Подарок

      Простая серьга, Зевран снял её с трупа ривейнийского принца со своего первого задания. Простая, но красивая, жалко что одна. Сколько он её ни сжимал в руке, сколько она ни пылилась на дне походного мешка, ранним утром и глубокой ночью — всегда блистала и переливалась светом в маленьком камне, окруженном золотом. Простая серьга, одна, но красивая и такая ценная.       Сперва Зевран не понял, почему Дайлен отказался её принять. Мало места? Для пустой бумаги у него всегда места хватало! Может, просто не понравилась, слишком простая? Нет, тогда Страж чётко дал бы отказ, а не выпытывал ничего из души. Уже потом, в лагере, когда Араннай снова протянул серёжку Дайлену и предложил её в качестве своей симпатии, Зевран кое-что понял. Стражу нужно было знать, действительно ли серьга для него значит так много, что не жалко её отдать другому человеку, нет, не кому-то, ему. Действительно ли Дайлен так много значит для него.       Но чего разбойник точно не ожидал, так это того, что на следующее утро Страж выйдет из своей палатки с проколотым левым ухом, даже совсем немножечко горделиво поблескивая простым, но красивым камнем в золотой оправе. Серьга подпрыгивала каждый раз, как Дайлен резко крутил головой, чего особо и не делал раньше. Все это заметили. И мрачная Морриган, что имела виды на Дайлена, и Шейла, которую привлекало сверкание на солнце, и по-доброму улыбающаяся Винн, которая слышала их вчерашний разговор. От такого и у ловеласа щеки покраснеют, а у Зеврана покраснели ещё и кончики острых ушей, задняя часть шеи и губы, так что во время завтрака пришлось смотреть куда угодно, только не на товарищей.       А Дайлену будто наплевать было на все эти взгляды. Он ел, шёл, разговаривал, сражался как обычно. Отличием было лишь то, что он тряс головой чаще раза в три, если не в четыре. Серьга подпрыгивала, камень ловил гранями фиолетовые всполохи света от молний. И каждый раз, как Страж резко оборачивался к Араннаю за левый бок, серёжка била Дайлена по щеке, он улыбался самой яркой улыбкой, его глаза блистели на солнце, у Зеврана сердце падало на несколько сантиметров к желудку. Они были простыми, в единственном экземпляре, но такими красивыми и ценными.       «Носи или продай, как хочешь.» Ой, и зачем он только это сказал тогда? Сам не знал, где есть торговец или что? Тогда не пришлось бы краснеть постоянно. Ну а теперь ничего не поделаешь, предложение-то уже сделано…

———