Принцесса Хаттори

Мэй сидела на кровати и задумчиво перебирала длинные волосы. Теперь она Хаттори, дочь императора, теперь ей предстоит возглавить мятеж и спасти своего… отца. Называть так совершенно чужого человека было до неприличия странно, ведь отец у неё один, Ичиро Накамура, бедный кузнец из деревушки. Порой Мэй считала, что ужасно неблагодарна по отношению к нему, ведь тот подобрал её, вырастил, а после отдал в окия, тем самым хорошо устроив её судьбу… Девушка долгие годы даже не думала о нём, а затем встретилась с ним лишь на день и снова покинула, не попросила сёгуна позаботиться об отце, хотя могла. Наверняка Яхусара Савада не посмеет отказать Хаттори… Но какая из неё принцесса империи Нойрё? Какая, если внутри неё сидит гейша, которая никогда не замолкает и не позволяет требовать большего, чем уже есть? Кем только Мэй не побывала: дочерью кузнеца, майко, гейшей, беглянкой и преступницей, гостьей клана Наито, кицунэ и колдуньей, воительницей, аристократкой, едва не стала фавориткой сёгуна, а теперь единственная наследница императора, мятежная, пока ещё никому неизвестная принцесса… Каждая из её ролей приносила и печаль, и счастье, и проблемы, и приключения, и в каждой из них Мэй смотрелась реалистично, по-настоящему, действительно проживала каждую, а не примеряла маску, и по каждой своей роли она тосковала. Дочь кузнеца. Девушка едва помнила себя до того, как попала в окия, но что-то всё же осталось в её голове. Вот малышка Мэй строит замок из грязи и мокрого песка, вот смотрит на то, как папа работает в кузнице, вот они вместе гуляют по деревне, а вот вместе ужинают чуть подгоревшим рисом и грубым дешёвым хлебом… Сейчас в Окугами живут ещё беднее, но тогда эта еда казалась самой вкусной. Майко. Она очень хорошо помнила свой страх, когда впервые попала в окия. Госпожа Кинуё была довольно строга с ней и чуть грубовато для ребёнка объяснила, как Мэй теперь будет жить, так что девочка сильно боялась и готова была расплакаться при всех. Каково было её удивление, когда к ней пришла молодая, красивая и очень милая госпожа Сумико! – Привет, – незнакомая женщина широко улыбнулась ей и взяла за руку. – Ты Мэй, да? Красивое имя. И ты сама очень красивая. Меня зовут Сумико, я буду твоей наставницей, а ты моей ученицей. Понимаешь, о чём я? Мы с тобой будем очень близко и долго дружить, если тебе так проще. – Сумико, а можно я пойду домой? Там папа уже наверняка ужинать сел, ему будет скучно без меня, – девочка поджала губы и оглянулась, убеждаясь, что сейчас не получит выговор от Кинуё. – Я хочу домой. – Нет, Мэй, домой нельзя, – вздохнула Сумико, глядя на теперь уже майко с явным сочувствием. – Теперь ты будешь жить со мной, госпожой Кинуё и другими здесь, в окия, теперь это твой дом. Пойдём, уже поздно, я расскажу тебе сказку и ты ляжешь спать. – Сказку? – глаза малышки заблестели, но уже не от слёз. – Папа тоже рассказывал мне сказки. А что за сказка, интересная? – Да, очень интересная, – с явным облегчением улыбнулась гейша и повела свою новоиспечённую воспитанницу по коридорам. – Пойдём, тебе понравится. Теперь уже бывшая майко улыбнулась, вспоминая свой наивный детский страх. Перед тем, как Кинуё забрала её, папа пообещал ей, что всё будет хорошо… И всё действительно было хорошо. У неё достаточно быстро появились подруги, большая часть гейш хорошо относились к ней, а госпожа Сумико порой так гордилась… Ох, а если наставница смотрит на неё с небес, то что думает? Гордится ли, осуждает, стыдится своей ученицы? Мэй даже не успела толком побыть гейшей, лишь те несколько секунд после лишения невинности и до превращения в лису. Она не помнила почти ничего, лишь боль и страх, и роль гейши едва ли можно назвать её ролью. Интересно, не случись того рокового превращения, как бы сложилась её жизнь? Тогда не случилось бы всего, что произошло потом. Не стала бы беглянкой, не повстречала бы Кадзу, не попала бы в деревню клана Наито… Сейчас то тяжёлое время Мэй вспоминала с нежностью и ностальгией, чуть ли не как лучшее в её жизни. Пусть не роскошь, но человек рядом, что мил её сердцу, их разговоры, взаимная забота, первые трепетные шаги друг к другу… Она безумно дорожила их нынешними отношениями с Кадзу, но те времена были просто волшебными во всех смыслах. Её первые шаги в магии. Первые попытки создать хоть что-то, метания между огнём и иллюзиями, печать на ладони, победы и неудачи, болтовня с дедушкой Чонганом, стычки с Азуми, учёба под руководством Такао, строгого, но справедливого, и вынужденный уход из деревни. Ох, как не хотелось ей покидать уютный дом клана! Но злоупотреблять гостеприимством было так же недопустимо, как вцепиться раздражающей Азуми в волосы и потребовать не указывать ей, что делать, всё же она там хозяйка и имела полное право не терпеть рядом раздражающую кицунэ. Конечно, всё ещё столько раз переменится, поменяется, но тогда Мэй вновь чувствовала себя одинокой. До момента, пока за неё не вступился Масамунэ, тогда незнакомец, а сейчас преданный друг, самый благородный из тех, кого девушка встречала в своей жизни. После того, как они с Араи решили идти дальше вместе, жизнь закрутилась невероятно быстро. Победа над рэйки, новая пугающая информация, возвращение к ниндзя, знакомство с Сино-Одори, контракт, испытание от Такао, первая близость с Кадзу, предательство Азуми, битва... Мэй помнила всё это смутно и одновременно в мельчайших деталях. Слишком много событий, слишком много эмоций, чем дальше, тем сложнее, но у неё была цель. И ради этой цели, призрачно далёкой пока, кицунэ была готова на всё возможное и невозможное. Тяжёлые дни тренировок, вечерние чаепития с дедушкой Чонганом, спокойные и тёплые ночи с Кадзу… И, наконец, заветная поездка в столицу, необходимая для победы над привратником и такая нежеланная для неё самой. Конечно, в столице просто восхитительно красиво, но жить приходится в золотой клетке, а в городе бедняки живут даже хуже, чем в деревнях. За каждым шагом следит охрана, чтобы выбраться в город ночью, даже потребовалось прокатиться на телеге крайне странным способом и переодеться в мужчину… Ох, увидела бы Кинуё такое, выгнала бы её из окия, не задумываясь! Но её новая жизнь подарила то, о чём раньше Мэй и помыслить не могла – независимость. Теперь она не боялась испортить репутацию всех гейш, не боялась снискать осуждения других, да почти ничего не боялась. Лишь бы убить привратника, не допустить катастрофы… А сможет ли? Сумеет ли выполнить цель? А если сумеет, останется ли в живых? Столица принесла ей новую фамилию, новый титул (пусть дочка самурая Ёсинаги, пусть не такой уж почётный род, но аристократка, то, о чём раньше и мечтать было странно, стало реальностью, пусть и ненадолго), уйму новых нарядов и позволила сблизиться с её прекрасными друзьями, Масамунэ и Сино-Одори… А позже сёгун рассказал ей правду и свой план по спасению императора. В детстве и юношестве она была Накамурой, пусть её редко называли по фамилии её приёмного отца, но всё же она точно знала, кто она, и что эту фамилию у неё никто не отнимет. После стала Ёсинагой, а теперь вот Хаттори… Фамилию и происхождение не отнимали, их лишь скрыли до поры, но быть Накамурой, дочкой кузнеца, Мэй нравилось гораздо больше, чем дочкой императора. Принцесса, наследница, мятежница… Что ей теперь делать? Поднять голову и, невзирая ни на что, идти вперёд? Больше вариантов нет, страху здесь не место, сомнений быть не должно… Но сейчас она даже позвать никого не может, ни Кадзу, ни Масамунэ, ни даже Сино-Одори будить не хочется. Кицунэ с ностальгией вспоминала времена, когда до поездки в столицу было так далеко, когда она могла поговорить с кем-то и не чувствовать страха, когда могла прижаться к Кадзу и забыть обо всём… Страх страхом, а выспаться нужно. Кто же станет слушать принцессу, засыпающую на ходу? После того, как она немного помедитировала (возможно, последний раз в этих стенах), Мэй легла на бок, уткнулась носом в стенку и только-только закрыла глаза, как услышала тихий голос Сино-Одори: – Просыпайся, лисичка. Пора. Поднимайся, принцесса Хаттори. Время идти вперёд.