яростно взмыли вверх. -Красиво, — промолвил Озир. Ухо, стоявший рядом, лишь напряг желваки. -Аларик, — решила задать вопрос Мира, — а ты не боишься, что охотники придут в город и договорятся с Гильдией, чтобы заплатили им, а не нам? -Не-а, не боюсь. Во-первых, купец договаривался со мной, а не с ними, во-вторых, он уже уплатил аванс. Меньше, чем наш остаток, они не попросят. -А воняет, однако, знатно! — воскликнула Анжелика. С трудом оторвав взгляды от бушующего пламени, наёмники поспешили вниз. Был послеполуденный час. Солнце уже покинуло зенит и теперь нехотя сползало вниз по небосводу. Но жара и не думала спадать. Успевшим остыть за время блужданий по склепу наёмникам казалось даже, что она только усилилась. Анжелика взмахнула рукой. -Командир, ты как хочешь, но я пойду купаться. На речку. Кто со мной? Ответом ей был нестройный согласный гул. -Ну, командир, что скажешь? Аларик честно попытался придумать вескую причину для того, чтобы как можно скорее вернуться в город. Его гудящие ноги открыто требовали растянуться на чём-нибудь мягком и пуховом, но голова наотрез отказывалась соображать. Наконец, решив, что не стоит потакать внезапному приступу изнеженности, наёмник кивнул. -Идёмте. Пару часов, не больше. Анжелика, ты на страже, потом поменяешься с Ухом. На радостях девушка не стала даже, как обычно, возмущаться. Почти бегом наёмники преодолели полверсты, отделявшие их от речки, и с разбегу влетели в воду, оглашая окрестности жизнерадостным гиканьем. -Хоть бы разделись, черти, — пробормотал Аларик. С отвращением бросив грязную рубаху на песок, он заметил, что Мира отошла в сторонку и теперь стоит, поглядывая на резвящихся мужчин со странным выражением на лице. -Ты чего? — спросил он. -Да так, ничего, я лучше тут, с Анжеликой постою, — забормотала девушка, явно не горя желанием лезть в воду. -Ну, как знаешь, — Аларик пожал плечами, медленно вошёл в речку и тут же пропал. Вместо него из-под воды вынырнул ржущий как конь Конрад. -Спасай командира, чего стоишь? — Мира никак не могла привыкнуть к манере Анжелики ходить совершенно бесшумно, поэтому вздрогнула, услышав её голос прямо за спиной. -Не думаю, что ему это нужно, — девушка неловко улыбнулась, наблюдая за тем, как Аларик вновь появляется на свет божий, орёт на Конрада и без особых успехов пытается съездить тому по шее. -А я думаю, что нужно, — продолжала настаивать Анжелика. Мира обернулась. Улыбаясь, словно кинжал в свете луны, Анжелика сунула ей в руки бинт. -Ты кого обмануть хочешь? Забыла — так и признайся. У тебя хоть тётя Анжелика есть, а вот у неё никого нет, ей и за тебя, и за себя, и за всех всё помнить нужно. На вот, перетяни. Или нет, лучше я сама. Идём! Анжелика уволокла упирающуюся для порядка Миру в кусты. Уже через полминуты она, уперев руки в боки, придирчиво рассматривала результат своих трудов. Не найдя изъянов, довольно кивнула. -Ну вот, теперь хорошо. И не развяжется, даже и полезет кто. В крайнем случае, пальцы отрежу. Да не тебе, не бойся, — хохоча, девушка потрепала подругу по плечу, — А вообще, хорошо, что у тебя тоже небольшие. Представляешь, сколько мороки было бы, будь у тебя как у царицы Кош? Да и неудобно это. Внизу не видно ничего, вдруг динарий пропустишь? Сквозь смех, Мира пропищала «спасибо», и, чмокнув Анжелику, бросилась к остальным. Реку сотряс дружный радостный вопль восьми лужёных глоток. Вдоволь нарезвившись, наёмники потихоньку потянулись на берег. Хьорд ушёл гулять, Аларик и Озир загорали, Максим негромко разговаривал о чём-то с Анжеликой, отдыхающей в тени, после того, как её сменил Ухо. В воде остались лишь Конрад, Ставр и Кабан. Они то плавали наперегонки, то ныряли в ледяные глубины, пытаясь схватить сома, когда тот случайно касался кого-то из них своим мощным хвостом. Мира вышла из воды. Сейчас тепло слабеющего дня не жгло без пощады, а нежно ласкало, словно любящая мать, которую она никогда не знала. Во всяком случае, ей хотелось думать, что мать ласкает именно так. Какое-то время она стояла, прикрыв глаза и наслаждаясь этим странным обволакивающим чувством. Не хотелось не только говорить, но даже думать. Стихли все звуки. Лёгкий ветерок приятно обдувал влажную кожу и превращал тишину, от которой в другое время хотелось бы кричать, во вполне идиллическую картину. Из груди девушки вырвался прерывистый вздох. В тот же миг чары развеялись. Мир вновь наполнился шелестом листвы и приглушёнными голосами наёмников. Решив, что одежда высохнет и на ней, Мира отошла от пляжа и легла на траву. Внезапно она вспомнила про кулон. Похлопав по карманам, она извлекла его на свет и принялась со скучающим любопытством рассматривать. Застывшая капля янтаря светилась, словно маленькое продолговатое солнышко. Не было ни сколов, ни царапин, которые могли бы испортить впечатление. Даже золотая цепь была продета не через вульгарное отверстие, а будто бы срослась с янтарём, теряясь где-то в его глубинах. При свете дня кулон заворожил Миру. В нём соединились красота и достоинство, причём достоинство явно лидировало. Кулон не стремился понравиться, но всё равно нравился — как небо, лес или горы красивы не по желанию человека, а сами по себе. И источал вокруг себя такую же ауру величия — ну, может, менее масштабную. И, в отличие от них, его можно было надеть на шею, что Мира и сделала. В ту же секунду янтарная капля принялась поглощать цепь. Шею мгновенно сдавило, сорвать кулон не удавалось. А цепь продолжала затягиваться. Перед глазами поплыли цветные круги, и Мира рухнула на колени. Невозможно было не только позвать на помощь, но и просто вдохнуть. Царапая горло, ломая ногти о цепь, Мира хрипела, но слишком тихо, чтобы быть услышанной. Но всё же её заметили. Первым к ней бросился Ухо, успев вначале осмотреть горизонт и ближайшие кусты на предмет засады. Созывая остальных, он наклонился над девушкой, и, поняв, что происходит, попробовал сорвать кулон. Бесполезно. Мира дёргалась, словно тряпичная кукла, а цепь не поддавалась ни на дюйм. -Что с ней?! Подавилась? -Нет, её душит! -Что душит? -В сторону! — это Озир. Он кладёт ладонь ей на лоб и начинает что-то быстро и ритмично бормотать. Весь отряд столпился вокруг молчаливыми зрителями. Мира дёрнулась ещё раз, затем ещё. Хрипы сменил кашель, надсадный и мучительный. Любая попытка сделать вдох вызывала всё новые приступы. Но она пыталась дышать! Наконец ей удалось со стоном втянуть воздух в лёгкие. Ещё минута — и её дыхание выровнялось. Порозовевшая Мира оглядела товарищей мутным взглядом, но вдруг, снова захрипев, рухнула на землю. -Она давится, давится! -Да нет же, говорю, это цепочка. Озир забормотал быстрее и обхватил кулон другой рукой. Его лицо перекосило от боли, но он лишь крепче сжал кулак и продолжал наговаривать заклинания, пока девушка снова не успокоилась. Осторожно он попробовал убрать руку с кулона, но едва только его поверхности коснулся солнечный свет, Мире вновь стало хуже. Отблеск янтаря вспыхнул в мозгу Озира удивительной догадкой. -Все сюда! Так… ещё ближе. Закройте её от света. Потребовалось несколько мучительных минут и одно маленькое облачко, чтобы понять: как только прямые лучи солнца попадают на кулон, он начинает втягивать цепь, грозя владельцу смертью от удушья. В остальное время цепь слегка ослабляется — достаточно, чтобы не мешать дыханию, но недостаточно, чтобы избавить от дискомфорта полностью. И уж тем более недостаточно для того, чтобы её можно было снять. Мира пришла в себя довольно быстро. Слабо улыбаясь, она отвечала на вопросы о самочувствии и то и дело порывалась оттянуть пальцем цепь. Сейчас ей было тяжело даже сглатывать, но Озир и Аларик заверили, что это пройдёт. Её трясло; руки ходили ходуном и подгибались, не давая подняться. -Посиди немного, — остановила её Анжелика, — нужно его чем-нибудь закрыть. У кого рубаха почище? -Моя колом стоит, — отозвался Аларик, — и бинтов с собой нет. -Мои тоже закончились. Ну, кто ещё? -Что тут происходит? — раздался голос Хьорда. Выслушав рассказ, он, недолго думая, снял рубаху с себя и аккуратно обвязал вокруг шеи девушки. Его серая кожа выделяла крайне мало пота, так что ткань пахла почти нормально. -А я, — произнёс гном, закончив, — пока ходил, видел людей. С оружием. -Где? Они тебя заметили? -Нет, я спрятался. Выше по течению. Постояли немного и ушли. Аларик потёр подбородок. -Наверное, разбойники. Мне о них рассказывал купец. -Какие будут приказания, командир? -Какие приказания… — повторил тот и наклонился к девушке, — Как ты? Идти сможешь? -Да, — ответила она и медленно встала сначала на одно колено, а затем во весь рост, но тут же зашаталась. Аларик и Анжелика подхватили её под руки и держали, пока ей не полегчало. -Сейчас же уходим отсюда. Отдых окончен. Наёмники вернулись в город лишь под вечер. Невзирая на слабость, Мира шла наравне со всеми. Только раз она попросила отдых. Кабан вызвался нести её на руках, но Аларик разрешил привал. Солнце с неохотой ослабляло хватку, и передышка нужна была всем. Наконец, войдя в спасительный полумрак трактира, бойцы без сил растянулись на скамьях. Торопливо распрощавшись со всеми, Аларик отправился к купцу за остатком. И застал того сосредоточенно смотрящим на лампаду прямо перед собой. Крохотный язычок пламени метался в своей темнице из стекла от одной запылённой стенки к другой, давая совсем мало света. Время от времени он выхватывал из темноты громадный силуэт, который шевелился и шумно сопел. При виде Аларика силуэт, оказавшийся охранником, задвигался активнее и помахал рукой. -Ну нельзя же так, командир, — прогудел он, потирая бритый затылок, — так ведь и покалечить недолго. Как со старыми боевыми товарищами обращаешься? Сощурив один глаз, Аларик окинул стража долгим задумчивым взглядом. В памяти вскоре всплыло имя. -Крендель? -Точняк, — оскалился бугай, — только меня Мито зовут. Да ты и не помнишь верно. А вот я помню. Как мы с тобой вместе на стене Угоса рубились. Хороший был бой, ага. Ха, и как тебя выгоняли, тоже помню! Старик тогда… -Довольно, — поморщился наёмник, — скажи лучше, — он осторожно заглянул Мито за спину, — с ним всё в порядке? Охранник посмотрел на хозяина, продолжающего неотрывно следить за пламенем. -Фиг знает. Сегодня днём передали ему какой-то свёрток, так он с тех пор и сидит сам не свой. Лучше ты не тревожь его. За деньгами завтра приходи, а я скажу… -Закрой пасть, — вдруг проскрипел купец, — и не мели языком. Всё равно пользы от тебя как от мебели, только меньше, так хоть не вреди, торговые секреты не разбалтывай. А ты, сынок, поди сюда. Аларик подошёл. Вблизи стала заметна испарина на покатом купеческом лбу. -Тут какие-то люди приходили, назвались охотниками. Сказали, что это они нечисть повывели. Знаешь про это? -Нет, — просто ответил Аларик, — не встречал таких. -Я так и думал, — кивнул купец, — вот держи, пять золотых, как договаривались. Коротко поблагодарив, наёмник собрался уходить. -Постой, — окликнул его вдруг старик. -Ну, что ещё? -Куда теперь направитесь? Аларик нахмурился. Он очень не любил такие вопросы. -Ветер в поле ловить. Чего тебе? -Тебя мне. Вижу, человек ты надёжный, и работу справишь, и не выдашь, коль чего. Дело важное есть. -Какое ещё дело? -Говорю, важное. Видишь? Купец кивнул на продолговатый свёрток, лежащий на столе. -Вижу. Что дальше? -Не спеши. Сейчас всё расскажу. Вот это нужно доставить в Иллориан и предать лично в руки купцу Адонису. Справишься? -Эк ты — в Иллориан! Далековато будет. А что я там забыл, не подскажешь? Купец вытащил из-за пазухи мешочек и несколько раз подбросил его в руке. Увидев его, Крендель выпучил глаза и судорожно сглотнул. -Здесь лежат алмазы, ровно двадцать штук, крупные, как на подбор, — рот купца постепенно растягивался в ухмылке, — И по прибытии на место ты получишь ещё столько же. Этого достаточно, чтобы ты взялся за дело, не сомневаясь и ни о чём не спрашивая? Аларик, собираясь ответить, с удивлением осознал, что тоже щерится, как идиот. Приняв мешочек из рук, он заглянул в него, словно в змеиную нору. Драгоценные камешки мирно и с достоинством поблёскивали внутри. С усилием стерев улыбку с лица, наёмник всё же поинтересовался происхождением свёртка. -Этого я тебе не скажу. Знай лишь, что он не опасен и совершенно бесполезен для тебя. И, пожалуй, излишне напоминать, но всё же: доставить его нужно непременно в запечатанном виде. Ну что, по рукам? …В таверне постепенно затухал жаркий спор. Ухо смог усадить возбуждённо жестикулирующего Ставра на место, а Кабан утихомирил Хьорда, показав тому кулак. Но, даже одержав победу над своими главными врагами, здравый смысл в итоге сдал позиции. Взывать к нему, когда на горизонте маячит такая сумма, всё равно, что увещевать мальчишку сесть за книги, когда у соседа спеют яблоки и привязана собака. -Довольно, — Аларик хлопнул по столу, привлекая всеобщее внимание, — Мне всё равно это не слишком нравится, но ваши доводы выглядят вполне разумными, а значит, решено: берём контракт, топаем до Угоса, там садимся на корабль и тихо-мирно плывём в Иллориан. С Мирой что-нибудь придумаем — там цивилизация, а стало быть, и книги. Или, по крайней мере, хорошие шарфы. Кстати, подруга, а ты сама-то что скажешь? -Я? Ну, я ещё не очень хорошо понимаю, как здесь всё устроено. И мне почему-то кажется, что кулон поможет узнать больше обо… обо всём. В любом случае, я доверяю вам и сделаю так, как вы, ребята, посчитаете нужным. Улыбкой Миры можно было осветить помещение и куда больших размеров. -Значит, все согласны? -Все! — дружно гаркнул отряд. -А над предложением Конрада я ещё подумаю.