Пока не погаснут звезды

      Эвелин, почему ты так прекрасна? Почему твои волосы так чудесно лежат у тебя на плечах? Почему твой взгляд, даже когда ты грустна или весела, заставляет трепетать моё сердце и петь в душе только для тебя одной песни о твоей красоте?       — Агнес.       Она сейчас выглядит очень серьезной. Мы с ней едем по шоссе из Калифорнии куда-то подальше, мы сами не знаем, куда хотим отправиться. Я сижу за рулем, пытаюсь не уснуть и увидеть всё. Не хочется, чтобы мы врезались в дерево или в какого-то дикого зверя. Что будет со мной — не важно, я переживаю лишь за неё. За мой луч света, глоток свободы и ту, ради которой я готова пойти и сделать что угодно.       — Что такое? — я обеспокоена, ведь такой серьезной я видела её лишь пару раз. Самый яркий, который отлично сохранился в памяти — это тот, когда мы встретились. Безумно грустная и то же время серьёзная, словно мудрый старец.       Ева кусает свои прекрасные пухлые губы и она отводит взгляд. Она выглядит очень странно, словно думает, рассказать мне что-то или нет. Что же такое случилось? Она не рада, что мы все же смогли сбежать? Или жалеет об этом, а может о чем-то другом? Например, о том, что не попрощалась с Эриком, может быть с матерью. Да, они не были особо близки, Эвелин её, шибко, не любила. Прям как я своего отца… Странно, что она прекрасно знает, почему у меня такие отношения с родными, а её тайну я не знаю, хоть и догадываюсь.       Она ещё в детстве не ладила с мамой. Зато с мистером МакЛинном она проводила почти все время. А Эрик, хах, наоборот, он обожал мать. Мне было забавно наблюдать за ними, потому что у меня никогда не было каких-то весёлых перепалок за столом, я никогда не бежала к родителям, если у меня что-то случилось. А они так делали, они были счастливы. Потом мои родители решили переехать, я стала жить в Бостоне, чтобы потом мне было удобнее поступить либо в Гарвардский университет, либо в Массачусетский. Я должна была стать гением, как и они. Как и они закончить один из этих университетов, как они работать на скучной работе и там, как они, познакомиться с каким-нибудь, не знаю, Джоном, с которым я позже сыграю свадьбу. Но, хах, этому вряд ли быть. Я — не гений, как они желали. Я вряд ли смогу выйти замуж за парня, ведь влюблена в подругу детства. Я не хочу идти на скучную работу. Мне просто хочется… жить. Быть рядом с Эвелин, стать её опорой. Может, я не смогу быть для неё девушкой, но зато буду просто рядом. Остальное — не важно.       — Знаешь, — начала она. Моя милая звучала так грустно, что я сама чуть не загрустила, — Я всегда, почти с детства, считала, что являюсь разочарованием для своей матери. Я никогда не была такой же умной, как Эрик. Я никогда не была такой же послушной, как ты. Я всегда хотела бунтовать и поэтому была разочарованием. Только два человека не считали меня такой — это ты и папа.       — А как же Эрик? Он никогда не считал тебя… разочарованием. Ты всегда была для него дорога.       — Тогда какого черта он делал то, о чем я никогда не просила?! — МакЛинн приподнялась на сидении. Она не плакала, нет. Она не выглядела печальной. В её лице смешались боль и обида, любовь и ненависть, — Почему тогда он рассказывал все матери? — Ева села рядом и поправила очки, — Может, если бы он не делал этого, всё было бы лучше… Но это не важно.       Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.       — Так вот. Ты — уехала, а потом папа умер. В тот момент я осталась одна, со своим чувством, что являюсь главным разочарованием и думая о том, что лучше бы меня не существовало. Представь, ты бы дружила только с Эриком, может, потом вы бы так влюбились в друг друга, что никогда и не думали о расставании, а так же сейчас сидели рядом…       — Боже, прошу, не затрагивай тему моего расставания с ним… Я всё ещё чувствую себя ужасно из-за этого… — мне было очень тяжело принимать то решение. Когда он предложил мне встречаться, я не смогла отказать, так как очень хорошо относилась к нему и ещё думала, что не влюблена в Эвелин. Но потом, со временем, я отлично поняла, что влюблена в неё по-настоящему и что не могу встречаться с кем-то, кроме неё. Честно, хочу забыть об этих отношениях, словно их и не было, так как чувство, что я разбила Эрику сердце, не покидает меня и пожирает изнутри больше, чем запретная любовь к подруге.       — Ха-ха, прости, больше не буду. Ну ладно, постараюсь, — она хитро улыбнулась, как раньше, как обычно. Её улыбка заставила меня решить, что я сбежала не зря, я бы не смогла больше жить без неё, — И… Помнишь, ты как-то говорила, что считаешь себя разочарованием для родных? Ну, точнее, для отца.       — Да… Ведь это правда. Особенно после этого нашего побега. Думаю, мне никто из родных не простит того, что я буквально сбежала всего через пару месяцев после начала учебы и даже старшую школу не закончила.       — Так вот. Давай… Забьем на всех и попытаемся не быть разочарованием для самих себя?       Её предложение озадачило меня. О чем она говорит? Видимо, поняв моё непонимание, она добавила:       — Ну смотри. Я всегда старалась угодить матери, быть пай-девочкой, учится хорошо, никому не грубить и так далее. И это, скажем так, не делало лучше, а наоборот, хуже. Казалось, будто я не живу, а просто… существую. Существовать по чужой указке всю жизнь — полный отстой! В этом ты меня понимаешь. Ты ведь сама, фактически, сбежала из дома в Бостоне сюда, в Калифорнию, чтобы перестать жить по указке отца. Мы с тобой всегда жили так, как нам говорили. «Учись только на отлично, смотри, у тебя же брат так может и ты сможешь!», «Ты никогда не сможешь зарабатывать на жизнь музыкой, стань, ну не знаю, экономисткой», «Ты же девочка, ты должна любить классику, а не Nirvana». А теперь давай забьём на все это большой болт, отрастим яйца, чтобы противостоять всем и будем жить, делать, говорить так, как хотим мы! Ты согласна, Агнес?       Не знаю даже, что сказать… Её речь была такой пламенной и вдохновляющей, что я словно почувствовала запах свободы в закрытой машине. А может, это запах сэндвичей, что мы сделали в дорогу…       — Я… не знаю…       Я решительна. Я сама решила, что свой последний год буду учиться в школе Эвелин. Я почти сама приехала сюда, устроилась, но… мне сложно так быстро взять и откинуть все, что мне внушали ещё в детстве.       — Все нормально, Несс, можешь пока не не отвечать, — успокоила меня, достаточно мягко, Эвелин. Ах, почему она такая прекрасная… — Мне вот интересно, какое у тебя есть разочарование в себе? Я разочарована собой из-за того, что не смогла свалить отсюда раньше, что мне не хватило решимости. Но в то же время я рада, что не сделала это, иначе я бы не встретилась с тобой, хах. Забавно. А что насчет тебя?       — Хм, ну… Разочарована я в себе потому что не смогла внятно объяснить Эрику причину расставания…       — Хах, ну я могу понять тебя.       — Знаешь, я, наверное, согласна. Ну, в смысле, на твое предложение… — у меня немного покраснели щеки. Ох, как же неловко…       — Отлично! Я кое-что придумала…       — И что же это?       — Давай откроем окна в машине и закричим: «Иди на хрен, Калифорния!»?       — Ха-ха-ха, — я не удержалась от смешка, — Что же тебе такого сделала бедная Калифорния? — я понимала, что она больше имеет в виду городок, в котором жила всю жизнь. Наверное, «Иди на хрен, Калифорния» звучит лучше чем «Иди на хрен, наш мелкий городишка!».       — Да достала просто, — она уселась поудобнее и закинула ногу на ногу, попутно открывая окно со своей стороны, — Ну так что?       Я вздохнула. Хоть я и веду машину, а так же время примерно двенадцать ночи, я захотела поддержать её. Аккуратно приоткрыла окно и поглядела на Еву. Она прямо-таки светилась от радости и весело сказала:       — Насчет три кричим: «Иди на хрен, Калифорния!» и что-нибудь от себя, ага?       Я кивнула и набрала в грудь побольше воздуха.       — Раз…       Почти не могу оторвать от неё взгляд.       — Два…       Так хочется говорить только твоё имя.       — Три!       «Я так же разочарована в себе, потому что не могу сказать тебе о своих чувствах, Эвелин», — сказала я про себя.       — Иди на хрен Калифорния! Я буду жить, как хочу и слушать, что хочу!       — Иди на хрен, Калифорния! Мы открываем новую главу нашей жизни!       Мы кричали во все горло. Мы улыбались, словно дуры. Смеялись, а потом включили музыку. Я никогда ещё не чувствовала себя такой счастливой и живой…       — Мне очень понравилась твоя фраза про «новую главу жизни». О! Давай поедем в круглосуточный магазин? — её голубые глаза и веснушки прям горели огнём авантюризма.       — Эм, а зачем? — тихо спросила я.       — Я хочу покрасить волосы! Хочу синие пряди! А ещё в Вашингтон! Там родился Курт Кобейн. О! О! О! Давай еще в Лас-Вегас? Я хочу сфоткаться с чёртовым Элвисом Пресли!!!       — Аха-ха-ха-ха! Эвелин, до Лас-Вегаса мы вряд ли сможем доехать, ну, сегодня точно. До Вашингтона тоже. А вот до магазина без проблем. Я теперь тоже хочу волосы покрасить. Скажем, сделать розовые пряди.       — Тогда мы будем команда лузеров! Вперед, милая! На встречу приключениям и к новой жизни!       Вот так мы вдвоём решили кардинально поменять свою жизнь и прожить её так, как хотели сами.