The Kannville

15.10.1996. Каннвиль, округ Виннебаго, штат Иллинойс Бенджамин Фрэнсис Мур, енот-полоскун Огромные хмурые тучи, которые заволокли вечернее небо над городом, не оставляли Муру даже малейшей надежды на сухую одежду к концу дня. На нос детектива упала крупная капля, и он встрепенулся. Такую погоду, как и её последствия, полицейский не любил, а потому перспектива отправляться на расследование именно сейчас его не особо радовала. “Радуйся, что вообще занимаешься расследованием” — прошептал ему внутренний голос, с которым Бен поспешил согласиться, начав брести в сторону стоящего поблизости от него “Чероки”. Сев за руль, Мур снова начал прокручивать в голове момент своего отстранения. Превышение полномочий, ненадлежащее поведение и нападение на подозреваемого —  всё это, как он считал, было недостаточно серьезными причинами для снятия его с дела. Обиднее всего для полицейского было то, что его отстранили не от всей работы в принципе, а лишь от крупных дел, навалившихся на полицейское управление в этом году. После этого, он надеялся, что лояльный ему шеф полиции приставит его хотя бы к процессу о всплывших в городском озере трупах, но, увы. Устроив Бену разнос, шеф перевел его на дело о пропавшем где-то на окраине медбрате. В сравнении с другими делами, из-за которых на полную работали даже два новообразованных отряда L.A.S.S.O. ( Lightly Armed Squad for Special Operations) и весь состав S.W.A.T., это задание казалось просто никчемным.   “Будь рад тому, что сейчас происходит в городе, иначе тобой бы уже занимался отдел внутренних расследований!“ — эхом повторялись слова шефа у него в голове. — И все же, это действительно лучше, чем ничего, верно? — Спросил он у фигурки гавайской танцовщицы на приборной панели. Та ему, естественно, не ответила. Полицейский щёлкнул её по голове пальцем, отчего та стала болтаться из стороны в сторону.    К тому моменту, как он оказался на парковке небольшой клиники на окраине города, дождь давно перерос в ливень. Выйдя из машины, Мур накинул на себя лимонно-жёлтый дождевик и быстрым шагом направился ко входу. Зайдя в холл, полицейский откинул капюшон и осмотрелся. Внутри чувствовался очевидный даунгрейд в сравнении с центральной больницей. Обивка на скамейках для посетителей была ободрана, свет работал неравномерно, попеременно моргая то в одном углу комнаты, то в другом. Отбросив ненужные мысли, Бен подошёл к администратору, на ходу доставая значок и удостоверение. — Лейтенант Бенджамин Мур, полицейский департамент Каннвиля. Я здесь по поводу пропажи Джонатана Майерса. Он ведь работал у вас, верно? Девушка-администратор удивлённо посмотрела на Мура и мгновенно поднялась со своего стула. Поравнявшись с ней взглядом, Мур заметил в её глазах нечто странное, но понять, что именно он не успел. Схватив енота за лапу, протягивающую удостоверение, девушка потянула лейтенанта за угол. Они оказались в слабо освещенном и очень коротком коридоре. Девушка вела полицейского за собой, не обращая внимания на задаваемые им вопросы и сопротивление, проявляя недюжинную для своего телосложения силу. Доведя их до простенькой деревянной двери в самом конце коридора, девушка достала из халата ключ и отворила дверь. Оказавшись за порогом, Бен осмотрелся. Судя по всему, он попал в комнату для персонала, но она была настолько маленькая и бедно-обставленная, что в её предназначение трудно было поверить. Он обернулся. Рысь, приведшая его сюда, настороженно всматривалась в коридор. Набравшись смелости и любопытства, Мур тронул девушку за плечо. Реакции не последовало. Когда же енот решил обратить на себя её внимание радикальней, девушка захлопнула дверь. Щелкнул замок. После этого девушка резко повернулась к полицейскому и вновь стала пристально вглядываться, но на этот раз в интерьер комнаты, будто помимо них здесь был кто-то ещё. Пока она это делала, Бен наконец смогу рассмотреть, что именно было не так с её взглядом. Невероятно суженные зрачки девушки были не чёрными, а отдавали странной беловато-зелёной беленой, причем полицейский был уверен — когда он увидел её в первый раз, глаза выглядели куда ближе к норме. Рысь какое-то время продолжала игнорировать лейтенанта и его мягкие попытки привлечь внимание, но потом, будто убедившись в чем-то, рысь схватила его за лапу, сжав её на удивление сильно. — Пожалуйста, скажите, что вы никак с НИМИ не связаны, пожалуйста! — Девушка опустила голову вниз и начала всхлипывать. Енот только собрался успокоить её, как та отдернула руку и стала пялиться своим ненормальным, будто безумным взглядом на лейтенанта, начав постепенно пятиться назад, к двери. — Нет-нет, именно ОНИ вас и послали, я уверена. В этом конченом месте никто бы даже не поинтересовался, что случилось с моим милым Джонни. Они и вас купили, я знаю! — В затягивающихся беленой глазах девушки проскочила искорка безумия. — Вы до меня не доберётесь! — Девушка бросилась назад, отперла дверь и выскочила в коридор. Проделала она это настолько быстро и ловко, что Мур даже не успел потянуться за пистолетом. Когда он осознал, что произошло, девушка выбежала из коридора и отправилась в сторону лобби. — Замечательно, — устало произнёс детектив, оглядывая комнату ещё раз. Она была невероятно скромных размеров и не изобиловала большим количеством мебели. Собственно, даже окон в ней не было. Вариант выбраться отсюда через улицу сразу отпал. Тогда Бен попробовал нажать на дверную ручку. Ожидаемо, это не дало никакого результата. Конечно, у него был в запасе беспроигрышный вариант в виде выстрела по замку, но грозящая ему при таком раскладе бумажная волокита по поводу потраченного патрона пугала его больше, чем перспектива застрять здесь или реальный шанс выдать себя этим звуком. Попробовав нажать на ручку ещё раз, Мур почувствовал некую слабость, исходящую от металла. Нажав на неё с большим усилием, он заметил, как ручка ненамного отделилась от двери в местах крепления, но тут же вернулась назад. Тогда полицейский сделал несколько предварительных сильных нажатий, после чего достал из кобуры пистолет. Проверив предохранитель, он взялся за дуло и со всей силы ударил рукоятью по расшатанному креплению. После удара ручка вместе с замком оказались сломаны. Вытащив их из двери, енот проверил пистолет на предмет повреждений. Серьезных помех в его работе присутствовать не должно было, а потому Мур взял его на изготовку. Пройдя по дарящему мурашки по всему телу короткому, неприятно-темному коридору, Бен выглянул из-за угла. Отсюда его было не видно из-за непропорционально большой стойки администратора. Пока лейтенант выбирался из запертой комнаты кое-что изменилось. На парковке, прямо напротив входа в клинику, появился старенький “Плимут”, окрашенный в ливрею окружной полиции (полиция штата). Моргнув проблесковыми маячками, седан заглох и из него показался немолодой койот в тёмно-зелёной куртке. — А ты что здесь делаешь, выродок? — Шепотом произнес Бен, глядя как  новоприбывший отряхивается от воды, заходя в здание клиники. Этого полицейского Мур лично знал не понаслышке, а о его сомнительных качествах слухи ходили даже в центральном участке. Звали его Робертом Уордом и его подозрительные дела городской полиции не нравились, но права отстранить его от работы или повлиять на него они не имели. Понять, почему шериф Уорд оказался в клинике было одновременно и легко, и сложно. Легко — потому что клиника эта находилась на границе юрисдикции городской полиции и полиции округа, а Мур отчетливо помнил отношение местных к полиции Каннвиля. Сложно — потому что приехать по вызову администратора так быстро Уорд вряд ли мог и это настораживало. Бенджамин на всякий случай проверил пистолет на наличие патронов и стал следить за разговором шерифа и администратора. Сначала Уорд задал пару дежурных вопросов, изредка оглядываясь назад. С ним девушка общалась весьма охотно и даже сама порывалась что-то рассказать. Внезапно, будто разглядев что-то в лице рыси, шериф достал из кобуры пистолет и выстрелил девушке прямо в левый глаз. Раздался звук столкновения пули с каменной стеной. Бездыханное тело рыси рухнуло на пол, а возле головы, от черепа которой осталось процентов восемьдесят, быстро образовалась лужа тёмной крови. Сказать, что Мур опешил от происходящего, это ничего не сказать. Теперь он стал смотреть на Уорда не как на простую коррумпированную мразь, а как на достойного пули в паху и голове ублюдка. Последний, между тем, отошёл от стойки администрации и направился к стационарному телефону, стоявшему прямо в холле. Пока он был повернут спиной, Мур выбрался из-за угла и подполз к телу девушки. Окровавленные, раскрошенные частички её черепа были раскиданы по забрызганному мозгами и кровью полу. Картина была чуть ли не хуже, чем увиденное Джеки Кеннеди на багажнике президентского Линкольна в 63-ем. Бен схватился за её кисть. Девушка была ещё жива, но даже надежды на её спасение не было. Полицейский поднялся с пола и направил пистолет на разговаривающего по телефону шерифа. Енот издалека смог расслышать лишь пару фраз, но даже из них можно было догадаться, что тот вызывал подкрепление. Почему он делал это через телефон, а не через рацию в машине, полицейский догадывался, но обдумывать это он не считал нужным в данный момент. — Руки за голову, Уорд, ты арестован. — Произнес енот, ожидая когда шериф обернётся. Тот, услышав знакомый голос, развернулся и одарил полицейского презрительным взглядом.   — О, Мур, какая встреча…— начал шериф, явно придумывая какую-нибудь отвратительную колкость. — Руки за голову, — повторил Бенджамин, продолжая держать Уорда на мушке. — И для тебя я лейтенант Мур. — Чтож, как скажешь, но ты пожалеешь об этом, л е й т е н а н т — агрессивно ответил ему Роберт, делая особый акцент на последнем слове. Это заставило Мура слегка поёжиться. Обычно голос шерифа звучал мягко и даже успокаивающе. Так он пудрил мозги всем окружающим, но Бен точно знал, когда он юлит или не терпит кого-либо. Теперь же, когда Уорд даже не старался скрыть своего отношения к еноту, его голос звучал по-настоящему пугающе, напрягая и не давая покоя. Слегка тряхнув головой, енот вновь проверил предохранитель и злобно посмотрел на Уорда. — ТЫ сядешь надолго, гнида. Так что руки за голову, я ска…, — но договорить енот не успел, его плечо неожиданно поразила резкая и отвратительная боль. Прямо в плоть правого плеча, сквозь дождевик и рубашку, острыми зубами впилась та девушка, которая буквально минуту назад умирала на полу с простреленной головой. Её единственный оставшийся глаз был полностью заполнен странной беленой, а кровь, до этого активно струящаяся на пол, сильно загустела и начала слеплять красивую бурую шерсть в отвратительные красно-бурые комки. — Б**ть! Что?! — Вскрикнул енот, отталкивая девушку и далеко не сразу осознавая, что его только что начал кусать труп с огромной дырой в голове. Пистолет в лапах Мура резко изменил своё положение, уперевшись рыси прямиком в лоб. Осмыслить происходящее полицейский не успел, инстинктивно нажимая на курок. Свинцовый снаряд почти моментально прошёл сквозь остатки её головы, выйдя через затылок вместе с мелкими кусочками черепа и мозговыми тканями, после чего тело вновь рухнуло на пол. Опомнившись, Бен осознал, что Уорд пропал. Обернувшись, он увидел, как за окном койот запрыгивает в свой “Плимут”. Обругав шерифа всеми ругательствами, которые пришли на ум (а таких, поверьте, было много, очень много), Мур выбежал на улицу, но было уже поздно. Полицейский автомобиль успел выехать с парковки и исчезнуть в ночи. Беспомощно погрозив темноте кулаком, енот вернулся в здание. Тело продолжало лежать на полу. Мур же не отрываясь смотрел на него, стараясь уложить в своей голове произошедшее. Его пристальный взгляд буквально впился в уже дважды труп бывшего администратора. Зрелище было до дрожи неприятным и пугающим: шерсть на её лбу и левой половине морды была изуродована пороховыми следами, смешанными с обильно растёкшейся липкой тёмной кровью. Часть этой крови успела спуститься и ниже, испачкав белый халат и ярко-голубую сестринскую форму. От верхней части её головы же вообще мало что осталось, две пули, пущенные точно в цель, сделали своё дело и сквозь дыру, оставшуюся от левой глазницы, было отчётливо видно мозговую кашу и кровь, окрашивающих белую плитку, которой был покрыт пол в холле, в такой же неприятный буро-кровавый цвет. — Как же ты умудрилась выжить, Рут? — Задумчиво спросил Мур, опускаясь на колени и разглядывая небольшой серебристый бейджик на лацкане стремительно розовеющего белого халата. Конечно, он слышал о случаях, в которых выживали после выстрела в голову, но чтобы кто-то смог спокойно подняться и как-то контролировать свои действия после выстрела в упор? Такое было немыслимо. Рассуждая в своих мыслях о ранениях, полученных рысью, Бен обратил внимание на собственное. Шок от увиденного начал проходить, и енот стал постепенно ощущать неприятную боль, исходящую от укуса в плечо. Несмотря на полное нежелание это делать, вызывать по рации подкрепление было необходимо, а уже потом следовало обработать рану в его ожидании. Полицейский оглядел холл клиники. Вокруг не было абсолютно никого, как не было и каких-либо звуков, которые могли бы быть ответной реакцией на два выстрела и созданный шум в принципе. Стоило сказать, что учреждение представляло из себя одноэтажное здание, шириною метров пятнадцать и простирающиеся вглубь ещё на тридцать. Как енот уже понял по полному игнорированию всей произошедшей ситуации, в больнице больше никого не было. Тем временем боль в плече становилась всё сильнее и нестерпимее. Поднявшись с пола, енот схватился за плечо и поплёлся на улицу. Дождь только набирал обороты, вдали слышался гром, а иногда сквозь высокий густой хвойный лес, раскинувшейся напротив клиники, можно было разглядеть вспышки молний. Укрывая слегка кровоточащую рану от дождевой воды, енот добрался до машины, где тут же схватился левой лапой за закреплённую на приборной панели рацию. — Диспетчер, это Мур, — Держась за плечо проговорил енот — у меня здесь офицер ранен, 10-85 - Борг-роуд, 29. И мне срочно нужен 10-83 для 10-61, записывайте: “Плимут Белведере” ливрея окружной полиции, белый с жёлтой полосой вдоль корпуса. Да, знаю, что полицейская, поверьте мне. — Голос на том конце провода устало и с явным недоверием сказал что-то вроде “принято” и “обязательно вышлем”, после чего прервал связь. Вернувшись в здание, полицейский отправился в ближайший медицинский кабинет. Открыв дверь, он, на своё удивление, обнаружил, что помещение пустовало, не было в нём ни коек, ни столов, ни тумбочек или шкафов с медицинскими принадлежностями. Кабинет был абсолютно пуст, как и второй, и третий, и даже четвёртый. Каждая новая открытая дверь порождала в еноте всё больше сомнений насчёт этой клиники. В конце-концов Мур добрался до последней двери, восьмой по счёту. Он в очередной раз дёрнул за ручку, но дверь не поддалась. Попробовав открыть её ещё несколько раз, стало понятно, что дверь заперта на ключ. Бен прекрасно знал, что в больницах на дверях палат обычно не делают замки, а значит помещение было служебным. Логично было предположить, что этот самый ключ был либо на стойке администрации, либо в карманах лежащего в холле трупа. Выглянув в коридор, енот убедился, что труп никуда точно не утопал и облегчённо выдохнул. Боль в плече слегка притупилась, но рана всё ещё нуждалась в обработке. Доковыляв до тела, Мур не без отвращения обыскал все карманы рыси в поисках нужного ему железного изделия. На его счастье, в нагрудном кармане медицинского халата он обнаружил серебристый ключ с небольшим прямоугольным брелком. На нём была лишь литера из двух букв: P и I. Этот логотип показался Бену знакомым, но исключительная ситуация не позволила ему долго об этом думать. Вернувшись к двери, енот вставил ключ и сделал два оборота вправо. В этот раз после нажатия на ручку дверь сразу поддалась, впуская внутрь полицейского. Перед взглядом Мура предстала плохо освещенная лестница, ведущая куда-то вниз.   “Лекарства из подвала лучше, чем вообще без лекарств, верно?” — задал сам себе вопрос Бенджамин, делая шаг вниз. Двадцатью ступеньками ниже его ждала открытая железная дверь, ведущая в довольно большое светлое и качественно освещённое помещение, полное самого разного медицинского оборудования, тележек с операционными инструментами, стеклянных шкафов со склянками и вишенкой на торте в виде операционного стола, расположенного в самом его центре. Понять, что что-то с этой клиникой точно не так, теперь мог даже идиот. На миг приоткрывший рот Мур тут же его захлопнул, заодно закрыв себе обе ноздри. По всей комнате стоял выворачивающий наизнанку запах разлагающейся плоти. В самом дальнем от входа углу помещения располагалась невероятной толщины клетка. Подойдя к ней ближе, енот опешил и с трудом сглотнул. В клетке находилась практически необъятных размеров субстанция, нашпигованная множеством проводков и трубок, ведущих к смиренно пикающим аппаратам, которые активно перекачивали в неё что-то склизкое из стоявшей поблизости квадратной бочки огромного объёма. Напоминающая грязно-блевотную смесь дешёвого клюквенного желе из консервной банки, часто покупаемое на День Благодарения, и болотной трясины, она пугала другим обстоятельством. Отовсюду: снизу, с боков и других мест этой гадости торчали многочисленные звериные конечности, изредка дёргающиеся в такт с перекачивающейся внутрь них жидкостью. Как вишенку на торте этот блевотный кошмар венчала голова рыси, запачканная засохшей кровью и частицами той же смердящей субстанции, в которую она была воткнута. Эту голову Мур узнал. Джонатан Персиваль Майерс, на поиски которого его и отправили в этот задрипанный ужас. Раздался гром. Его громогласный возглас заставил смердячую субстанцию вздрогнуть. Свет в помещении погас и наступила тишина. Мур начал медленно пятиться назад. Перед ним, в темноте, раздался звук навалившегося на металлическую решётку тяжёлого тела, после чего воздух разрезал скрип открывающейся двери. За этим режущим слух звуком последовали асинхронные шлепки, смешивающиеся с волочением чего-то липкого по полу. Стало кристально понятно, что существо, если бы его можно было окрестить даже этим названием, двигалось в сторону Бена. Не имея сил, чтобы вскрикнуть, енот лишь быстро попятился назад, почти сразу споткнувшись об одну из железных тележек, полную инструментов. Раздавшееся лязганье металла, вызванное падением инструментов на пол, тут же спровоцировало мерзкое существо, мгновенно ускорившее свой шаг. Мур бросился бежать, не разбирая дороги. Енот даже не запомнил как в несколько секунд преодолел сначала два десятка ступенек, а затем и весь коридор этого проклятого места. Вышмыгнув на тёмную парковку, ударом молнии оставленную без света, полицейский бросился к своему “Чероки”. Всё сильнее бушующий ливень обрушился на его непокрытую мохнатую голову, тут же превращая его шерсть в липнущую к глазам преграду для зрения. С трудом дыша, мокрый, со всё ещё кровоточащим плечом он забрался в салон, инстинктивно запирая салон изнутри.   — Давай же, давай, колымага сраная! — Восклицал он, снова и снова проворачивая ключ зажигания. Тёмная дождевая вода же продолжала струями покрывать лобовое стекло, не давая рассмотреть, что происходит снаружи. — Есть! Господи, спасибо! — Наконец, двигатель автомобиля заревел, зажглись многочисленные приборы, включились дворники. На секунду освещённое вспышкой молнии лобовое стекло дало сквозь себя увидеть. Паркинг, как и первый этаж больницы оказались освещены яркой белой вспышкой молнии. За этот короткий миг полицейский успел увидеть как вырвавшееся в холл существо втягивало в себя окровавленное тело брошенного администратора. Без малейших раздумий енот дёрнул кочергу коробки передач и надавил на педаль. Машина задним ходом вылетела на мокрое пустое шоссе, почти сразу меняя направление своего движения. Мур же, крутя рулевое колесо, с трудом переводил дыхание, стараясь осмыслить, что за чертовщина только что произошла. Волосы продолжали лезть в глаза, мешая видеть. Проведя лапой вверх, чтобы лучше видеть, енот убрал волосы, но лучше не стало. Полицейский с усердием продрал глаза. В его глазах была пелена, быстро наполнявшая их, делая обзор ещё хуже. Взгляд Мура становился  всё туманнее и расфокусированнее.   — Нет, Боже, нет, только не это, — Бенджамин вцепился в глаза подушечками фаланг, буквально засовывая шерсть в глазные яблоки в надежде отскрести белену. Лишь когда он всё же убрал лапу, чтобы взглянуть на дорогу, он увидел, что едет прямо наперерез непонятно откуда взявшемуся полицейскому автомобилю. — Твоююююю! — Успел вскрикнуть он, выворачивая руль в сторону. Машина с треском влетела в отбойник и тут же покатилась кубарем с холма прямо густую лесную чащу, сталкиваясь со стволами деревьев и переламывая их, пробивая себе путь вглубь леса. Непристёгнутое тело Мура же с каждым новым оборотом кузова бросало по всему автомобилю, било об элементы салона, перемалывая его внутренности и кости. В результате минутного полёта “Чероки” сквозь лесные дебри машина всё таки наткнулась на старую сосну, сумевшую в момент остановить полуторатонный автомобиль. От резкого удара болтавшееся по всему салону тело когда-то полицейского вылетело сквозь лобовое стекло, устремляясь прямо землю, попутно закапываясь в неё челюстью.   Когда енот смог очнуться, окончательно наступила ночь, а дождь, пропитав водой землю до состояния полужидкой грязи, наконец прекратился, оголив сияющую в небе белым диском луну. С трудом поднявшись с земли, енот начал абсолютно рефлекторно брести вперёд, потихоньку увязая в размякшей земле. Неожиданно в лицо ударил поток цвета. Не в силах поднять руки, чтобы закрыться от него, Мур уставился прямо в луч. Его глаза, удивительным образом, не испытывали никакой боли, будто их и не было вовсе. Через пару секунд енот понял, откуда исходит свет. Прямо на него смотрел совсем юный лис, облачённый в ярко-жёлтый костюм химзащиты. В его руках был автомат с ярким белым фонариком, который тот держал трясущимися лапами. Полными первобытного ужаса глазами он смотрел на слегка покачивающегося из стороны в сторону Бенджамина. Мур попытался открыть рот, чтобы успокоить стоявшего напротив него паренька, но после малейшего движения мускулом его челюсть рухнула наземь, утаскивая вместе с собой куски плоти, искусанный в кроваво-земляную кашу язык и немногочисленные розовые зубы, впившееся в куски мяса, когда-то бывшие полостью рта. Из глотки енота раздалось лишь животное бездумное мычание, разнёсшееся по лесу. Не успев наконец осознать, что с ним произошло, Мур получил в свою сторону автоматную очередь, мгновенно повалившую его на мокрую землю. Пули безболезненно, будто нож сквозь тающий кусок масла, проходили через его тело, разрывая оставшиеся целыми куски плоти, окончательно перемешивая его внутренние органы. В глазах становилось темно.