Сдача сессии

Пролог

Моя жизнь всегда была заурядной. Никогда не могла похвастаться каким-то интересным или скандальным событием. Но всё изменилось, когда я перешла на второй курс. То, что раньше было только в новостях, случилось и со мной. Переспать с преподавателем за оценку… Вроде бы, что за бред. В современном мире, где у каждого есть камера и диктофон в телефоне, в эпоху феминизма, что учит девушек верить в себя и не боятся заявить о насилии. В конце концов, в моей жизни, где подобные вещи были за гранью окружения моего окружения, произошло это. Первые тревожные звоночки появились летом, на практике, на которую пришёл старший курс. Тогда я сидела на галёрке среди парней-одногруппников. Листала инстаграм, как услышала разговор одногруппниц с девочками постарше. Говорили они о преподавателе, что будет вести у нас один год. «Он жёстко валит. Чтобы сдать нужно прям учить-учить. Но у девочек есть возможность сдать не с шестого раза, как это иногда бывает, а с помощью бани», — сказала тогда одна из них. «Мне он предложил провести вечер с ним. Про баню и секс прямо не сказал, только про вечер. Но я сказала, что пришла сюда учиться, а не заниматься непонятно чем. Он покраснел и отпустил меня», — рассказала другая. С одной стороны я не поверила, а с другой стало интересно, реально ли есть подобные извращенцы.

Первая пара

Самая первая лекция началась очень оптимистично. Сначала преподаватель опоздал на десять минут, потом на мгновение заскочил, чтобы положить вещи на стол, а потом снова пропал на полчаса. Тогда я подумала, что это идеальный препод. Какой дурой я была. Когда Стефан Богданович вернулся, он тут же начал объяснять, как будут проходить его пары. Если быть коротко — всё в наших руках, всё на наше усмотрение, но конспект должен быть. И, резко и громко положив руку на стол, сказал, что класть хотел большой и толстый на другие предметы. Потом началась сама лекция. Преподаватель не боялся выражаться, пошло шутить. Но объяснял он действительно хорошо и быстро. Всё запоминалось с первого раза. Конспект нужен был чисто для галочки, так как информация оставалась в голове. Вот только я чувствовала себя некомфортно. Столы были поставлены полукругом, из-за чего каждый нас был на виду. А я ещё среди мальчиков выделялась. И когда взгляд Стефана переходил на меня, я не могла ни держать зрительный контакт, ни сидеть спокойно, ни думать. А ему это похоже нравилось. Нравилось, как я начинала всё время менять позу, чтобы стать более незаметной, так как чувствовала иголочки неуверенности. Но иногда, когда поднимала глаза, я могла заметить, как он рассматривал моё или чужое тело, оценивая и раздевая его. Никогда раньше не могла понять, как это раздевать взглядом. Но на той паре я прочувствовала это на себе и поняла сполна. Это такое давящее чувство… Такое впечатление, что человек не только залазит в голову и душу, а и под одежду, рассматривает фигуру, нижнее бельё и оценивает каждую складочку и шовчик. Он будто органы перебирает и ставит ценники на них. Мне было тяжело, душно и неприятно сидеть на лекции. Благо, она довольно быстро закончилась. Как потом оказалось, все мои одногруппницы чувствовали себя также. Первая пара как смена сутенёра. Новые девочки — новые ощущения.

Первая практичка

Пара, не считая напряжения, что витало вокруг девочек, началась как и в прошлый раз. Стефан Богданович опоздал, потом появился на минуту и исчез ещё на минут двадцать. Но когда вернулся… Мы офигели, как быстро и оперативно он опрашивал нас, но при этом он не отрывался от телефона. Всё время что-то клацал и смотрел. В этот раз столы были поставлены по нормальному. Я сидела за широкой спиной одногруппника, что закрывала меня от редко брошенных взглядов преподавателя. Чувствовала себя хоть немного защищённой. Знала, что ничего Стефан мне не сделает, но всё равно нервничала. Но вот пришла очередь моего вопроса. Я подняла руку, чтобы дать понять, что буду отвечать. — Хорошо, только давайте вы все будете вставать, а то кажется, что со мной призрак разговаривает, — сказал преподаватель. Блядь. Я думала просто немного отклониться, чтобы нормально рассказать тему, но пришлось встать. Благо, всё его внимание было в телефоне. — Маркетинг, бла-бла, то-сё… Я говорила заученные слова, как заметила то, как лицо преподавателя изменилось. На харе (по другому я не могу назвать то, что видела) появилась улыбка, а он сам покраснел, начав тереть глаза. Потом он сделал жест, будто хотел нам показать экран телефона, но сам себя одёрнул: — Нет, вам пока рано видеть такие мемы. И какие же там мемы, раз нам рано их видеть? Мы тоже улыбались. Но это из-за смущения преподавателя. Он не мог успокоиться, хихикал и ещё больше краснел. Это было странно. Аж стало интересно, насколько извращенские вещи он там смотрит, интересно, насколько он мерзкий. Выждав момент, я продолжила говорить. Мужчина бросил на меня взгляд, будто я помешала ему насладиться мемом, но через секунду изменился, оценивая мой внешний вид. И будь проклята моя голова, которой стрельнуло с утра надеть юбку карандаш и подчёркивающую формы кофту. И как же противно мне стало от самого себя. Приду домой, сразу побегу в душ.

Книга

Физрук снова обнаглел и, сговорившись с уборщиками, сказал, чтобы мы брали мётла и гребли листья. Я не горела желанием делать не мою работу. Ни в контракте не было прописано этот пункт уборки территории, ни в трудовом договоре уборщиков не было о эксплуатации студентов, поэтому это не мои проблемы. Я просто ушла в корпус, ожидать следующую пару. На «энку», как и на физру, мне плевать. На этаже были диванчики, где я и приземлилась. Достав книгу, которую таскала с собой уже неделю, начала читать её. «Краткая история времени» шла не так бодро, как я рассчитывала. Приходилось силой пробиваться сквозь текст. Благо, никто и ничто не отвлекало, так как пара была в разгаре. Редкие шаги людей были где-то там, в конце коридора. — Девушка, прогуливаете? — Услышав знакомый голос, моё сердце забилось быстрее. Это адрессовалось мне. Только Стефан обращался ко мне так. — Да, — быстро подняв голову, ответила я. Преподаватель держал в одной руке стаканчик кофе, а во второй телефон. — Хм, — посмеялся он. — Хотя бы честно. Книга интересная? Я не могла не ответить ему. Нельзя показать свои нервы, неприязнь или заминку, а иначе буду для него глупой и слабой девчонкой, которую можно подловить и сломить. Да и странно будет проигнорировать его в этой ситуации. — Я бы сказала, три из пяти. — Понятно, — в этот момент ему позвонили. Я облегченно выдохнула, когда Стефан Богданович ушёл по своим делам.

Сентрябрь-октябрь

На удивление, на следующих парах Стефан Богданович не смотрел на нас, будто уже раздел всех девочек и готовился поочередно взять своё, жестко и грубо. Да и моя подруга успокаивала меня тем, что якобы у него должна быть «студенточка», чтобы слать такие взрослые мемы. Поэтому я в безопасности, я не в его вкусе, я слишком заурядная. Такие мысли пыталась вбить сама себе. Но всё равно тревожность росла в геометрической прогрессии перед каждой его парой. Снова появились проблемы с нервами, которые пришлось решать травяными настойками.

Ноябрь–декабрь

— Был такой комик, который однажды сказал, что раньше, чтобы увидеть жопу, нужно было отодвинуть трусы. Сейчас, чтобы увидеть трусы, нужно раздвинуть жопу. Мы оценили эту шутку. Не каждый день преподаватель говорит такое, чтобы объяснить материал об изменчивости чувства морали в обществе. Подруге тоже понравилась шутейка, когда я написала ей об этом случае. Мой не совсем осознанный из-за успокоительного ум тоже позволил посмеяться с юмора. Все потихоньку начали забывать о развращённой натуре Стефана. С ним стало легче держать зрительный контакт. Может мы просто привыкли к его взгляду. Девочки больше не боялись надевать юбки или платья. Но не я. Меня преподаватель отталкивал, хотя я уже спокойнее реагировала на него. И как же не хотелось ни смотреть на него, ни сидеть на его парах, ни пересекаться с ним в коридоре, но это было неизбежно. Все мои мысли были заняты Стефаном. Каждая шутка и разговор с подругой сводились к тому, что я буду сдавать сессию в бане. С одной стороны это были лишь забавные шутки, у которых не было и шанса на реальное исполнение, а с другой я хотела забиться в угол и, обняв колени, плакать, закинувшись лекарствами для нервов. Вот только чем дальше я садилась на парах, чтобы спокойней чувствовать себя, тем чаще преподаватель поднимал меня для ответа на вопросы.

Карты

Был день выбранных дисциплин. У каждого человека сегодня были свои предметы со своим расписанием. У меня было двухпарное окно. У некоторых одногруппников тоже не было занятий. Мы собрались на этаже, где были столы, решили поиграть карты, которые были у большинства из нас, в попытке скоротать время. Мафия, пеньки, очко и вот наконец классика — дурак. Мы были в самом разгаре игры, когда сначала один, а потом все остальные волной начали здороваться с кем-то. Я повернулась и увидела Стефана Богдановича. Естественно, пришлось и мне сказать «Доброе утро». — Нашли где играть, — сказал он в ответ. Но не со злостью, а со смешком. Это он ещё не знает, что это мои карты. — Интересно, он эти стаканчики кофе вообще из рук не выпускает? — Спросила одногруппница, провожая преподавателя взглядом.

Девушка с татуировкой дракона

— Вы смотрели фильм «Девушка с татуировкой дракона»? — Спросил Стефан Богданович, откидываясь на спинку стула. Мы молчали. Я столько слышала об этом фильме и книге, но руки никак не доходили посмотреть. Думаю, у многих также. — Ладно, что вы сейчас смотрите? — «Игра кальмара», — тут же ответили некоторые. Про «Боруто» я промолчала. — А про что этот сериал? Почему он так интересен и популярен? Он сейчас везде, но я никак не могу посмотреть. — Бедным людям предлагают сыграть в игры, чтобы выиграть много миллионов вон. И кто проигрывает — умирает, — объяснила одногруппница. — И что, такое есть в реальной жизни? — Преподаватель прокрутил стаканчик кофе так, чтобы логотип смотрел на него. — Пока нет, — ляпнула я, пока другие говорили именно про игры, а не про саму концепцию. Мой мозг не сразу осознал, что сделал язык, так как я втыкала в стену за Стефаном, наслаждаясь послевкусием лекарства, которое никак не могло исчезнуть. — Правильно девушка сказала, пока нет, — подметил мужчина, пристально смотря на меня. — Ну ладно. Советую посмотреть девушку с тату дракона. Там два фильма — скандинавский и американский. Я советую американский, — он хитро улыбнулся, — так как там хорошо показаны некоторые темы, которые есть в плане лекции. Я, как человек надеявшийся на халявные баллы, что мы потом обсудим фильм на паре и это выйдет в плюс для меня, пришла домой и включила его на ноутбуке. Как хорошо, что не на телевизоре. Там я ничего не увидела по предмету, но вот моменты изнасилования… Я кажется поняла, что Стефан любит в постели и какой момент фильма его любимый. Те минуты я просто смотрела с офигевшим лицом и не могла понять, как такое можно было сказать нам смотреть. На следующий день многие одногруппники рассказали веселую историю о том, как они смотрели фильм и в самый «нужный» момент к ним зашли родители.

Консультация

— Значит так, сейчас я назову фамилии тех, у кого не хватает баллов до шестидесяти, — Стефан Богданович начал зачитывать фамилии отстающих. Их было много. Среди них была и я. — Вы можете набрать недостающие баллы на экзамене тридцатого декабря, но не не факт, что вы сдадите его и с пятого раза. Максимум пересдач, которые у вас есть, — шесть. Но вы можете немного добрать баллов с помощью доклада. Выберите тему, выучите и расскажите её пятнадцатого декабря. Это уже по желанию. Жду вас в своём кабинете. Как бы я не плакала, как бы не билась головой об стол, но я выучила тему. Это было просто необходимо, чтобы даже с помощью экзамена набрать проходной минимум. Мне так не хотелось по сто раз ходить на пересдачу и видеть Стефана… Быть с ним лицом к лицу… Мне просто нужно побыстрее сдать всё и отдохнуть от него. Хотя, в последнее время он не смотрел на меня так, будто раздевал. Он охладел. Видимо, приближающаяся сессия прибавила студенточек для вечернего времяпровождения.

15 декабря

Очередь из тех, кто за кем будет отвечать, выстроилась задолго до моего прихода. Если бы не отпавшее колесо у маршрутки, я бы пришла раньше и не оказалась бы самой последней. Но… Это значит, что я буду со Стефаном один на один. Тот одногруппник, которого я буду «страховать» от неправомерных действий и намёков о взятке, сразу же после доклада сбежит в общагу за вещами, чтобы успеть на автобус домой. Я была бы не против этого, но почему именно сегодня и именно с этим преподом меня должны оставить тет-а-тет? Захотелось завыть после этой новости, но нужно было держать себя в руках. Я стояла под дверью кабинета и наблюдала за тем, как парень из кожи вон лез, так рассказывал свою тему, а Стефану было плевать. Он что-то клацал в ноутбуке и упорно игнорировал моё присутствие. Даже не поздоровался. — Хорошо. У тебя пятьдесят три балла. Если постараешься на экзамене, доберешь до семидесяти. Девушка последняя? — Это уже адресовалось мне. — Да. — Садись. Одногруппник быстро покинул нас. Я заняла его место. — Моя тема… — Начала была заученный текст, но меня оборвали: — Постой. Это всё хорошо, но скажи, ты понимаешь своё положение? — То есть? — Опешила я. — У тебя всего сорок баллов. Ты должна очень хорошо постараться, чтобы набрать проходной балл. Я уже не говорю о хорошей оценке. Кстати, на какой балл ты метишь? — На шестьдесят один, — мой голос чуть не сорвался от нервов. — Почему так мало? Ты девочка не глупая, насколько я помню твои ответы, ты понимаешь материал, — он немного наклонился ко мне, смотря в глаза. Вот тут уже нельзя было отводить взгляд. Вообще никак. — Спасибо, — прошептала. — Так, почему так мало? На стипендию не метишь? — У нас нет стипендии. — Во как, — его нога протиснулась между моими. Я сделала вид, будто ничего не заметила. — Скажи, а ты не хочешь балл побольше, нежели у других таких же отстающих? Неужели самой не неприятно получать так мало, когда можно получить больше? — Да как-то не горю желанием, — как бы не пыталась аккуратно отодвинуться или слиться со стулом, ничего не получалось. В животе появились спазмы. Начало мутить. Не знаю, из-за тревоги это или из-за отвращения. — Я видел, как некоторые выскочки подрезали у тебя вопросы и ты со старостой возмущались на тех выскочек на перерыве. Не хочешь вернуть те баллы? Вот оно. Так вот как предлагают переспать за какую-то выгоду. И что мне делать? Как реагировать? А вдруг я сейчас откажусь и он меня завалит? Вдруг он сделает так, что я вылечу из университета? Или пустит слухи о том, чего не было? А может он не о сексе? Нужно потянуть время. Мне нужно взять себя в руки. — Что нужно сделать? — Проглотив вязкую слюну, спросила я. К горлу начала подступать тошнота. — Не бойся, больно не сделаю, — он качнул ногой, из-за чего мои колени раздвинулись. Блять! Не может быть, чтобы это было действительностью. Не со мной. — Ну так что, согласна? — Хищный взгляд уставился на меня. Вот как он смотрел на нас. Как хищник на жертву, которую загнал в угол и которой некуда бежать. Тогда Стефан предвкушал свою власть над нами, а сейчас он наслаждается ею сполна. И он уже знает мой ответ, поэтому такой уверенный. Это так отвратительно и мерзко. Он старше меня где-то на десять лет, но какой же он… Педофил. Низко использовать бессильных студенток, чтобы остудить своё траханье. Но что я могу сейчас? Я такая же бессильная, как и другие его жертвы. Если я откажусь, какой шанс, что он не повторит со мной сцену из «девушки с татуировкой дракона»? Какой шанс, что он не допустит меня к экзамену или не завалит? Что я могу против него? У него же есть влияние и сила, раз за столько лет преподавания и таких предложений его не посадили и не уволили. Значит он умеет вывернуть ситуацию на свою сторону. Я не умею убеждать. Я проиграю, если вдруг дойдет до слухов. Нужно думать. Можно получить максимум пользы из этой ситуации. Взаимная выгода. Нет. Это отвратительно. Низко и грязно спать с преподавателем, чтобы эгоистично получить проходной балл, даже не высший. Но если я сделаю это ради кого-то, это не будет так мерзко? Пожертвовать собой ради других так благородно, но подходит ли это в этой ситуации? Грязь не перестанет быть грязью, если я обмажусь ею не для себя, а ради кого-то. Но если я спасу целую группу от пересдачи? А вдруг он и моим одногруппницам предложит «провести вечер» с ним именно из-за пересдачи? Я бы могла предотвратить это. Могла бы защитить их от этой травмы. Одна маленькая жертва ради большинства… Это самый не очерняющий мою совесть вариант. Я сделаю это не ради себя, а ради своей группы. Это не так плохо… Наверное. Теперь это нужно правильно преподнести. Мужчина должен согласиться. Нужно предложить что-то ценное для равного обмена. И у меня есть, чем подбить себе цену. — Я девственница. — Что же, это будет интересно, — он хитро улыбнулся, пробежавшись глазами по телу. — Мне много баллов не нужно, — каждое слово давалось очень сложно. Нужно было сдерживать ком в горле и держать голос на одном тоне. — Нужно лишь сдать. Но отдаваться просто за это я не готова. — И что ты хочешь? — Мои одногруппники, — ладошки вспотели и даже то, что я сжимала свитер, не помогало, — должны также с первого раза сдать всё. Никаких пересдач. Они должны с первого раза сдать. На семьдесят и выше баллов. — Жирно, — откинувшись назад, посмеялся Стефан. — Вы сами говорили про договор продажи самого ценного у девушки. Вот я готова предложить это ценное за помощь всей группе. — Ты готова помочь даже тем выскочкам, которые лишили тебя баллов? — Да. — Жду тебя в субботу вот здесь, — он написал на листке время и место, где мы должны встретиться. — Согласна? — Если вы согласны на мои условия. — Встретимся в субботу, — усмехнулся он.

Суббота

Отельный номер был прост, в лучших СНГ традициях. На кровати было постельное бельё, которое, скорее всего, старше меня. Но это было не так важно. Этот номер нам нужен всего на час-другой, а не для жизни. Я сняла с себя пуховик и бросила его на хлипкую тумбочку. Ватные ноги повели меня вглубь комнаты. Живот сжимался в рвотном позыве, но там уже сутки как ничего не было, поэтому всё оставалось лишь спазмом. Внутри что-то дрожало. В груди и горле застряли горькие иголки страха. — Ну что, готова? — Массивная рука легла мне на плечо. Вязкая слюна собралась во рту. Я попыталась её глотнуть, но она будто приклеилась к горлу. — Да. — Повернись, — я сделала оборот и моё сознание чуть не улетело куда-то, будто чуть не упала в обморок. Благо, адреналин быстро отрезвил меня. — Что ты так смотришь на меня? Волнуешься? — Угу, — едва заставила себя кивнуть. — Дай сюда руку, — я протянула конечность. Он взял её и положил себе на пах. — Чувствуешь, он не кусается. Я ощущала его орган. Он был одновременно мягким, как мышцы руки или ноги, и твердым, как кость. — Потри, — попросил мужчина, тяжело вздыхая. Не забывай, что ты тут ради группы, а не ради себя. Не блевани. Я сделала это. Ткань достаточно быстро стала влажной из-за потной ладони. Казалось, что я испачкала руку чем-то настолько омерзительным, что отмыть ее не получится никогда. Он потянулся к ширинке, чтобы её расстегнуть. Я резко отдернула конечность. — Что такое? — Заметил мою реакцию. — Ничего. Просто. Он, хмыкнув, приспустил штаны, которые потом сами упали на пол. Эрегированный член освободился от ткани. Он упруго подпрыгнул вверх, будто смотря и целясь в меня. Блять. И это будет во мне… — На колени, — весьма мягко сказал Стефан. Я инстинктивно облизала губы и нехотя опустилась вниз. Тихо ждала и наблюдала за тем, как мужчина раскатывал презерватив по члену. — Вперёд, — сказал он, когда закончил, подтягивая свой свитер к груди. Я аккуратно прикоснулась к органу, будто боясь, что слишком сильно сожму его из-за нервов и сделаю больно. Едва заставила себя провести языком по низу члена, собирая смазку к пимпочке на конце презерватива. Смазка была практически безвкусная. Она не была такая мерзкая, как то, что я делала. Резкий спазм желудка чуть не выдал моё отвращение к происходящему. — Смелее, — подгонял мужчина, кладя руку на мои волосы. Я взяла член в рот. Не глубоко, буквально только головку. По губе уже начало что-то течь. Мышцы щек начало неприятно сводить. Я раскрывала рот максимально широко, стараясь при этом сохранять форму «О», чтобы не оцарапать преподавателя. На глазах выступили слёзы. Рука на затылке начала давить, заставляя меня заглотнуть глубже. Я сопротивлялась, чтобы максимально замедлить этот процесс. И когда член начал приближаться к язычку, появились характерные звуки. Стало непросто держать рот открытым. Да и член давил. Дышать я пока могла, но становилось тяжело из-за заполненности. Язык сжимался, пытаясь убрать лишнюю слюну, но получалось только обвить орган по бокам. Стефан резко выскользнул из моего рта. Я упёрлась одной рукой об пол, а второй вытирала губы, тяжело дыша. Вроде бы ничего такого ещё не произошло, а мне уже хотелось сбежать в истерике, чтобы промыть рот хлоркой. — Ты как, нормально? — Да, — соврала я, поднимая голову. — Раздевайся, — он пытался звучать нежно, но было ясно, что это лишь извращёнская натура наслаждается происходящим, пытаясь при этом не спугнуть свою жертву. Двоякое чувство сопровождало меня, пока я скидывала одежду. Вроде бы это длилось целую вечность, так как мужчина пристально наблюдал за мной, а вроде бы я за две секунды оказалось совершенно нагая перед Стефаном, как бы не оттягивала этот момент. На удивление, смущения не было. Был лишь ужас, который вытеснил другие чувства. Голый мужчина сидел на кровати и рассматривал меня. Постучал по постели, приглашая подойти и присесть рядом. Я старалась держаться прямо, не показывая страха и то, что кишки хотели покинуть моё тело. Но оно дрожало. На правой ягодице начался нервный тик. Когда я оказался перед преподавателем, он схватил меня за талию и притянул поближе. Стефан начал целовать сначала в пупок, облизывая и входя в него языком, а потом поднялся к груди, посасывая её. Иногда игрался с сосками. Я стояла неподвижно. Даже не смотрела вниз. Не хотела. Вместо этого пилила стену, пока грубые руки лапали меня. Надеюсь, об этом никто не узнает. Мне не нужна такая «слава». Мне нужно будет лечить нервы с ещё большей силой. Возможно, придется залечь на неделю, приняв самые тяжелые успокоительные. Пиздец. И уже поздно отступать. Или нет? И предать своих одногруппников? Нет. Сцепи зубы и терпи. Внезапно Стефан повалил меня на кровать, нависая сверху. Я вскрикнула от неожиданности. Мужчина уставился на меня на мгновение, чтобы понять, почему я подала голос, но поняв, что всё нормально (скорее, безопасно для него), начал слюнявить шею. На поцелуи это не было похоже. Неприятная влага достаточно быстро сохла, но желание помыться только росло. Кисти рук прижимал к матрасу. Я пыталась мысленно отстраниться, но возня не давала этого сделать. Вот-вот это случится. Одной рукой он держал меня, а второй, поглаживая кожу, начал спускаться вниз. Я достаточно резко приподняла голову, чтобы увидеть, что он хочет сделать. Я плохо ощущала своё тело из-за постоянных спазмов. Дыхание участилось. Гипервентиляция лёгких должна была успокоить, но нет. — Тише, хватит дрожать. Раздвинув мои ноги пошире, он приставил член к влагалищу. Я согнула колено. Широко открыла глаза и с опаской наблюдала за происходящим. Мужчина сделал толчок, входя внутрь. — Ах! — Не выдержала я распирающего чувства. Было настолько неприятно, что я вырвала одну руку и упёрлась ею в массивное плечо, инстинктивно пытаясь отползти назад. — Успокойся, я же пока не вошёл. Только начал, — Стефан, останавливаясь, успокаивающе гладил по волосам. — Тише, тише. Продолжим? Я, глубоко вдохнув, кивнула. Меня насильно уложили назад, чтобы не увидела лишнего и не тревожилась сильнее. Это по его мнению. На деле, я итак была на пределе, и поэтому ничего не изменилось, когда я легла. Медленное погружение продолжилось. Мышцы растягивались слишком сильно. Было больно. В один момент член будто что-то преодолел и проскользнул глубже. Карие глаза пристально наблюдали за моей реакцией. Свободная грубая рука сжала мою грудь. Иногда Стефан начинал целовать щеку, ухо и шею, но это, благо, быстро закончилось, когда преподаватель полностью вошёл. Ему не нравилось просто лежать и позволять привыкать мне к его размерам, но он ждал. Мужчина немного наклонился на бок, чтобы рассмотреть тело. Поняв, что я сейчас, даже если бы начала пытаться вырываться и просить остановиться, была полностью в его власти и не могу уйти, хитро улыбнулся и вернулся в миссионерскую позу. Я сглотнула вязкую слюну, готовясь к тому, что сейчас начнётся. Толчок. Не грубый, не глубокий, медленный. Появилось жжение на входе во влагалище. Я зашипела, пытаясь не «ай-кать». Стефан начал набирать темп. Внизу живота болезненно ныло. Я извивалась в попытке найти более удобную позу, но из-за того, что меня удерживали, ничего толкового не получилось. Мужчина трахал нещадно. На мои вскрики реагировал раздражённостью и в итоге закрыл рукой рот, отпуская мои кисти. Я сжимала плечи Стефана, едва сдерживая слёзы обиды и боли. Коленями иногда упиралась ему в бока, в попытках остановить или замедлить, но от этого не было толка. Он вдалбливал меня в кровать. Внезапно он перестал держать мой рот. Вместо этого сжал щёки, заставляя губы сложиться бантиком. Преподаватель наклонился к уху и начал шептать: — Страшно? Больно? Тебе такое нравится? А? Нет? Нет?! Нет?! — последние слова были синхронизированы с толчками. Они были настолько мощные, что я скользила по кровати. Мои попытки оттолкнуть Стефана были тщетны. Слёзы бесконтрольно лились по вискам. Кричать я уже и не пыталась. Боялась получить за то, что взбешу этого насильника. Лишь изредка выла, когда было терпеть невмоготу. Вскоре мужчина начал громко стонать. Мощные порывы воздуха колыхали мои волосы. Стефан сжимался и дёргался. Ритм сбился. Преподаватель кончил. Он устало опустился на меня, а потом сполз набок. Я облегчённо выдохнула. Лежала и не могла поверить, что это случилось. Наконец это закончилось… Наконец это закончилось! Я могу идти. Я свободна. Положив руку на живот, чтобы хоть немного утихомирить боль, я попыталась встать. Внизу всё заныло. Но оставаться здесь мне не хотелось. Лучше я буду терпеть агонию, нежели видеть Стефана. Встала и пошла собирать одежду, чтобы одеться. — Ну что, до летней сессии? — Бросил Стефан, валяжно рассиживаясь на кровати.