За курение

Мы пошли за грибами. Август месяц: жара немного спала, комары подохли, на деревьях появляются первые желтые листья… Красота! Единственный минус: на свежем воздухе курить хочется – жуть! А мы с Сашей договаривались, что бросаем. Нет, он-то бросил. За две недели я ни разу не видела, как он курит, и не чувствовала от него запах дыма. Но вот мне так легко избавиться от пагубной привычки не удалось. При нем я, конечно, не курила, но на работе, на остановке, пока жду автобус, или, например, в гостях у подруг… Святое дело! В общем, теперь, на свежем воздухе, мне уже сильно хотелось найти укромное местечко и там подымить. Это, в принципе, было несложно. Тайга большая, кустов много… Да и мы с Сашкой специально разделились, чтобы обследовать бОльшую территорию. В детстве я каждое лето проводила в подобном лесу и научилась там ориентироваться, поэтому Саша за меня не волновался. В итоге мы шли метрах в тридцати друг от друга и перекрикивались только, если находили какое-то большое скопление грибов. Ну, как не воспользоваться случаем? Еще какое-то время я выжидала – из осторожности. Потом убедилась, что Саша далеко и меня не видит, засела в канаве и по-партизански скурила первую за день сигарету. Хорошо! Сделав свое грязное дело, тщательно потерла руки травой, чтоб не было запаха. Потом претворилась, что нашла какой-то гриб (собственно, потому и пропала из виду, засев за кустами), и, как ни в чем не бывало, пошла дальше. Однако, прошел час, и мне опять захотелось травануться никотином. Отыскав глазами Сашку, я убедилась, что он далеко, и решила повторить свой подвиг. Все равно потом никаких следов не останется! Надо только постоянно тереть в пальцах траву, жевать найденные в лесу ягоды костяники и запивать их водой из бутылки. Даже если захочет меня поцеловать – не заметит! В общем, я опять засела в кустах и с удовольствием выкурила еще одну сигарету, получая дополнительный кайф от того, что делаю нечто запретное, и мне это сходит с рук. Сашка ведь совсем близко, а ничего не замечает! На обратном пути я была уже полностью уверена, что моя схема «притворись, будто нашла грибы, сядь в кустах и дыми спокойно» работает. И, подумав, решилась на третий заход. Последний – потом поедем домой, и до понедельника покурить уже не получится. Оглянулась в поисках Сашки. Его почему-то нигде не было, хотя еще минуту назад я видела его на соседнем пригорке. Может, сам нашел грибы и наклонился? – Саш, ты где? – на всякий случай позвала я. Он не ответил. Подождав несколько секунд, я махнула рукой и спустилась в какую-то канаву. По идее, надо было сначала понять, куда он делся, а потом уже курить… Но до машины оставалось идти всего минут десять-пятнадцать – впритык, чтобы запах табачного дыма выветрился. Ладно, подумала я. Рискнем! Вновь огляделась и чиркнула зажигалкой. Третья сигарета за день уже не казалась такой вкусной, дым стал горчить и царапать горло. Но я не останавливалась, понимая, что потом, когда действительно захочется, мне такой возможности не дадут. Лучше уж впрок запастись никотином, пока никто не видит! Однако, не успела я скурить и половину, как откуда-то сверху раздался тихий голос: – Думал, мы вместе бросили. От неожиданности я выронила бычок, подняла голову и во все глаза уставилась на Сашку. Он стоял у самого края моей канавы. Надо же, подкрался незаметно, как тот песец! И как давно он за мной наблюдает, хотелось бы знать? – Это ведь сегодня уже не в первый раз, да? – подходя ближе, спросил он. Поднял из травы окурок и тщательно затушил его о землю. – Пачка с собой? Вздохнув, я вынула из кармана пачку и зажигалку. Протянула ему. Встала, виновато опустила глаза. Что тут скажешь? Отнекиваться глупо – он только что видел, как я дымила. Искать оправдания тоже – сама неделю назад говорила ему, что «больше ни-ни, завязываем, и да здравствует ЗОЖ»… Свести это в шутку? А как? Сам-то он, давая мне слово, никогда не шутит! И бросил эту пагубную привычку раз и навсегда. Хотя ему, наверняка, тоже было непросто… – Ух ты, почти пустая! – хмыкнул Саша, заглядывая в пачку. – За день ты бы столько не выкурила. Значит, уже давно мне врешь? – Извини, – пробормотала я, ниже опуская голову. – Ты ведь сама хотела бросить! – Хотела… Но не смогла. Минуту он смотрел на меня: внимательно, будто пытаясь прочесть что-то на моем лице. Потом вернул сигареты, вздохнул и пожал плечами: – Ладно. Это, собственно, твое дело. Повернулся и пошел в сторону машины. О, нет! Это уже плохо! Если он вот так, молча, уходит – меня потом игнорируют несколько дней, а то и недель! – Саш, ну прости! – я догнала его и схватила за локоть. – Не получилось у меня так легко бросить! Но вообще-то я мало курю, за день штук по пять, не больше! А теперь совсем не буду! Честно! – Думаешь, я поэтому злюсь? – холодно спросил он. – Ну... Нет, не только. Еще за обман… – Слушай, – он вздохнул и все-таки повернулся ко мне, – хочешь курить – кури. Я тебе не хозяин, запрещать не буду. Однако, если мы даем друг другу слово, и ты его не держишь… – Я все понимаю, прости! – опять взмолилась я. Он опять красноречиво вздохнул, посмотрел на мое испуганное лицо, нагнулся – и отломал от ближайшего куста длинный прут. – Вот. Собери еще штук двадцать таких же и принеси к машине. Тогда поговорим. У меня похолодели пальцы. Но вместе с этим я почувствовала дикое облегчение: Саша ненавидит, когда обманывают, пускай даже в мелочах, иногда неделями со мной не разговаривает из-за этого. Но, если ситуацию можно решить одной приличной поркой – все не так погано. Явно лучше, чем пытка игнором! Минут десять я ходила по лесу и отламывала прутья. С ботаникой у меня всегда было не очень, поэтому я не отличала друг от друга половину здешних деревьев, но старалась, чтобы прутья были тонкими и гибкими, как тот, что показал Саша. Пока я ходила за первой порцией, он достал из багажника пакет соли, видимо, специально заныканный для такого случая. Высыпал в литровую бутылку с водой, взболтал и вылил на полотенце, чтобы оно пропиталось. Молча взял у меня прутья, сел на траву и стал срезать с них листья и почки. А потом заворачивать в мокрую соленую ткань. – Этого мало, надо еще столько же. Вон, ива растет – наломай с нее! Но, до того, как пойдешь… Сними, пожалуйста, джинсы и трусики. Я удивленно подняла на него глаза. – Обувь и куртку можешь оставить, – милостиво разрешил Саша и, не добавив ни слова, опять занялся прутьями. Значит, он серьезно. Я нервно сглотнула, но подчинилась: открыла дверцу машины, сняла ботинки, а потом, выдохнув, избавилась от штанов и белья. Села на заднее сиденье, чтобы снова обуться, и опять нервно сглотнула, когда моя голая попа коснулась кожаной обивки. – Давай быстрее! – скомандовал Саша. – А то мы так до темноты провозимся. За остальными прутьями я шла, буквально содрогаясь от мысли, как меня будут ими хлестать. Стоило протиснуться между кустов и задеть голым бедром одну из ветвей, как я тут же представляла, что это розга, и невольно отдергивалась, поджимая дрожащие ягодицы. Но прутья все же собирала. А потом относила Саше. Он, конечно, видел мое выражение лица, но его это, казалось, ничуть не беспокоило. Когда розог накопилось достаточно, он кивнул и похлопал рукой по траве рядом с собой, чтобы я села. Вручил мне моток шнура: – Связывай готовые прутья в пучки, пока я их обрабатываю. Штук по пять. Вот, я уже отложил тебе самые короткие – они для первого пучка… Посмотрев на эти «самые короткие», я невольно поежилась. Каждый был мне по локоть! О «длинных» и говорить не стоило – они вообще были сантиметров по семьдесят… Ну, все, прощай, моя задница! Ты служила мне верой и правдой. От понимания, что все эти розги готовятся для меня, что Я САМА для себя их готовлю, тряслись руки, и делалось трудно дышать. Я не могла сидеть спокойно: ерзала, кусала губы, вздрагивала от щекочущего прикосновения травы к обнаженным ягодицам… Вязать пучки у меня получалось медленно, мокрые прутья то и дело выскальзывали из дрожащих пальцев. Я прямо-таки чувствовала, как потом они будут хлестать по моей голой попе, оставляя розовые полосы… Саша меня не торопил. Терпеливо дождался, пока я закончу. Потом вынул из багажника свернутое одеяло и постелил его на упавшее дерево. Кивнул: – Иди сюда. Я медленно положила последний связанный пучок рядом с остальными, поднялась и подошла ближе. Мне казалось, надо будет лечь на упавшее дерево, как на лавку – по вдоль. Да и высота была подходящая, где-то чуть выше моих коленей. Однако, Саша только хмыкнул, мотнул головой и велел мне устраиваться поперек, чтобы голова и ноги были внизу, а попка сверху. Мягкая желтеющая трава приятно холодила ступни. Я переступила с ноги на ногу, опять испуганно глянула на него… И все-таки перегнулась через массивный ствол. Теперь мои локти едва доставали до земли. Саша устроился сбоку, «оседлав» дерево по левую сторону от меня, чтобы замахиваться правой рукой. Легонько похлопал по оттопыренной заднице пучком розог. Провел по ней кончиками прутьев, мягко поглаживая, замахнулся… И хлестнул четко по центру! Я ойкнула и подскочила на месте. Вот черт, кто бы знал, что розги так бьют! – Саш, это реально больно! Я виновата, конечно, и готова к наказанию, но давай ты не будешь меня под хохлому расписывать, а? Мне же завтра на работу! – Ты в отпуске, забыла? – хмыкнул он, примериваясь для нового удара. – Но, если хочешь, мы в любой момент можем прерваться «на перекур»! Я опять чертыхнулась и опустила голову. За первым ударом последовал второй, не менее хлесткий. Потом третий. Четвертый... Меня подбрасывало от каждого щелчка, я ругалась сквозь зубы и семенила ногами, но вставать было пока нельзя – иначе не видать мне прощенья. Несколько минут мою попку без перерыва жалили звонкие и хлесткие стежки розог. Саша заходил то с одной стороны, то с другой, чтобы обеим половинкам доставалось поровну, потом велел мне чуть развести ноги – и взял пучок побольше. – Ты их все, что ли, собираешься использовать?! – взвыла я, получив им всего один раз и опять едва не подпрыгнув. – Да нет. Что останется – домой увезем. Буду тебя пороть по субботам, за недельные грехи, а то совсем от рук отбилась… – Издеваешься? Этого только не хватало! – Уже недовольна? – хмыкнул он, опять стеганув меня по попке. Потом перешел на другую сторону и хлестнул еще несколько раз, для проформы. – Ты за сегодня-то пока не все получила! Уверена, что хочешь со мной спорить? Вот прямо сейчас? О, нет, спорить с ним я не хотела! Саша никогда не порол меня просто так, без повода, всегда была веская причина. И всегда это было заслуженно. Справедливости ради надо сказать, что он и сам никогда не уходил безнаказанным. Правда, в его случае все было по-другому. Я могла загадать ему любое желание: будь то новое платье, поездка к моей маме или ремонт на кухне – и он безропотно все делал, потому что был виноват. Однако, если виновата была я… Причем, виновата настолько, что заслужила порку… То на полпути он никогда не останавливался. Драл так, чтобы задница у меня потом едва ли не в темноте светилась! А не закончить порку из-за моих жалоб для него значило – повестись на манипуляцию и позволить мне уйти от ответа. Поначалу я действительно пыталась манипулировать им: плакала даже когда не больно, просила остановиться, обещала, что больше не буду – и он почти сразу меня отпускал. Но потом я вновь делала то, за что меня наказывали. И, зная, что ничего серьезного не будет, опять принималась ныть. Сашка раскусил эту хитрость буквально раз на пятый и теперь, заметив хоть какие-то попытки давить на жалось, наказывал еще и за это. Причем, не только по заднице, но и по тыльной части бедер. Поэтому я старалась молчать и не провоцировать его лишний раз. – Тебе же лучше, – не прекращая хлестать, говорил он. – Чем больше прутьев останется на потом – тем меньше сегодня получишь! Или тебя сразу всеми? Я только мотала головой и охала после каждого удара. Меня секли еще минут десять. Под конец я уже не могла лежать спокойно: комкала в руках одеяло, дрыгала ногами и виляла попкой, на которую снова и снова опускались пучки прутьев, оставляя ноющие полосы. Очень хотелось прикрыться или вскочить, но я понимала, что тогда наказание только ухудшится. Поэтому просто лежала, кусая губы, и старалась не шевелиться. Ну, или хотя бы шевелиться красиво: прогибать спину, вставать на цыпочки, соблазнительно качать бедрами… А что – вдруг польстится и вместо порки захочет сделать со мной что-нибудь другое? Более приятное? В конце концов, это сработало. Саша сглотнул, остановился и мягко провел рукой между моих чуть разведенных ног. Сказал: – Не шевелись. Пучок прутьев упал на землю. Я услышала, как звякнула пряжка его ремня, и на мои ягодицы легли горячие ладони. Погладили, аккуратно сжали, массируя, чуть раздвинули… И на копчик полилось теплое массажное масло. Наверное, пузырек был у него в кармане… Капли стекли вниз, к беззащитно подставленному заднему проходу, и я почувствовала, как об меня трется полностью вставший член, размазывая, мягко кружа возле отверстия… А потом аккуратно входит. Сантиметр за сантиметром, заставляя дернуться, подняться на цыпочки и замереть на месте. Честно говоря, такой секс у нас был нечасто – в основном потому, что аппарат у Саши внушительный. Однако, в данный момент, после порки, я получала от этого какое-то извращенное удовольствие и сама подавалась навстречу. Когда он вошел до конца, то взял меня за волосы, крепко, но осторожно, заставив прогнуть спину. Развел коленями мои ноги, придавил – и стал вбиваться плавными размашистыми движениями. Теперь я не смогла бы вывернуться, даже если бы захотела! Меня буквально распяли на этом чертовом бревне: голова запрокинута, спина выгнута, ногами не пошевелишь, а в зад со всего маху засаживают совсем немаленький член. Мне даже вдохнуть толком не удавалось! Об исполосованную розгами задницу шлепали его бедра, и я тоненько скулила на одной ноте, принимая мощные, почти грубые толчки, достающие, казалось, до самого горла. Скребла руками по древесному стволу, жмурилась от невыносимого коктейля страсти, боли и удовольствия… Сашка, видимо, давно хотел сделать со мной что-то подобное. Он двигался, как отбойный молоток, не останавливаясь и не давая передышки. Только время от времени чуть замедлялся, толкаясь головкой члена у самого входа, чтобы я могла почувствовать именно эти моменты проникновения – но потом вновь засаживал мне во всю длину, переходя в какой-то дикий темп. Не знаю, сколько это продолжалось, наверное, минут сорок. А то и больше – когда ему хочется, он вполне способен драть меня часами, до полного изнеможения... За это время я кончила дважды, и перед глазами уже вовсю плясали черные точки – потому что сладостная пытка не прекращалась ни на секунду, а я все это время беспомощно висела вниз головой… По итогу, в машину меня пришлось нести на руках. Там я, кажется, отключилась. И пришла в себя только, когда мы выезжали на трассу. Попробовав сесть, я поняла, что это плохая идея – после «воспитательной беседы» мне было неуютно даже на мягком кресле. Отверстие ануса распухло и саднило, но основной причиной дискомфорта было не это. Медленно приподнявшись, я заглянула через плечо, осматривая следы порки. Они были… впечатляющими! Все ягодицы покрывала густая сетка малиновых рубцов, кое-где наливались темные синяки, даже на бедрах алели кривые полосы... Но хоть крови не было! В этом Сашка всегда был аккуратен, спасибо ему. Для нас обоих наказания до крови были чем-то действительно серьезным, на грани развода, и повода для них пока, слава богу, не находилось. Мелкая ложь и сигарета, во всяком случае, до этого явно не дотягивали. – Останови, Саш. Пересяду на заднее сиденье – там хоть на боку лежать можно… Он спокойно помотал головой. – Нет. Это еще не конец. – Что значит «не конец»?! – А то и значит. Вот, возьми, – он протянул мне пачку сигарет, – раскроши все, что там осталось, и высыпи табак на свое кресло. – А потом на этом сидеть?! Да нам же ехать еще минут сорок! – Тридцать. Но могу собрать по пути все светофоры и пробки – будет вообще полтора часа! – Саш, ты садист? Я и без табачной крошки под задницей сидеть не могу! Он остановил машину и, молча, протянул мне пачку. Посмотрел в глаза. Ничего другого не оставалось. Я растерла в руках сигареты, привстала – и густо накрошила табак и ошметки бумаги на сиденье. Туда же отправилась и сама пачка, разорванная на максимально мелкие куски. Но даже так садиться на этот колючий сор голой, покрасневшей, исполосованной розгами попой было жутко больно! Всю дорогу я чертыхалась, ерзала и пыталась найти удобное положение, но его просто не было. Как сидеть на крапиве... Когда мы въехали в город, Саша все-таки позволил мне надеть штаны. Но только до середины бедер, чтобы мою наказанную задницу по-прежнему колол табак. И лишь дома позволил отряхнуть его, как следует. Намазал мне кожу целебной мазью, уложил в постель, сам почистил собранные грибы и сам приготовил поесть. Когда несколько дней спустя я нашла в заначке сигарету, меня аж передернуло от одного ее вида. И я, недолго думая, выкинула ее в мусор.