Антология воспоминаний о незавершенном

— Сэр. — неуверенно показалась голова солдата через щель массивных двустворчатых дверей в его кабинет. — Что стряслось на этот раз? — устало и с едва сдерживаемой раздражительностью поинтересовался он, оторвав свой суровый и колючий взгляд от монитора перед своим лицом. — Вам приглашение на банкет… — понизил свой тон солдат, всё еще не смея войти внутрь, показывая всем своим видом неуверенность и легкое волнение. — И? Разве я не давал инструкций по данному поводу? — всё же не сумел совладать с собой мужчина, отчего в его словах явно можно было различить злобу и неудовольствие компетентностью подчинённого. — Но… — тот, на кого, собственно, и вылился этот коктейль чувств, вызванный несметным количеством дел, забот и огромной по меркам любого ответственности, побледнел в лице и уже было что-то хотел добавить, как оказался прерван. — Что? — до хруста костяшек сжал кулак под столом хозяин кабинета, уже подумывая, что стоило бы провести курс повышения дисциплины среди его людей, раз они не могли распознать ситуацию, когда его не стоило донимать и отвлекать от действительно важных дел, таких как забота о безопасности целого Королевства и борьбы с разрастающимся не по дням, а буквально по часам наплывом терроризма. — Письмо с приглашением было послано от семьи Шни. — выпалил молодой парень, всё еще нервный и мнущийся в косяке двери. Новость оказалась подобна разрыву бомбы в давящей тишине помещения. Всякие эмоции слетели с лица мужчины на чьих висках становилась проглядываться легкая, еще блеклая, седина. — Ха-а-ах… Я понял. Какая стоит дата в сообщении? -с тяжелым вздохом он обессиленно откинулся на мягкую кожаную спинку кресла, отчего то тихо прохрустело. Подобное «приглашение» он бы с большим удовольствием пропустил мимо ушей, а сам бумажный конверт, все еще сжимаемый волнующимся солдатом, разорвал на десятки кусков с довольной ухмылкой на устах. Но… Не в его положении. Не сейчас. Не тогда, когда всё Королевство стояло на краю пропасти. Не когда ему дышал в спину неизвестный противник, что готовился в любую секунду вцепиться в глотку, стоило ему ослабить бдительность. Не когда поддержка чертового Жака Шни, патриарха ПКШ, была крайне необходима для него самого. Подчинённый же со слабо трясущимися пальцами раскрыл белоснежный лист бумаги и пробежался по написанным строчкам метающимися водянистыми глазами. — Через три дня. — ответил он на заданный вопрос, а его генерал обреченно прикрыл усталые веки правой рукой. — Благодарю, солдат. Вы свободны. — после недолгой паузы Айронвуд перевёл взор своих холодных и пробирающих до дрожи голубых радужек на парня. — Есть! — тот гаркнул, будто на плацу, вытянулся по стойке смирно, отдал честь и с заметным облегчением захлопнул дверь за собой. Джеймс еще некоторое время вслушивался в отдаленное и приглушенное преградой эхо чеканного шага, а затем крутанулся в своем кресле вокруг своей оси. Его невидящий ничего перед собой взгляд смотрел в никуда и куда-то вдаль одновременно. Мужчина был крайне задумчив. У него было плохое предчувствие по данному поводу. Генерал вновь глянул на пейзаж, что открывался за его панорамным окном. Далекая, безлюдная и беспощадная снежная равнина, где иногда виднелись столь же завораживающие своей красотой ледяные озера, чьи кромки слабо мерцали под лучами дневного Солнца. И черным пятном на фоне естественного великолепия природы грязной кляксой возвышался город. Мантл. Бывшая столица. Прогнивший до своего нутра город. Город, что он должен защищать и оберегать наравне с Атласом, что совершенно потерял связь с реальностью и чьи высшие чины возомнили из себя невесть что. Он это видел. Пытался донести до Совета, но оказался неуслышанным, непонятым. «Вашей задачей является защита нашего Королевства от внешних врагов. Особенно сейчас. Не забывайте об этом, генерал Айронвуд» — таков был завуалированный посыл его куда подальше, когда он попытался изменить структуру этого разобщенного общества. И вот тогда он понял, что изменить положение не получится с теми картами, что были у него на руках. Он просто оказался бессилен. И каждый раз, когда он осознавал подобное, из его уст доносился вздох, полный отчаяния. — Как же ты справлялся со всем этим, Оз… Фигура старого друга сама по себе пришла на ум. У него всегда было решение для всех проблем, что терзали Джеймса, а ответы, что тот находил, могли как оказаться под самым носом, так и являться невероятными для его понимания тайнами. Теперь же его нет. Больше нет… И его поддержки не хватало как никогда. Особенно в столь тяжелый период для всего Ремнанта. Когда бурлили Менаджери, Мистраль и Вейл, когда пропала связь с Вакуо, когда пал Атлас с небес на землю… ***       Сегодня должен был быть проведен очередной банкет, организованный его отцом. Даже спустя три года, как летающий остров Атласа пал на бренную землю, богатейшие люди этого Королевства всё еще считали себя недосягаемыми для простых граждан с Мантла. Это высокомерие и тщеславность уже давно вгрызлась в их кости, не желая покидать носителя даже после подобных перемен. Уитли невесело усмехнулся. Мог ли он хоть что-то изменить? Обладал ли он хотя бы долей влияния своего отца, как будущий наследник ПКШ? Ответ — отрицательный. На данный момент он оставался только удобной фигурой в цепких руках своего же родителя. Его желаниями и грезами играли, точно опытный манипулятор, управляющий своей безвольной марионеткой. Да, после падения Атласа их отношения совершили серьёзный шаг навстречу, но конфликт с обеими дочерьми изрядно подкосил Жака, хотя тот никоим образом подобного и не показывал. Он вновь ожесточился, а волнение и стресс от осознавания хрупкости собственного положения и ПКШ в целом серьезно отыгрались на состоянии его здоровья, как физического так и психологического. Все чаще Уитли замечал эти диктаторские нотки в собственном отце, что проступали всё чаще с течением времени. И ничего ему не оставалось делать, как быть в стороне. Неспособный никак тому помочь, но не имевший хладнокровия, чтобы также покинуть этот начинавший тонуть корабль, как поступили его сестры. Так что всю свою жизнь он продолжал оставаться почетным зрителем, кому предоставили самый качественный стул и лучший ракурс для наблюдения за раскрывающимся действом. — И пускай Атлас пал! Но наше Королевство ещё ждет долгие годы процветания! — с пафосом окончил свою речь Жак Шни, поднимая бокал с золотистым шампанским, чему последовали и прочие уважаемые гости. Уитли же на подобные слова, произнесённые с напрочь приклеенной улыбкой и дешевыми фанфарами, покачал головой. Верил ли сам Жак Шни в то, что говорил? Возможно, что и нет. Но ПКШ — это всё, что у него было. Единственное, чем он поистине гордился. Это не говорило о том, что он был плохим отцом, хотя и назвать его хорошим язык не поворачивается. Но… Он всё также заботился о собственных детях. Да, по-своему, не так как нормальный и адекватный родитель, но всё же. Он не препятствовал выбору Винтер, когда та решила связать свою стезю с армией Атласа, не останавливал Вайс, когда та решила заняться пением, и не помешал той покинуть родительский дом, упорхнув в Бикон, хотя и устроил той «прощальный подарок», поскольку старческое сердце было ранено уже вторым побегом новоназначенной наследницы ПКШ. Сколько бы он не испытывал негатива и противоречивых чувств к отцу, но просто не мог оставить его в самый критический момент, надеясь тем самым показать свою поддержку, выказать то доверие, что было ему предоставлено. По залу прошелся гул одобрения и восхваления, направленного в сторону мужчины, что их сегодня здесь собрал. Заиграла классическая живая музыка из недр дорогих музыкальных инструментов специально приглашённой группы. Его отец с довольной улыбкой на лице, усмехнулся в свои густые усы и пригубил из бокала дорогой и изысканный напиток. Уитли же, покрутив свой собственный бокал в руке по часовой стрелке, со вздохом отставил оный на ближайший столик, полный разнообразных лакомств и прочих творений кулинарии от команды шеф-поваров их семьи. Его радужки небесного отлива пробежались по людям окружающим его. Напыщенные, разодетые в дорогие костюмы и платья с приторно фальшивыми улыбками на лицах и жадным блеском в глазах. Ему не нравилось находиться и жить среди них. Уже не нравилось… Каким же глупцом он был, когда разругался с собственными же сёстрами по поводу ведения дел их отцом. Не сумел решить проблему более дипломатично и встал на сторону этого сброда, что сейчас его окружал, вынуждал задыхаться от густого смрада одеколонов и духов, слепнуть от блеска туфель и вычурности платий и кривиться от лжи и лизоблюдства в каждом их слове. И пускай он всё еще верил, что его точка зрения являлась верной, но пребывать в подобной окружении было крайне отвратительно. Они хотя бы имели толику представления по сколь тонкому канату шагал не только город, но и само Королевство в целом. А он еще что-то там утверждал Вайс и Винтер о реальной угрозе их положения. Но разве эти люди хоть одним своим видом показывали подобное? Чем только самолично разрубил почти все имеющиеся нити, связывавшие его со старшими сёстрами. Сейчас же, оглядываясь назад, он полноценно осознал свою же близорукость и было попытался высказать слова извинения одной из его дорогих родственниц. Но что, Вайс, пропавшая в Вейле, после падения Бикона год назад, была вне доступа, а редкие неуверенные звонки на ее свиток полноценно игнорировались. Он верил, что она была в порядке, но злоба до сих пор оставалась в его сердце. Ведь они вместе бились против солдат Белого Клыка, одной стеной стояли против общего врага в тот момент. И даже так… Девушка упрямо не желала его прощать, став винить еще и в ранении ее подруги Янг, как и многочисленных жертвах в тот злополучный день. «Ведь Атлас не прислал помощь, заботясь только о себе, Айронвуд знал о возможной угрозе Белого Клыка, но так и не прислал ни войск, ни чего-то взамен. Он просто проигнорировал угрозу мирным жителям и гражданам Вейла, также, как и Жак!» — его сестра раз за разом обрушивала критику на его, их отца, на ПКШ и Атлас в особенности. И Уитли не мог ничего сказать против, поскольку и сам понимал, насколько сейчас становилась тяжелой мировая обстановка. Вот только он не страдал стремлением спасти всех и везде. Это было просто невозможно. И Айронвуд это понимал, а вот Вайс, к его вящему сожалению, совсем нет. Так и Винтер, что сейчас служила под патронажем генерала, за целых три года так и не соизволила встретиться с ним с глазу на глаз, а не как сейчас, в гуще толпы и под сопровождением острых и гнилых взглядов возможно сильнейших и влиятельнейших людей всего Ремнанта. Девушка просто не имела никакого желания слушать его оправдания, не вникала в его положение, поскольку доверяла больше своей любимой сестрёнке Вайс, а Уитли невольно же был оттеснен в лагерь Жака Шни, к которому специалист не испытывала особо теплых чувств уже очень давно. Она будто избегала его, а он только еще больше корил себя за совершенные и нет ошибки… И вновь он был совершенно беспомощен, столкнувшись лицом к лицу с непробиваемой стеной непонимания и отсутствия всякого желания войти в его положение. Их семья трещала по швам и с течение времени ситуация не становилась лучше, а, казалось, только наоборот, летела в тартарары без каких-либо тормозов. Бросив последний задумчивый взор в сторону девушки, одетой в лазурное струящееся по ее фигуре платье, отлично подчеркивающее ее осиную талию и твердую осанку, чье лицо почти не выражало никаких эмоций при перекидывании несколькими фразами с многочисленной публикой, чей голос всё так же был равнодушен и полон скуки, чей лед в глазах, стоило им случайно пересечься взглядами, никуда не исчез, а только став еще толще, он обречённо свесил голову, прикрыв веки от раздирающей его душу досады. У него не было даже и шанса поговорить с ней. Ему просто не хватало смелости и решимости самолично сломать выросшую между ними преграду. В обуреваемых его естество чувствах он направился в сторону выхода на балкон. Возможно, холодный, пробирающий до костей воздух города, что сейчас располагался в нескольких километрах от Мантла, приведет его сознание в удовлетворительное состояние. Жак не обратил на него особого внимания, удовлетворившись трехсекундным мазком глаз по его удаляющейся спине, Винтер же молча глядела в его сторону, пока ту не отвлекла новая собеседница в вычурном одеянии и с качественно размалеванным макияжем лицом. Никто же Уитли не остановил, никто не помешал ему покинуть «главное событие года», проводимое в тот же день, что и когда упал летающий Атлас три года назад, когда его власть едва не пошатнулась, а Королевство не распалось на несколько частей под угрозой обрушившейся на их головы орды Гримм, ощутившей мощный поток негатива и отчаяния от людей всего Атласа и Мантла. Незаметной тенью лавируя между группками перебрасывающихся словами богачами, юноша толкнул дверь с хрустальным витражом, выходящую на массивный и вычурный балкон, полный декоративных колонн и барельефов между ними. Довольно кивнув тому факту, что на таком морозе он оказался совершенно один, парень облокотился о перила, окинув округу незамутненным взором. — Красиво… — отметил он вслух, ни к кому не обращаясь, полностью погруженный в невеселые думы. Из его рта вырывались клубы пара, тут же уносимые легким ветерком, от которого любой бы невольно поежился, но он лишь ощущал легкую прохладу. Все же открытая Аура дает немало плюсов кроме как повышения боеспособности… В тот же день, что и крушение Атласа, ему открыли Ауру, а сразу после он изъявил Жаку своё желание пройти подготовку армии Атласа. Уитли не планировал становиться Охотником, лишь стать сильнее, чтобы больше не ощущать ту смесь беспомощности, грядущей трагедии и совершенного бессилия. Когда страх и настоящий ужас охватил его сущность, юный Шни более не мог оставаться пассивным. Пускай, ему и пришлось приложить немало усилий и ухищрений, но отец таки согласился и вот уже третий год он обучался у лучших учителей, чтобы просто не ощущать тех эмоций вновь. Хотя после испытания в виде падения Бикона, он уже давно стал полноценным Охотником, и сейчас больше просто проводил спарринги с ветеранами Атласа, чем действительно учась чему-либо. Но даже так. Сегодня его вновь накрыло осознание, что ничего по существу не поменялось. Да, он стал сильнее. Теперь он способен достаточно долго противостоять даже выпускникам Академии Охотников Атласа не сильно тем уступая. Его противники лишь выигрывали за счет богатого опыта столкновений с подобными себе же. И всё равно. Проблемы из жизни так и не ушли, он не сумел найти подходящий ключ к этому замку на его шее. Ничего не изменилось. Время шло, а он все топтался на месте. Этот наплыв нерешительности в себе, запутанности в собственных чувствах, незнание перспективы и давление со стороны общества и окружающих — сводил его с ума. Зарывшись в платиновые локоны бледными руками, полных мозолей от практики с оружием, Уитли зажмурил веки, по-детски надеясь, что таким образом всё пройдёт само по себе и без его участия. Но, к несчастью или нет, жизнь не была так устроена. О чем она и решила невольно напомнить, когда где-то позади него послышались вскрики восклицания, какое-то мельтешение, поток недовольства, гневные возгласы, а сразу после последовал нешуточной мощи взрыв. Бах! Хрусталь из окон повыбивало мириадами кусков и сверкающего под светом от люстр крошевом. Паника моментально охватила собравшуюся толпу, языки дыма и пламени тут же охватили всё помещение. Хаос вступил во власть, не позволяя точно понять, что произошло да и что творилось вокруг. Ошарашенный Уитли сразу после первого взрыва вернулся в общий зал, волнуясь за свою сестру и отца, несмотря на то, что того и нельзя было назвать хоть сколько-нибудь достойным родителем. Но даже так. Он всё еще оставался его отцом и это было естественно волноваться о его состоянии в минуту неопределённости. И стоило ему войти через раскуроченную дверь во внутрь, как юноша замер на месте. Повсюду лились алые струйки крови, обезображенные и обожжённые тела лежали то тут, то там, а по всему залу уже шла настоящая бойня. Одетые кто во что горазд, неизвестные вырезали всех подчистую, кто стрелял из винтовки, кто рубил клинком. «Белый Клык!» — подумал было парень, сжимая кулаки и ища глазами хоть что-нибудь что сможет послужить ему достойным оружием. Как раз возле него лежал совсем молодой парнишка, даже младше его самого, с застывшим взглядом карих глаз, что глядели в крике ненависти в пустоту. Рядом с его телом валялся самый обыкновенный бастард, возможно, что и вовсе самоделка, а точнее заточенная с двух сторон железка с рукоятью. Но сейчас и это подойдёт. Уитли наклонился, чтобы поднять клинок, как услышал дикий рев, направленный прямо на него. Двигаясь вслед за выработанными рефлексами и инстинктами, парень кувырком ушел в сторону, схватив на лету примеченный им бастард и тут же выставил его над своей головой. Тут же ему пришлось блокировать сильный вертикальный замах куска арматуры от неизвестного противника. Удар был сильным и уверенным… Но только для простого человека. «У него даже Аура не открыта. " — подметил удивленно Уитли, разглядывая разъярённое лицо атаковавшего. Даже во время нападения Белым Клыком на Бикон у фавнов-террористов была открыта Аура. Чуть впалые щеки, острые скулы, складка на лбу и полный злобы блеск в глазах, соседствующий с какой-то обречённостью. Фавн. — Сдохни, Атласовская падаль! — выкрикнул он, брызжа слюной и замахиваясь вновь, явно намереваясь размозжить голову молодому Шни. Уитли, отстранённо следуя своему чутью, отточенным движением контратаковал по горизонтали бастардом. Он думал, что противник сумеет тот заблокировать, а уже затем парень намеревался вырубить буйного фавна кулаком в челюсть, или хотя бы оглушить. Но он просчитался. Не готовый к его выпаду мужчина, просто не успел среагировать, и острие клинка оставило на его груди глубокий порез, разрубив ткань футболки и куртки, вспоров плоть, круша кости и ребра. Сила Охотников не зря была известна на весь Ремнант. Уитли прежде сражался только с такими же противниками, как и он сам, но в основном опытнее, мудрее, сильнее. И он просто не мог даже предположить, что самый обычный человек станет учувствовать в подобной мясорубке. Юноша с опустошенным и недоуменным взглядом наблюдал, как фавн начал захлёбываться кровью, как алая жидкость потекла обильным потоком из его рта и раны, как тот безвольной сломанной куклой опал наземь и более не шевелился, а скрюченные под неестественным углом руки распластались в стороны. Он… убил человека? Юный Шни еще никогда не убивал людей, даже кровь и то не часто видел, поскольку Аура защищала, как его так и его противников из ряда студентов и выпускников Академии Атласа или Бикона. Он просто застыл на месте, не обращая внимания ни на продолжавшиеся взрывы вокруг, вопли гостей, визги женщин, мат и ругательства нападавших фавнов и людей из Мантла, приказы выжившим солдатам от генерала Айронвуда и специалиста Винтер, а также потусторонний рокот и треск разрастающегося пламени. Для него только имело значение потерявшее всякие краски лицо неизвестного, на котором сейчас мерцали отсветы от языков огненной стихии, сочетаясь в странной манере с засыхающими пятнами крови. — У-уитли? — за его спиной послышался удивленный голос, что сумел вывести его из прострации, хотя и не до конца. Ошалевшим взглядом он обернулся в полоборота и увидел ее… Льющиеся по спине густые черные локоны, с шерсткой такого же цвета кошачьи ушки, стоявшие торчком, янтарно-золотистые радужки, в глубине которых можно было утонуть и чей блеск казался особенно удивительным на фоне кровавого побоища, нервно поджатые губки и острый подбородок. С ее вечного напарника Гамбол Шрауд стекала кровь, как и с бастрада в его руке, опадая крупными каплями на отполированный мрамор на полу. Вот только он сразу понял, что они оказались по разные стороны баррикад. Перед ним всё еще стояла его подруга со времен его приезда в стены Бикона по обмену, та, с которой он пережил многие невзгоды и та, что сумела его принять и даже пыталась помочь возобновить их семейные отношения с Вайс. Но в ту же секунду она являлась участницей революции Мантла, что начала разгораться сразу после низведения Атласа с небес. Когда власть имущие перестали быть недосягаемыми, когда простой люд узрел их страх, слабость… Она пришла сюда, чтобы собрать кровавую жатву с виновников в порушенных судьбах и жизнях многих тысяч фавнов и простых жителей не только в Северном Королевстве, но и во всем Ремнанте. И Уитли это прекрасно понимал. Но что ему было делать? Он отдал бы что угодно, чтобы получить так желанный им ответ. — Блейк… — его засохшие губы прошептали имя девушки, а рука в невольной судороге сжала рукоять бастрада как можно крепче. Они оба застыли в напряжении, готовые к любому развитию событий, пока вокруг плясало пламя, лилась кровь и свершалось «правосудие». Революция только начиналась, но уже беззастенчиво перемалывала в своих жерновах десятки, сотни жизней виновных и нет, правых и виноватых, непосредственных участников и сопутствующих жертв. Сегодня Атлас вновь пройдёт через череду перемен, как и три года назад…