Особенный

      Столики в VIP-зоне подсвечены голубым, и мой, естественно, самый козырный, прямо по центру. Передо мной, на девственно пустой поверхности, рокс с неплохим «Чивасом», который я периодически подношу к губам, смакуя терпкий вкус. Ненавижу ночные клубы, но Майки так соблазнительно трепетал ресницами, уговаривая меня, что пришлось уговориться. В конце концов, это не такая уж большая жертва с моей стороны, особенно если помнить, чем малыш со мной делится.       Отсюда мне прекрасно видны и изогнутая подкова барной стойки, у которой зависла стайка щебечущих девиц, и забитый потными извивающимися телами танцпол, и входная дверь с застывшими по боками глыбами охранников.       Снисходительно рассматриваю дергающиеся под музыку тела человеков, таких откровенно доступных, беспечных, не пуганных. Вспышки стробоскопов пульсируют в такт низким басам сабвуфера, выхватывая из полумрака изломанные в танце тела. Губы разъезжаются улыбкой, стоит лишь подумать о том, как легко я могу получить желаемое. Всего-то выпустить на мгновение силу, напитаться дикой энергией. Нетерпение разносится по телу кровью, пропитанной виски, и я почти прощаю Майку этот клуб и опоздание.       Оживленная возня у бара отвлекает меня от танцующих фигур, я перевожу взгляд на девчонок, и высокая блондинка тут же делает шаг вперед. Движется она неторопливо, явно рассчитывая на то, что мне хватит времени рассмотреть ее во всех подробностях. Длинные стройные ноги в черной юбчонке, едва прикрывающей бедра, медленно несут молоденькое тело к столику. Беленькая маечка с трудом удерживает завлекательно подрагивающие груди с торчащими сосками, светлая шевелюра локонами стекает на плечи, пухлые губки забавно надуты, а голубые глаза обещают весьма приятное знакомство.       Я улыбаюсь еще сильнее, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться: мы с ней похожи, как однояйцевые близнецы. Сегодня я тоже стройный голубоглазый блондин, правда, не такой длинноволосый, но это уже мелочи. На секунду задумываюсь, а не сменить ли личину, но тогда Майки меня не узнает, а начинать его окучивать по второму кругу влом, да и свыкся я уже с обликом нежного вьюноши.       Девушка уже рядом со мной, крутит в тонких пальцах сигарету, томно поводит плечиком:       — Не поможете прикурить?       Классика жанра — что сейчас, что двадцать лет назад подкаты не меняются. Я красноречиво поднимаю бровь, намекая, что передо мной нет ни сигарет, ни зажигалки.       Любопытно, какой у нее вкус, и я очень аккуратно пробую ее энергию, буквально капельку, но ей и этого хватает: переломившись в талии, она склоняется ко мне еще ниже, так, что из маечки выскакивают напряженные соски с нежно-розовыми ареолами и откровенно предлагает:       — Возьми меня.       Глаза у нее мутно-шальные, уже расфокусированные, согласные на все, что ни предложу. Отзывчивая девочка, послушная, покорная, раз ее так повело лишь от намека на мою силу. И энергия ее приятная, сильная, насыщенная возбуждением и немного страхом. Бойся меня, малышка, бойся, ведь я могу иссушить тебя за пару минут, а ты с радостью отдашься. Знала бы ты, кого так соблазняешь, с криком бы убежала. А может, нет. Может, еще быстрее возбудилась бы, ведь человеки любят сказки об инкубах.       Я как-то ради интереса изучал все, что обычные люди знают о таких, как я, и долго веселился. Кое-что было правдой, кое-что — полуправдой, но в остальном — влажные фантазии домохозяек. Да, в сексе нам равных нет, но трахаться ради того, чтобы не умереть, брехня чистой воды. Для инкубов секс — самый быстрый способ впитать энергию: не для того, чтобы банально существовать, а для того, чтобы найти ту особую, которая подарит тебе вечную жизнь.       — Нет, крошка, я занят, — выдыхаю ей в лицо и киваю головой в сторону: — Иди к нему.       Прости, но Майки ты не соперница.       Подкрепляю свою команду флюидами похоти, направленными прямо на нее и на симпатичного одинокого парня за соседним столиком, у которого явный стояк на демонстрируемые прелести. Она послушно сдвигается в сторону. Да, знаю, я неправильный инкуб, но мне не жалко, пусть порадуются. Я жду другого.       Тело передергивает непонятное волнение, я отвожу глаза от целующейся парочки и мужских рук на обнаженной груди блондинки. Упс, чуть перестарался.       Вовремя: кожей чувствую направленный на меня взгляд обалденно красивого мужчины в дорогом костюме, холеного и властного. Хищник в толпе овец. Его глаза сканируют меня через огромный зал, но в них не интерес, а желание убивать. Я его раньше не встречал, но тревогу чувствую моментально. Проблемы мне ни к чему.       Подхватываюсь с места, забыв про Майки, делаю шаг назад, но крепкая рука хватает за предплечье и с силой тянет назад. Я падаю на стул, не понимая, как мужчина так быстро оказался рядом.       — Я не прощаю тех, кто трогает мои игрушки, — от него фонит опасностью и скрытой силой, голос низкий, с рычащими нотками.       Инстинктивно считываю его ауру и понимаю, что он демон. Гребаный демон! А сразу ведь и не подумаешь: обычно вся эта Адова братия затянута в кожу и воняет бензином, а не нишевым парфюмом.       Инкуб заведомо слабее демона, это непреложный постулат нашего мира, в который человекам хода нет. Любой другой из моего племени уже давно прогнулся бы, подавленный его мощью. Но не я. Я же упоминал, что неправильный?       — Не понимаю, что вам нужно.       В голосе равнодушная скука. Я знаю, что он может устроить мне проблемы, вернее, попытаться, но и я не нежная фиалка. Думаю, даже демоны в курсе моего проклятья.       Демон способен физически уничтожить почти любого, распылить на атомы, сжечь Адовым огнём. Какое счастье, что на меня это не подействует! В эту минуту я искренне радуюсь своему проклятью или дару — сути это не меняет: я неуязвим, за небольшим исключением, но высшие демоны никогда не появляются в человечьем мире. Это знание стоит страха бросивших меня друзей, семьи, отдалившейся настолько, что иногда я с трудом вспоминаю их лица, гневных проклятий и обидных прозвищ.        Я — неправильный инкуб, способный без прикосновений, одной лишь силой мысли вытянуть энергию жизни практически из любого существа. Я давно научился контролировать свою сущность, но увы, меня по-прежнему ненавидят и боятся. Этот демон, кажется, еще не догоняет, с кем связался. Тем интереснее.       — Майки — моя игрушка, я заключил с ним договор, а ты мешаешь, — демон рокочет в лицо последнее слово, нависнув надо мной. Его рука сжимает мою ладонь в захвате, но меня больше занимает контраст его смуглой кожи с моей, прозрачно-белой.       — Эй, приятель, ты обознался! — пытаюсь соскочить, невинно хлопая ресницами, но получается не очень. С резким скрипом демон подтягивает стул ко мне поближе и садится рядом. Смуглая рука по-прежнему цепко удерживает мое запястье. Обжигает.       — Нет, обознался ты, когда связался с этим человеком, — угрожающе грохочет мне на ухо, а я пытаюсь сдержать смешок: наивная попытка испугать практически неуязвимого инкуба. Адреналин и виски дурманят голову, снижая осторожность. Специально провоцирую:       — А что за соглашение вы заключили с Майки? Вы его босс, да? — косить под дурачка выходит так естественно, будто дышать.       Несмотря на глупую улыбку, мой мозг со скоростью первоклассного компьютера обрабатывает информацию, которую я знаю о моём сладком мальчике. Я подцепил его с месяц назад в обычном банке: случайный клерк, подвернувшийся под руку, чтобы восполнить мою энергию. Пара долгих взглядов, пара прикосновений — и он сам прыгнул в мою койку. Хаос, да я даже силу не применял, так легко все получилось!       Я не рассчитывал на «долго и счастливо», пока не попробовал этого мальчика. То, как Майки отдается, горчащая сладость его энергии, такой вкусной и насыщающей, заставляет хотеть его снова и снова. Я знаю, что он не моя половина, но каждый раз словно магнитом притянут к его хрупкому телу. Иногда я с трудом подавляю желание высосать его досуха.       — Я его повелитель, — злобно рычит мне демон. О, я почти забыл об Адовом создании, сидящем рядом, задумавшись о милом Майки. А кстати, где он?       По-видимому, задаю этот вопрос вслух, поскольку демон щерится гримасой и отвечает:       — Майки теперь на коротком поводке. Ты думаешь, он за месяц из простых клерков в начальники взлетел из-за красивых глаз? У меня большие планы на эту душу. Забудь о нем.       У меня так громко щелкает в мозгу, что даже немного больно. Я медленно поворачиваю голову вбок, ловя его взгляд. Если демон заключил с ним соглашение, значит, накачивает мальчика своей энергией до краев. Мне абсолютно нет дела ни до человека, ни до демоновых планов, я просто хочу понять, на чью энергию подсел.       — Ты — идиот, если сам веришь в это. Майки не сможет устоять перед инкубом. Никто не сможет, даже ты.       Безумие, я знаю, дразнить демона, но мне необходимо ощутить его энергию, да и в конце концов, что он мне сможет сделать? Меня так просто не воспламенишь.       Черные, как бездна, глаза напротив расширяются, в зрачках яркими сполохами вспыхивает Адово пламя, и я понимаю, что крупно влип — передо мной высший, один из самых сильных, способный разметать меня молекулами за секунду без права возрождения. Ноздри точеного носа трепещут от ярости, его энергия льется мощным потоком, давит к земле, корежит мою человечью личину. Это больно. Сам понимаю, что бесполезно, но почти в беспамятстве поглощаю энергетический поток, разрывающий мое слабое тело.       Шок…       Чуть горчащая сладость, похожая на гречишный мед, наполняет меня энергией, я утопаю в ней, пью, смакую, насыщаюсь, возрождаюсь. Распахиваю мокрые глаза и вижу перед собой такой же ошалелый взгляд. Наши энергии переплетаются. Так не бывает, только не с моим везением! Столетия искать особенного, чтобы наткнуться на него во второсортном клубе. Высший демон и инкуб… эй, вы серьезно?!       Пространство вокруг нас искрит энергией, мощь её так сильна, что рядом с моим столиком мгновенно образуется пустота — человеки ничего не понимают, но инстинктивно убегают прочь, похожие на загнанных зверюшек.       Высший не долго думает — стремительно пересекает зал, таща меня за руку на буксире, распахивает первую же в коридоре дверь и вталкивает в приват-комнату. Я не сопротивляюсь, потому что у меня нет шансов ни убежать, ни подчинить демона своей инкубьей воле. Пусть делает что хочет, мне нужны доказательства того, что нет ошибки и этот высший — тот, кто разделит со мной вечность.       Чужие руки дергают меня вперед, впечатывают в мощную грудную клетку, губы без предупреждения впиваются в мой рот отнюдь не нежно. В бездну нежность!       Поцелуй как вспышка, как падение в Адов огонь. Меня удерживают на краю властные прикосновения. Я отвечаю всем собой, меня ведет от его мощи, вкуса, запаха. Похоть туманит мозги, и тело само выгибается, стараясь притереться поближе.       В четыре руки срываем друг с друга мешающие шмотки, не расцепляя губ. Пуговицы летят во все стороны, моя футболка трещит по швам от рывков, но это не важно.       Важно дотронуться наконец до его смуглой кожи, ладонями провести вниз по груди, сжать возбужденный член собственническим захватом.       Моя инкубья сущность воет от желания попробовать его на вкус. Я вылизываю языком сильную шею, медленно спускаюсь вниз, к темным напряженным соскам, играю с ними языком, слегка прикусываю, вызывая тихий рокот в груди. Весь мой опыт, вся моя страсть только для тебя, единственный.       Гибкой змеей оплетаю его тело, скольжу ниже. Прошу, не двигайся, дай мне узнать тебя! Демон не сопротивляется, только тяжелое горячее дыхание с хрипом рвется на волю да сжатые кулаки показывают, каких сил стоит ему подчиниться моему желанию.       Поднимаю глаза вверх и тону в пламени огненных зрачков. Он на пределе. Я и сам не хочу тебя мучить, мой демон.       Губы легко прикасаются к головке — крупной, шелковистой, багровой от крови, впускают ее внутрь, в жадно распахнутый рот. Неторопливо вбираю его все глубже, посасывая и смакуя, до конца. Он сладкий и горький одновременно, пьянит и срывает тормоза как молодое вино, и я начинаю быстро двигаться, пропуская член прямо в горло. Я знаю, как красиво смотрятся пунцово-алые губы, растянутые вокруг мощной плоти. Его ладонь на моем горле чувствует движение ствола, и он рычит от моей покорности. Я не могу сдержать коротких стонов, подчиняясь его рукам. Впервые в моей долгой жизни отключаю мозг во время секса, не анализирую, не направляю, просто чувствую желания партнёра как свои.       Резкий рывок наверх — и я звездочкой распластан на удачно подвернувшемся диване. Он маловат и неудобен, но кого волнуют такие мелочи, когда демон набрасывается на мое беззащитное и на все согласное тело. Губы и руки повсюду, нежат, сжимают, ласкают бледную кожу, расцвечивая ее алыми следами. Так непривычно быть объектом страсти, от инкубов ждут совсем другого, но он особенный.       Он — воин и захватчик, он берет свое по праву, накрывая мой член своим ртом. Не сдерживаю криков наслаждения, подбрасывая бедра вверх в попытке продлить то обжигающее чувство, стремительной волной накатывающее на меня.       Дыхание сбивается до хрипа, до скулежа, когда случайно поднимаю взгляд и вижу наши отражения в зеркальном потолке. Долго я так не продержусь.       Демон мгновенно считывает мое состояние: со смачным звуком выпускает изо рта мой напряженный пенис, садится на колени, раскрывает до упора и руками подхватывает мои бедра. Его головка упирается в мой анус, но почему-то медлит. Нетерпеливо ерзаю, намекая, что уже можно, ну пожалуйста, возьми меня, сделай своим, но он поднимает голову вверх, я — за ним.       В зеркале отражается мое белоснежное тело, испещренное краснеющими метками, покорно раскрытое перед ним, такое нежное и маленькое по сравнению с его огромно-смуглым, почти насаженное на багровый член. Вид настолько откровенен в своей порочности, что я буквально истекаю смазкой. Я знаю, чувствую, что он тоже еле сдерживается. Наконец, налюбовавшись, опускает взгляд, смотрит мне прямо в душу и на толчке выдыхает:       — Кратос*…       Дыхание перехватывает от внезапной боли, когда член до конца, до звучного шлепка рывком входит в мое тело. Мозг взрывается сиреной: демон открыл свое истинное имя, а значит, признал меня особенным, подарил власть над собой.       Инкубья сущность моментально подстраивается под немаленький размер, гасит боль искрами возбуждения, поэтому второй толчок дарит уже наслаждение.       Он двигается быстро и ритмично, натягивая мое тело на себя, пышет Адовым огнем, обжигает мои ладони смуглой кожей.       Моя энергия нескончаемым потоком льется вовне, ничем не сдерживаемая, сплетается с его огненным вихрем и обрушивается на наши соединенные тела, стократно усиливая ощущения. В этот момент сливаются наши вечные души. Я вою в голос от пламени, сжигающего плоть, я плавлюсь и теку от наслаждения, которое впервые так полно накрывает мою сущность, и взрываюсь сверхновой, освещая все вокруг ярким сиянием и постепенно опадая сверкающими искрами.       Когда я наконец могу дышать и сознавать себя в пространстве, мое тело лежит на Кратосе, под ухом гулко-равномерно бьется сердце, широкие ладони нежно гладят мою спину. Приподнимаю голову и утопаю в его взгляде.       Установившаяся связь исправно передает мое робкое счастье, мои сомнения и страх быть отвергнутым, но он только улыбается.       Меня окутывает поток такого обожания и восхищения, что перед глазами все расплывается. Так на меня смотрела мама очень давно, еще когда никто не знал, что я чудовище. Но он же знает!       Зачем высшему неправильный инкуб, с которым навсегда? Проще избавиться, чем выстоять против всех. Это ему подвластно.       Кратос осторожно смахивает мои слезы с ресниц и целует так нежно, так правильно, что я сразу верю — я ему нужен, я необходим, мы на двоих разделим вечность — рука в руке.       — Амас*, — выталкиваю непослушными губами истинное имя из сжавшейся гортани, впервые за столетия делясь его звучанием с другим, добровольно даря власть над собой... но мне не страшно.       Укутанный коконом нашей связи, согретый и защищенный родными руками, я ничего не боюсь.