Поле с подсолнухами

- Танджиро, ты еще не до конца вылечился? – Ренгоку появился точно из неоткуда, и Танджиро испуганно подскочил на месте. Он едва не упал с кровати, но крепкие руки Кеджуро удержали его. - Ренгоку-сан, что вы здесь делаете? Я думал, вы отдыхаете. - Ну, я быстро восстанавливаюсь, так что сегодня-завтра уйду на новое задание. - Ясно, значит, нам снова придется расстаться. – Ренгоку заинтересованно приподнял брови, видя невооруженным взглядом яркое разочарование на лице мечника. Ренгоку, конечно, вслух этого не скажет, но его сердце явно отреагировало на подобное. Он уже давно понял, что Танджиро удивительным образом умеет располагать и привязывать к себе людей, и Кеджуро лишь оставалось надеяться, что Камадо не успел глубоко пустить свои корни. - Я хотел предложить тебе пройтись. - Куда? – Заинтересованный блеск в вишневых глазах порадовал блондина. - Недалеко от «дома Глицинии» есть поле с подсолнухами. Сейчас самое время им расцвести. - Правда? Никогда не слышал. Танджиро быстро соскочил с кровати, путаясь в одеяле и оказываясь в очередной опасности упасть на пол, но уже знакомые руки тянут на себя. Танджиро упирается руками в чужую грудь, чувствует, как перекатываются под тканями натренированные мышцы, и поднимает голову. Ренгоку лишь весело хмыкает, и лицо опаляет горячий румянец – мечник мгновенно отпрыгивает, извиняясь. Но старшего эта ситуация, кажется, вовсе не заботит. Он хватает Камадо за руку и утаскивает к выходу. Единственное, о чем задумывается Ренгоку – всего на короткий миг – что рука парнишки слишком правильно ложится в его ладонь, будто была создана именно для его руки, будто Танджиро был создан для него. И ощущение его руки в своей дарило покой. Просто все органы, все шесть чувств разом успокоились, и буря превратилась в штиль. Когда они выходят на улицу, солнце больно режет обоим глаза, и Ренгоку – для Танджиро это навсегда будет загадкой – вытаскивает откуда-то соломенную шляпу. Плетеную вручную, с торчащими где-то соломинками и маленькими погрешностями, и Танджиро вдруг допускает мысль, что она была сделана самим Кеджуро. От шляпы пахло жженым сахаром и цветами, также, как и от рук старшего. Что часто казалось Танджиро странным. Для того, кто провел большую часть своей жизни на поле боя, Ренгоку пах слишком приятно. Чем-то всегда сладким и свежим, и теплым, будто Танджиро на миг мог вернуться домой, ко всей своей семье, и ощутить такое же тепло в груди, заполнить ею всю мерзкую пустоту, что разъедала внутренности. Его собственные руки пахли веревкой, потом и кровью. Хотя он провел гораздо меньше времени в тренировочном зале, снес меньше голов демонам, и все же его запах был отвратительным. - А вы? – Танджиро поднимает яркие алые глаза на старшего и видит на нем такую же шляпу. – Где вы их прятали? - Я оставлял их у входа в дом. - Но когда вы успели их взять? – Он хмурится, явно не припоминая момента, когда Ренгоку хотя бы на секунду дергался. Он бы заметил – их руки все время были переплетены. – В прочем, не важно. Вы уверены, что хотите пойти? Все-таки в прошлой битве вас сильно ранили. - Танджиро, если ты мне не веришь, ты можешь сам все проверить. – И распахивает легкую юкату, служившую на время лечения заменой формы. Танджиро заливается краской, отворачиваясь и прикрывая лицо руками. Душный воздух никак не помогал восстановить дыхание, и парень чувствовал, как поднимается его кровяное давление. Он делает глубокий вдох, сосредотачивается на дыхании, но картинка рельефного пресса и мощных грудных мышц никак не вылетает из головы, цепляет какое-то далекое – еще не до конца осознаваемое – желание и спускается в низ живота. - Танджиро? – Голос такой мягкий и низкий раздается прям у уха, и мурашки видимо ползут по всему телу. Он оседает в каждой клеточке, вибрирует и пускает волны удовольствия в мозг. - Простите! - За что ты извиняешься? Танджиро слегка поворачивает голову, и они соприкасаются щеками. Почему?.. Почему именно на Ренгоку его сердце так реагирует? почему именно с ним каждое движение становится настолько опасно и прекрасно? почему именно с ним Танджиро так спокойно и страшно одновременно? Так не хочется оплошать, так не хочется опозориться или выставить себя не в лучшем свете, чтобы Ренгоку не захотел увеличить дистанцию. Танджиро буквально изнутри раздирают противоречия. Хочется быть ближе. Чтобы утопать в блаженстве нежности и яркости собственных и чужих чувств. Хочется быть дальше. Чтобы не наделать глупых ошибок и успокоить мечущееся сердце. - Пожалуйста, просто пойдемте к полю. – Он оказывается за спиной Кеджуро и мягко подталкивает его, упираясь лбом в чужую спину и тяжело вздыхая. Надо сосредоточиться, успокоиться и взять под контроль ситуацию, в противном случае они расстанутся не на лучшей ноте. Дорожная пыль оседает в легких, и Танджиро растирает нос. От знойных лучей спасали широкие поля шляпы – парень думает обязательно потом отблагодарить Ренгоку за такой подарок (это же подарок, да?) – и закатанные рукава юкаты. Правда, загорелая кожа слегка покраснела под ярким солнцем, и Камадо попросил идти под кронами деревьев. В отбрасываемой ими тени было прохладно. Не так, конечно, как хотелось бы, но, по крайне мере, голова не плавилась, теряя остатки рассудка. Они присели на небольшой валун под раскидистыми ветками, и Ренгоку предложил воды. Стоило капле попасть Танджиро на язык, мозг тотчас же осознал, что хочет пить. И оторваться от фляги и оставить Кеджуро хоть немного требовало невероятных усилий. Но Камадо передал флягу, коснулся чужих пальцев и поднял неуверенный взгляд на блондина. Ему просто необходимо было знать, поедают ли Ренгоку такие же странные мысли и желания, как и его. Золотые глаза мягко улыбались, горели теплым светом, и Танджиро почему-то почувствовал, как все внутри успокаивается, находя положительный ответ. Он едва придвинулся к Ренгоку, пока тот допивал остатки воды, и взглянул вперед. Под склоном располагалась небольшая деревня, жизнь в ней кипела, люди жили и шумели. Камадо прикрыл глаза, прислушиваясь и пытаясь различить хоть какой-то шум, но единственное, что доносил ветер – шелест зеленой листвы и мерное дыхание Ренгоку рядом. Кеджуро скользит взглядом по расслабленной фигуре напротив, видит слегка подрагивающие ресницы и едва заметную улыбку, медленно вздымающуюся грудь, сложенные в замок мозолистые руки, вытянутые крепкие ноги и как мило Танджиро дергает пальцами ног. Еще тогда, в поезде, когда младший уснул у него на плече, Ренгоку почему-то показалось это правильным. Таким уютным и успокаивающим, что он сам не заметил, как снизил вечную настороженность и позволил себе попасть под влияние демона. Присутствие этого мальчишки с каждым разом вызывало все большее желание коснуться его. Ренгоку уже давно было интересно, какие на ощупь руки Танджиро, его темно-вишневые волосы, его губы. Его шрам. Его уши. Его шея. Ренгоку напрягся, отчаянно стараясь перебороть всколыхнувшийся неожиданный порыв. Он отвернулся, сжал челюсть и из последних сил взывал к своей силе воли. Надо думать о чем угодно, лишь бы не о Танджиро. Не о том, как тот близко. Не о том, каким беззащитным он сейчас кажется и какими манящими выглядят его губы. Нет. Ренгоку, нет. Кеджуро с силой кусает губы, впивается короткими ногтями в ткань юкаты, с ложным интересом рассматривает листья деревьев – и, господи, увидь кто его со стороны, точно подумал бы, что парень невероятно на кого-то зол. Вены на лбу вздулись от напряжения, ткань под пальцами натянуто трещит, и Ренгоку чувствует, как закипает кровь. А потом небольшой шорох, и чужие сухие губы легко, едва уловимо – это, скорее, могло сойти за галлюцинацию – коснулись шрама Танджиро. - Ренгоку-сан? – Танджиро касается шрама, он горит, и губы отчетливо ощущались на потерявшей всякую чувствительность коже. – Что? Вы? - Прости, Танджиро, не смог сдержать внезапный порыв. – Кеджуро смотрит непривычно серьезно, губы плотно сжаты, и воцарившаяся пауза заполняется проходящим мимо жителем деревни. Танджиро совсем не знает, как на это реагировать и что думать, зато его тело с завидным энтузиазмом пригоняет кровь к щекам и ушам, и парню на миг кажется, что из носа вот-вот пойдет кровь. Он, конечно, не невинная овечка и о любовных похождениях охотников на демонов и непристойностях знает. Тот же Зеницу постоянно любит приседать на ухо и рассказывать всякие пошлости. И пусть это был лишь незначительный, почти неуловимый поцелуй, но от Ренгоку. - Тебе неприятно? – Осторожно заходит издалека мечник, и каждая мышца в его теле напрягается сильнее. - Нет, не то чтобы. Просто, - Танджиро запинается, прикрывает шрам сильнее бессознательно, хмурится, и Ренгоку расценивает это по-своему. Он встает, кладет руку на рукоять меча – он часто успокаивал его в волнительные моменты – и зовет Танджиро продолжить путь. Но «Здесь уже недалеко» звучит слишком отстраненно, и Танджиро готов поклясться, что улыбка Ренгоку потеряла прежнюю теплоту. Его фигура с широкими плечами оказывается дальше, расстояние между ними постепенно увеличивается, потому Танджиро приходится делать больше широких шагов. Танджиро поднимает глаза к голубому небу, цепляется взглядом за редкие белоснежные облака, и дышит часто и тяжело. Восхождение на холм дается достаточно тяжело – его тело еще не успело вернуться в тонус, и все мышцы по ощущениям превратились в мягкие лоскуты ткани. Когда легкий ветер прохладным потоком бьет в лицо, Танджиро замирает: от Ренгоку перед ним пахнет сожалением и печалью. Настолько сильно, что нос обжигает этот запах, раздирает рецепторы изнутри. Это из-за поцелуя? - Ренгоку-сан, - Танджиро цепляется за влажную ткань на спине Ренгоку, мысленно просит того замедлиться, и парень, будто поняв его, останавливается. – Вы расстроились? Ренгоку опускает взгляд на мелкие камушки под ногами и гадает, стоит ли говорить правду. Не было повода лгать, правда, на кону стояли их хорошие дружеские отношения, но после даже такого простого и незначительного поступка – о котором Ренгоку, правда, не особо жалеет – он понимает, что одной «дружбы» для него будет маловато. Слишком сильно его тянуло к Камадо. Слишком сильно разрывали собственные чувства изнутри. - Если это из-за меня, то, пожалуйста, простите. Я ни в коем случае не хотел вас обидеть. – Он прячется в ложбинке между лопаток Кеджуро и чувствует, как резкий аромат грусти становится более сладким, приятным. Он, будто мед, заполняет весь рот, и Танджиро облизывает губы. Это запах…любви? От неожиданного осознания Танджиро стискивает Ренгоку в крепких объятиях. - Танджиро? Камадо ведет руками по чужой груди и чувствует ладонью, как сильно бьется сердце Кеджуро. Это правда? Он любит его? Его? Любит? - Танджиро, мальчик мой, если не перестанешь меня жамкать, клянусь, я за себя не ручаюсь. Но парень не слышит. Кровь пульсирует в ушах, руки ужасно потеют от нервов, и почти неуловимый запах возбуждения щекочет нос. Это заставляет Камадо смутиться сильнее – Ренгоку хочет его. И не просто хочет. А именно так хочет. Танджиро ведет ладонями вниз, чувствует напряженные межреберные мышцы, красивую талию – с каждым сантиметром запах похоти возрастает, наполняет теперь все пространство между ними, и Танджиро сам затруднился бы сейчас ответить, почему он это делает. Просто запах такой крышесносный, такой приятный, такой дурманящий, что пьянит мозг. Он буквально пьянеет с каждой минутой, руки ложатся на втянутый живот, медленно скользя вверх, к шее, пальцы нежно и неторопливо проводят по линии челюсти, и Камадо лишь на секунду застывает перед губами, но касается их. Тех самых губ, что несколько минут назад поцеловали его шрам. Горячий воздух накаляется, и парень делает большой вдох, но этого недостаточно – он задыхается, ноги дрожат, подкашиваются от яркого запаха желания Ренгоку разорвать на нем одежду и впиться губами в его губы, обхватить его член, яички и войти. Резко, быстро, без всех нежностей и лишних прелюдий. И из-за четкости запаха, Танджиро слишком ясно видит эти картинки, краснеет и вжимается в Ренгоку сильнее. Но вдруг пальцы чувствуют какую-то вязкость, и младший отрывается, смотрит на руку и видит красные разводы. - Ренгоку-сан?! – Танджиро мгновенно становится перед Ренгоку и видит дорожку крови, стекающую по носогубной складке. Паника вмиг наполняет вишневые глаза. – У вас кровь из носа!! Он порывается оторвать ткань от своей юкаты, чтобы вытереть кровь, но Ренгоку останавливает его, стирает ее один мазком пальца и улыбается. Теперь уже той самой теплой и полной добра улыбкой. - Я же сказал, что не могу ручаться за себя. Не провоцируй меня, Танджиро. - Простите, просто я почувствовал запах любви от вас, а потом не смог остановиться. – Он осторожно касается чужого носа, все еще красный и тяжело дышащий, и Ренгоку приходится уставиться куда-то вперед, лишь бы не представлять совсем неприличные картинки с Танджиро. - Так значит, ты знаешь. - Только что учуял. - Учуял? Забавно. - Ренгоку-сан, вы опять смотрите куда-то не туда. - Танджиро, ты же учуял, что я хочу с тобой сделать? – Ренгоку все же заглядывает парнишке в глаза и видит в них полную ясность. – Как мне при этом спокойно смотреть на тебя? Танджиро кусает щеку изнутри, мечется взглядом по лицу Кеджуро и сжимает ткань собственной юкаты. Он то не особо против, по крайней мере, сердце подсказывает, что не против – а сердце плохого не пожелает. Только язык не слушается, слюна весь рот заполнила, и, Танджиро был уверен, открой он рот, откуда хлынул бы фонтан. Но просто промолчать он не может. Не хочет. Камадо собирает остатки сил и мужества, запускает руку Ренгоку в волосы, касается его шеи и притягивает к себе. Целует нежно, неумело, позволяет языку Кеджуро проникнуть внутрь и сплестись с его. Цепляется за плечи, прижимается ближе – потому что еще секунда, и он рухнет на пыльную дорогу с солнечным ударом. Рука Ренгоку опоясывает его поясницу и крепко держит, не позволяет Танджиро отстраниться. Кеджуро напирает сильнее, понимает, что не сможет сейчас сделать ничего, кроме как целовать его. Целовать долго и голодно, пока этот мучающий голод хотя бы на чуточку не ослабнет. Но Танджиро сладкий – такой сладкий, как клубничный моти, и Ренгоку уже не хватит никакой выдержки оторваться. Потому что Танджиро сам его поцеловал, потому что сейчас прижимается так близко, что Ренгоку чувствует, как вставший член Камадо упирается ему в бедро, и – блять, всемогущие боги, - Ренгоку очень жалеет, что они сейчас не в доме Глицинии. Мало. Этого всего так мало. Ренгоку не может насытиться. Он отрывается всего на секунду, делает вдох и приникает вновь. Кусает губы Танджиро, оставляет мелкие поцелуи на щеке, челюсти, втягивает кожу на шее, и мальчишка стонет. Негромко, но этого хватает, чтобы Ренгоку все больше задумывался переместиться на траву. В принципе, неплохой вариант. Но что-то далекое, похожее на остатки разума, подсказывает, что Танджиро это не понравится. Блять, вот так всегда. Ренгоку больно прикусывает загорелое надплечье и опускает голову на дрожащее плечо парня. - Ренгоку…сан… - Танджиро усиленно пытается отдышаться, сжимает старшего в своих руках и чувствует, как шляпа медленно скатывается с головы, пока полностью не падает им в ноги. - Танджиро, мы можем вернуться в дом Глицинии? - Что? Почему? А подсолнухи? - Я хочу тебя. Очень. И не смогу терпеть слишком долго. – Танджиро поджимает губы и напрочь забывает, как дышать. Медовые глаза Ренгоку смотрели на него как-никогда любовно и умоляюще. Господи, стыд какой. Вместо ответа Камадо кивает и задерживает дыхание. Если он продолжить вдыхать запах Ренгоку, когда он так близко, его живот взорвется от возбуждения. Но когда Ренгоку подхватывает его на руки и использует огонь, чтобы ускориться, Танджиро прячется в изгибе его шеи и думает, что подсолнухи действительно могут немножечко подождать.