Антология воспоминаний о незавершенном

      Тряска, заставила её проснуться. Шум людей вернулся, беспощадно врезаясь в её барабанные перепонки, заставляя недовольно морщится. Во рту было слишком много слюны, которую она сглотнула, протирая глаза.       Люди вставали со своих мест, спеша на выход, пока её взгляд был поднят к экрану.       — Аэропорт Ансель… — Тихо пробормотала себе под нос она. — Жон писал, что нужно лететь к нему…       Не особо доверяя своей памяти, её рука полезла в карман. Пальцы наткнулись на шершавую и слегка влажную бумагу, которую они обхватили, вытаскивая на свет.       Всё такие же молодые, даже подростковые пальцы развернули бумагу, на которой были следы влаги.       — Так… где это?.. — Серебряные глаза пробежались по строкам письма, ища нужное. — А, вот оно. Да, я, верно, прилетела!       Довольная собой, она кивнула и аккуратно сложила письмо, соскакивая со своего места на ноги. Руки поправили волосы под капюшоном, чтобы они перестали лезть в глаза и расправили саму красную ткань, на которой не осталось складок.       Критический взгляд осмотрел и одежду, что скрывалась под красным плащом. К счастью, ничего критически плохого с её одеждой не случилось за период недолгого сна. Кивнув своей одежде и её состоянию, обладательница серебряных глаз двинулась к выходу.       Люди толпились у выхода. Даже несмотря на то, что выходили все по порядку, создавалась очередь. И Руби не нравились очереди. Они были долгими, ненужными и… долгими.       Это была третья очередь, в которой она побывала за долгое время и ей было в ней точно также скучно, как и в первых двух. Серьёзно, она отстояла в очереди, пока её примут в почте, потом за билетом и вот, теперь она стоит здесь!       Какое счастье, что при посадке ей повезло проскочить первой.       — Ах-х… — Глубоко вздохнула Руби, когда она выбралась из булдхеда. Люди проходили мимо, не задерживаясь. — Какой же хороший… кхм…       Слова застряли в горле Руби, когда она почувствовала вовсе не свежий воздух, который приятно жёг её нос из-за лёгкого утреннего мороза, а грязный воздух, что жёстко щипал её горло. Это… было неприятно и не привычно для неё. Нет, конечно, она иногда натыкалась на лесные пожары, где дым мешал ей, но она никогда осознанно не оставалась в таких местах.       Она совсем забыла, какой порой грязный воздух в городах…       — А-ам… — Рот Руби открылся и закрылся, стоило ей взглянуть на сам город, который возвышался над взлётной площадкой. — Ансель всегда был таким большим?..       Серебряные глаза удивлённо смотрели, как высокие здания возвышаются над землёй. Вместо небольших зданий, небольшого городка, она видела город, который не уступал Вейлу. Это серьёзно констатировало с тем, что помнила она. Неужели Вейл так и не оправился после падения Бикона, что новым центром стал Ансель?       Как сейчас вообще выглядел Вейл?!       — Оу!.. — Кто-то жёстко пихнул её в спину.       — Не стой на проходе! — Кинул ей через плечо какой-то недовольный парень, которого она смерила хмурым взглядом.       «Ладно, он прав, не стоит стоять на проходе.» — Грустно вздохнула Руби, скользнув между людьми дальше к выходу из аэропорта. К её счастью, ей не нужно было стоять в ещё одной очереди, за своим багажом. У неё его просто не было. Кроме Кресент Роуз, но её ребёнок всегда был при ней, и она с ним не расставалась уже…       Действительно, когда в последний раз она была без оружия?       В её памяти за последние года не было такого момента. Она просыпалась, гуляла, ела, убивала, купалась и ложилась спать с Кресент Роуз. Не было и минуты, когда её ребёнок не был в пределах её досягаемости. В землях гримм по-другому было никак.       — Ха… нет, здесь всё же грязный воздух. — Тихо, пробурчала Руби, оглядывая улицу, по которой медленно двигались машины. — И куда мне?       Не имея точных знаний и боясь заблудиться в таком, на удивление огромном городе, где она вновь ощущала себя потерянным ребёнком, Руби полезла за письмом. Ей нужно было лучше вчитываться в письмо, но она была слишком обеспокоена состоянием самого Жона, чтобы помнить о чём было ещё письмо, кроме его болезни и… смерти Вайсс.       Пальцы сами собой сжались на письме, которое ещё не было вытащено из кармана.       — Нет-нет-нет! — Похлопала себя по щекам Руби. — Не здесь и не сейчас, Руби… ты знала, что так будет, знала!.. это же уже не так больно…       Тихое бормотание стихло, под громкими ударами сердца, что болью давало о себе знать. Глаза и нос противно щипали, но зрение не размывалось, а дышать не становилось трудно. Просто небольшая боль не могла помешать великой Руби Роуз!       Да-да, именно так!       С лёгкой улыбкой, её пальцы достали письмо. Которое сразу же выскользнуло из них, порывом резкого ветра, заставляя серебряные глаза панически расшириться. Руки сразу же попытались словить письмо, но порывы ветра от резких движения рук, только сильнее отталкивало бумагу от них.       — Нет-нет-нет! — Листок только сильней улетал от панических попыток. Руби схватит его. — Там же адрес! Я—!..       Нога наступила на жестяную банку, сгибая её под весом тела Руби и к её сожалению, заставляя её проскользить вперёд из-за мокрой брусчатки. Вместо попытки словить листок, ей пришлось пытаться сохранить равновесие, чтобы не упасть. И это заняло лишь мгновение, которого хватило ветру, чтобы унести письмо из зоны досягаемости её рук.       Серебряные глаза наблюдали, как листок медленно опускается на мокрую брусчатку. Прохожие будто не замечали этого, проходя мимо, считая это просто мусором, который не нуждался в их внимании.       Для Руби же сейчас эта бумага была дороже жизни.       Ноги оттолкнулись и лепестки роз были подхвачены ветром от резкого рывка Руби.       Рука почти коснулась бумаги, но резкий ветер заставил его отскочить от неё. В сторону дороги. Над крыши стоящих машин. — Нет!.. — Резко остановилась Руби, чуть не упав с одной ноги на землю. — Нет-нет-нет!..       Оттолкнувшись от земли, Руби бросилась в след за листком, рассыпая лепестки роз по улице и подымая ветер. В одно мгновение она оказалась на крыше машины, с которой легко оттолкнулось, пытаясь хватить письмо.       К её великому раздражению, листок просто не хотел быть пойманным и просто отлетел вновь от её рук. Разочарованный стон сорвался с её губ, когда она вновь бросилась вперёд, не заметив, как машины двинулись вперёд, а её ноги коснулись не крыши машин, а мокрого асфальта.       Заметила она это только, когда услышала звук скользящих шин совсем рядом. Взор серебряных глаз успел только повернуть голову перед тем, как грузовик врезался в неё, отбрасывая её лёгкое тело.       И рефлексы сработали быстрей, чем мозг мог ощутить даже боль от удара. Тело извернулось в полёте, а Кресент Роуз в форме винтовки навелась на противника. В перекресте мелькнуло шокированное лицо мужчины, пока палец надавил на курок…       — Чёрт!..       Выстрел огласил улицу, моментально затихая под шумом машин и людей. Лепестки роз рассыпались на дороге, медленно растворяясь.       — Блин-блин-блин… — Панически бубнила Руби, прислонившись затылком к стене здания, вдали от места происшествия. — Это была случайность… случайность…       Она не убила того водителя. В последний момент увела ствол в землю. Она просто слишком привыкла к том, что если что-то бьёт её так сильно, то это гримм. Ловчий Смерти, Невермор или Голиаф.       Если бы ей особо не повезло, то было бы целая стая Неверморов или Голиафов. Или какой другой старый гримм, который проснулся от её действий. Такое часто случалось в первые годы скитаний. Сейчас это было довольно редко.       — Тебе грустно, большая сестрёнка?       Молодой и детский голос заставил Руби повернуть голову с удивлением увидеть там ребёнка в потрёпанной одежде, которая не давала разглядеть его телосложения. Лицо было и голос были андрогинными, но очевидно детскими.       Серебряные глаза опустились вниз к босым ногам ребёнка, которыми он и подошёл к ней так, что она этого даже не заметила.       — Нет. — Улыбнулась из-под капюшона Руби, наклонив голову. — Просто отдыхаю.       — На это не похоже. — Ответил ребёнок, странно растягивая слова то в начале, то в конце. — Обычно в этом переулке только грустные или далёкие люди сидят.       — Далёкие?.. — Удивлённо спросила Руби, на что ребёнок кивнул и указал на землю.       — После них остаются вот такие штучки. Они зачем-то колются ими и их взгляд становиться далёким. Дедушка и бабушка сказали, что это плохо и мне не следует к этому приближаться.       Палец ребёнка указывал на использованный шприц, из кончика которого ещё стекала какая-то жидкость. Руби нахмурилась и ногой оттолкнула его от себя и ребёнка. На всякий случай она оглядела переулок на наличие людей, что использовали это или на наличие подобных вещей.       К её счастью, были только пустые пачки и мусор.       — Твои бабушка и дедушка очень правильно говорят. — Улыбнулась ребёнку Руби. — Но, разве они тебе не говорили, что и с незнакомцами не следует общаться? Вдруг вместо меня был бы… «далёкий» человек?       Ребёнок энергично покачал головой, отрицая подобное.       — Старшая сестрёнка не может быть плохим человеком. Ты — герой! А герои не могут быть плохими!       Руби удивлённо моргнула, когда ребёнок произнёс это таким восхищённым и энергичным тоном, который на мгновение сбил её с мысли. Она уже давно не слышала, чтобы ей восхищались. После победы над Салем охотники стали очень популярны и любимы, но сейчас… она не знала, насколько они были любимы. Популяция гримм уменьшилась, но не исчезла.       Хотя, она не увидела ещё не одного охотника, кроме парочки в пограничном городке на землях гримм. И они не особо внушали, если быть честным. Может они были первокурсниками на миссии?       — Ты же охотница, старшая сестрёнка? — Голубые глаза с восхищением взглянули в серебро. — Та самая охотница в красном?!       — Я… — Хотела было согласиться Руби, как остановилась, поняв слова ребёнка. — «Охотница в красном»?       — Да! Да! Да! Бабушка и дедушка часто рассказывали мне о великой и одинокой охотнице в красном плаще, что бродит по диким землям в поисках гримм! Папе не особо нравиться, когда мы говорим об этом… другие считают, что это просто детская сказка, которую говорят взрослые, чтобы уложить нас в постель. Но, она же классная! И старшая сестрица точно охотница в красном!       Руби покачала головой и улыбнулась ребёнку. Конечно же она не могла быть этой «охотницей в красном», ведь кто вообще мог сочинить детскую сказку о ней? Первым кто приходил на ум был Оскар. И это вполне могло быть правдой.       — Хорошо. Может быть я та самая «охотницы в красном». — Усмехнулась Руби, указывая на свой наряд, который даже спустя годы был всё таким же алым, как и при битве с Салем. — Но. Мне любопытно, что такой очаровательный ребёнок, как ты, делаешь в этом тёмном переулке?       Вместо ответа ребёнок протянул ей раскрытую ладонь, на которой был лепесток розы, который уже начал медленно растворяться. Руби только вздохнула, поняв, что ему просто стало любопытно, когда он увидел что-то необычное.       Ладонь Руби ударила по голове ребёнка.       — Это не причина заходить в тёмный переулок с сомнительными личностями. Где твои родители?       Ребёнок схватился за голову надувшись на неё. Пухлые, вздутые щёчки покраснели от возмущения, а нахмуренные глаза слегка прослезились. Руби внутренне пожалела, что ударила ребёнка, но лишь на мгновение. Ему действительно не следовало заходить в мрачный переулок.       Даже, если он следовал за ней. Нет. Наоборот, ему не следовало следовать за ней.       — Плохая старшая сестрёнка… — Пробубнил ребёнок. — И не знаю я… папа вечно занят своими кома…комондиров… комондровка!       — Командировка. — Поправила ребёнка Руби. — Хорошо, а мама?..       Ребёнок нахмурился и Руби выругнулась внутренне заметив боль в его глазах. И не успев даже открыть рот, чтобы открыть, ребёнок его закрыл, когда она резко опустилась перед его лицом с улыбкой.       — Не стоит мне говорить, если не хочешь. Не нужно говорить незнакомцам, что у тебя пуст дом. — Ребёнок медленно кивнул и Руби облегчённо вздохнула. — Тебе есть куда идти? Тебе бы не помешало покупаться…       Грязная и совсем не подходящее для ребёнка одежда намекали на неблагосостоятельную семью. Вечно занятый отец и пропавшая мать только сильней убеждало в этом Руби.       — Есть. Но папа запрещает нам туда ходить. Дедушка не будет рад нас видеть…       — Почему?       Ребёнок пожал плечами.       — Папа сказал, что он будет зол. У нас есть подарок для дедушки, чтобы он не был зол, но, если мы пойдём к нему, то он будет зол. А мы не хотим, чтобы он был зол на нас.       — Ммм… — Задумчиво протянула Руби. — А ты знаешь почему он будет зол?       — Нет. — Покачал головой ребёнок. — Так сказал папа. Страшно видеть злого дедушку…       Руби шумно вздохнула, подняв взор к небу. Прилетев в Ансель, она не планировала помогать кому-либо. У неё был простой план: прилететь, найти Жона, поговорить с Жоном, улететь обратно. Всё. Быстро и просто. Никаких новых знакомств. Никакого вмешательства. Никаких новых привязанностей.       Но…       Она был Руби, чёрт возьми Роуз! Её не учили бросать на произвол судьбы нуждающегося. И ладно с этим письмом! Она сможет найти дом Жона и без него! Точно! Сейчас ей следует сосредоточиться на ребёнке перед ней.       — Ну… хорошо. — Серебряные глаза взглянули в голубые. — Почему бы тебе не показать, где живёт твой дедушка? Я передам ему твой подарок и тогда он не будет зол, не так-ли?       Ребёнок замешкался, неуверенно покачиваясь на месте.       — А… а он точно не будет злым?       — Я уверена, твой подарок его растрогает. — Приветливо и успокаивающе улыбнулась Руби, похлопав по голове ребёнка. — Ну так что? Проводишь старшую сестрёнку?

***

      Ансель был огромен. Руби ни капли не преувеличивала. Несмотря на то, что в её памяти уже слегка померкли виды Вейла, Мантла, Атласа, Мистраля, Вакуо, она всё ровно могла сказать во сколько раз небольшие городка были меньше них.       И когда-то небольшой городок Ансель сейчас был ничуть не меньше столиц Королевств.       — … старшая сестрёнка?       Серебряные глаза моргнули и отвернулись от высоких зданий и длинных дорог, что заслоняли горизонт. Голубые глаза с любопытством смотрели на неё, пока до невозможности светлые волосы, трепались на ветру.       Руби наклонила голову набок. Ветер попытался сорвать капюшон с её головы, но просто придержала его рукой, пока наблюдала за невинным ребёнком в грязной одежде. Улыбка озарило её лицо.       — Ну, так, где же дом твоего дедушки? Мы уже далеко от города. Здесь может быть не безопасно для такого милого ребёнка, как ты.       Ребёнок уверенно покачал головой.       — Нет. Дедушка и бабушка хорошо позаботились, чтобы здесь было безопасно. А когда они больше не могли этого делать, то этим занялся папа… занимался папа…       Руби оглядела скудный лес, в котором не было никаких признаков гримма, что, впрочем, всё ровно не означало их полное отсутствие. Всегда найдётся хотя бы один бродячий Беовульф, что решит зайти чуть дальше обычного.       Шумный вздох сорвался с её губ, и она шагнула к ребёнку, который продолжал что-то бормотать. Она могла бы спокойно разобрать что, прислушавшись или обратив внимание на его губы, но это было излишне.       Ей было не так уж и интересно это знать.       — Скоро ещё до дома твоего дедушки? — Оторвала ребёнка от тихого бормотания она, встав над ним и взглянув на небо. — Солнце довольно быстро садиться, а мне всё ещё нужно побывать кое-где ещё.       — Х-хорошо!.. — Воскликнул ребёнок и его босые ноги быстро повели юное тело в сторону зарослей. — Мы уже почти пришли.       Руби скептически смотрела, как ребёнок пролазит сквозь заросли, которые цеплялись за свисающую одежду. Клочки одежды так и остались висеть на некоторых ветках, когда ребёнок окончательно протиснулся сквозь них.       Со вздохом, лепестки роз осыпали заросли.       — О?..       Серебряные глаза осмотрели тело ребёнка, которое теперь было кое-как видно из-за потери некоторых элементов одежды. К её удивлению, вместо кожи она увидела ещё один слой одежды, которая была намного чище и дороже той, что свисала и была порвана зарослями.       И это заставило Руби напрячься от разнообразных вариантов того, из-за чего этому ребёнку это потребовалось. Рука сама собой легла на Кресент Роуз, аура теплом отозвалась в мышцах, а взгляд метнулся по округе.       — … могила? — Тихо сорвался вопрос с её губ, стоило серебряным глазам разглядеть определённый камень среди травы.       — Угу… бабушкина. — Немного громче её ответил ребёнок, подходя к высокой траве, из которой на него смотрел постамент. — Обычно здесь чище… дедушка очень часто убирался, а мы помогали ему.       Рука отпустила Кресент Роуз, медленно опустившись вдоль тела. Руби молча смотрела, как ребёнок вырывает траву, что мешала видеть постамент.       — Но… потом папа сказал, что нам нельзя приходить к дедушке, ведь он очень сильно на нас разозлиться. — Не переставая расчищать постамент от растительности продолжил ребёнок. — Дедушка не стал бы оставлять могилку в таком состоянии…       Руби тихо подошла к ребёнку.       — Может он за—…       Слова застряли в её горле, как только глаза наткнулись на имя и лицо, что были на постаменте…       «- Руби Роуз! Только посмей и я сама прибью тебя! Ты слышишь?! Не смей!..»       — … нят.       Серебряные глаза моргнули, и она встряхнула головой. Боль в сердце и мигрень заставили её нахмуриться, и отвернуться от постамента. Глаза предательски заслезились, но она не дала и капли упасть на землю, на которой её не должно было быть.       — … как тебя зовут, малыш?       Ребёнок остановился на мгновение. Краем глаза она видела, как он колебался, перед ответом.       — Камилла…       — Шни?       — … Арк-Шни. Камилла Арк-Шни. — Повторила своё имя полностью девочка, взглянув на неё. — Старшая сестрица знала мою бабушку?       Руби закусила губу. Голова заболела сильней.       «- Ты не будешь торчать здесь! К чёрту Салем, Руби! Не тебе идти по её стопам и быть чёртовым отшельником на неизвестном материке!..»       Руби встряхнула головой, поморщившись из-за усилившейся боли от таких резких действий. Серебряные глаза вновь посмотрели на Камиллу, в чьих голубых глазах блестел свет. Светлые, почты белые волосы развивались от лёгкого ветерка.       В этот раз в сердце что-то отдало. Руби понимала, что, но всё ровно решила это игнорировать.       — Да. — Спустя несколько секунд колебаний, смогла выдавить из себя Руби. — Как и твоего дедушку… из-за которого я и появилась здесь.       — Правда?! — Резко подскочила на ноги Камилла. — А как вы познакомились, старшая сестрёнка?! Бабушка и дедушка много рассказывали об «охотнице в красном», то есть о тебе! Правда, они очень много ругали её, то есть тебя за глупость… хотя мы не понимаем о чём они говорили.       — За эгоизм ругали её. За эгоизм… — Вздохнула Руби, заметив, что голубые глаза сфокусировались на ней. Губы дёрнулись в улыбке, которая не достигла глаз. — И… нам пора идти, Камилла.       Голубые глаза отвернулись от неё, чтобы взглянуть на постамент. Руби не решилась взглянуть на лицо, что осуждало её, обжигая сердце и заставляя голову раскалываться. Этот холодный взгляд прожигал в ней дыру.       — Прости, бабушка. Мне нужно провести старшую сестрёнку к дедушке. Я зайду к тебе на обратно пути, не бойся!       Это было похоже на то, как сама Руби разговаривала с мамой. Ещё когда ей было пятнадцать, когда было невинным ребёнком, который мечтал стать героем. Точно такое же осознание, что любимый человек тебе не ответить и даже, возможно, не услышит.       Это было больно, но не так больно, чтобы с ней было невозможно жить.       — Пошли сестрёнка!.. — Весело воскликнула Камилла, поднявшись на ноги и энергично зашагав в сторону. — Дом дедушки совсем рядом… тропинка заросла…       Руби взглянула на то, что заставило девочку нахмуриться и только вздохнула. Тропинка действительно еле проглядывалась, но она не была настолько плохой, как заросли, через которые они прошли. Да и постамент Вайсс был заросшим намного сильней.       — …       Серебряные глаза тупо моргнули, осознав, что смотрят прямо на серое изображение Вайсс, чьи бесцветные глаза смотрели в её. Без осуждения, без гнева, без жизни.       — Ты идёшь сестрёнка?       Руби взглянула на Камиллу, которая остановилась и повернулась к ней, стоя по колено в траве. Слабая улыбка была ответом девочки.       — Да… дай мне минутку. Не бойся, я тебя догоню.       Камилла приподняла бровь, но медленно кивнула с улыбкой двинувшись дальше. Руби же… так и не оторвала взгляда от спины девочки.       — … я бы хотела извиниться перед тобой, Вайсс, но… — Закусив губу, она прервала свой взгляд на спине девочки, чтобы устремить его в землю. — … я не буду этого делать. Было бы не честно врать тебе сейчас. Я всё ещё уверенна, что была права.       Ветер с тихим свистом колыхал траву и пытался стянуть капюшон с её головы. Серебряные глаза скрылись за веками, сквозь которые проступала влага.       — П-прости, Вайсс… прости… я… ужасная напарница и лидер, да?.. даже не смогла прийти на похороны своих товарищей. — Руки сжались на одежде, когда влага предательски упала на траву. — Я ведь даже не знала о них. Ни о папе, ни о дяде Кроу, ни Янг, Блейк… ты. Если бы я прочла остальные письма, то… узнала бы об этом, да?       — …       Противный протяжный вдох, втянул сопли Руби и серебряные глаза открылись, взглянув на постамент, будучи слегка опухшими. Бесцветные глаза смотрели в ответ без ответа. И не могли дать. А даже, если бы она и получила ответ, то…       Был ли он тем, что она желала услышать?       Возможно…

***

      Твёрдые ботинки бесшумно ступали по слегка заросшей дорожке. Ветер срывался на резкие порывы, разнося по округе запах влаги надвигающегося дождя. Сквозь серые, почти белые тучи легко проглядывалось, как солнце, так и голубое небо.       Тень от крыши одинокого дома скрывало всё это.       — Старшая сестрёнка! — Весело помахала ей Камилла, опираясь на деревянный стол и выглядывая из-под крыльца. — Сюда! Сюда!       Руби улыбнулась. Сухая трава проминалась под подошвой, а треснувшаяся земля слегка трещала. Серебряные глаза выглянули из-под красной ткани, оглядев небольшой двухэтажный дом из тёмного дерева. Это отнюдь не был заброшенный дом, наоборот в нём чувствовалась жизнь и тепло.       Но, природа расползалась вокруг него, медленно поглощая, словно одинокий труп животного.       Ступеньки заскрипели под тяжестью, но это был скрип не гнили и старости.       — Здесь живёт твой дедушка? — Улыбнулась Камилле Руби, пока девочка сидела на большом деревянном стуле, копаясь в карманах.       — Да. — Кивнула девочка, засунув руку под громоздкую одежду. — Мы не знаем, спит ли он сейчас, но если судить по солнцу, то тихий час уже прошёл.       Руби взглянула на небо. Одинокий луч солнца предательски взглянул в ответ, заставив её прикрыть глаза. Но, несмотря на это она должна была согласиться. Обед уже давно был позади.       — Вот, старшая сестричка. — Камилла протянула ей не запечатанный конверт. — Наш подарок дедушке, чтобы он не злился.       Пальцы аккуратно сжались на конверте, который выскользнул из руки девочки и был поднят ближе к серебряным глазам. Палец загнул бумагу, пряча белый лист, на котором что-то было от её взора.       — Ну… надеюсь твой подарок будет настолько великолепным, что у твоего дедушки пропадёт дар речи! — Ухмыльнулась Руби девочке, потрепав её волосы. — Иначе мне придётся включить всё своё очарование, чтобы он тебя простил.       Камилла надулась.       — Мой рисунок однозначно понравиться дедушке намного сильней твоего глупого очарования, старшая сестрёнка!       Руби улыбнулась на это возмущение ещё раз потрепав светлые волосы девочки. Тёмные доски тихо заскрипели, а конверт был спрятан в кармане. Костяшка пальца отбила ритм по двери. Сначала ничего не произошло. Она уже подняла руку, чтобы вновь постучать, как услышала тихи, приглушённый деревом голос:       — Входите!..       Глупая усмешка вырвалась из Руби, стоило ей услышать старый, сухой и усталый, но знакомый голос, который она как думала совсем забыла. Пальцы сжались на ручке двери, которая легко поддалась.       Шумно выдохнув и закрыв глаза, Руби шагнула в затемнённый коридор дома. Дверь щёлкнула позади, заставив её открыть глаза, которые увидели слегка пыльный холл. Было странно видеть, как дом, в котором жили был таким одиноким и пустым. Даже уборку здесь больше не проводили, пусть и перестали это делать совсем не давно.       Ботинки бесшумно ступали по деревянному полу, а палец коснулся спинки дивана.       «Совсем недавно…» — Слой пыли на пальце был маленьким, что только подтверждало то, что за домом перестали следить не так давно. Может неделю? Руби не могла бы точно сказать это. В землях гримм поселений не было, а руинам было настолько много веков, что их можно было принять за простые камни. Иногда так и происходило.       Тяжёлые шаги заставили Руби вздрогнуть и повернуть голову в сторону лестницы, откуда и шли звуки. Руки опустились вдоль тела, а ноги медленным шагом повели её к лестнице. Тяжёлые и бесшумные шаги приближались к друг другу.       Пока бесшумные шаги не остановились, а серебряные глаза не взглянули из-под тёмных волос и алой ткани вверх, на человека, что тяжёлым шагом спускался с лестницы. Громкий стук дерева прекратил тяжёлый шаг человека, чьи голубые глаза наткнулись на её.       — Ах… — Старое лицо расплылось в ностальгической улыбке. Морщины на лице слегла разгладились, а голубые глаза словно засветились светом. — … за столько лет ты ни капли не изменилась.       Сердце защемило от этих слов. Серебряные глаза продолжали смотреть на старика, чьи годы уже заканчивались, а каждый новый день был достижением. Кривая осанка, в которой не было ни капли былой подготовки или даже жизни, морщины, редкая седая голова и густая седая борода. Слабые и немощные конечности, которые, впрочем, всё ровно продолжали функционировать.       Руби хотелось отвернуться, чтобы не видеть своего друга в таком виде, но… она так и не отворачивалась.       — Ха… я рад, что ты всё же прочла моё письмо, Руби. — Тяжело выдохнул Жон, отведя взгляд от неё на ступеньки. Ноги его трясло, но он продолжал спускаться. — Спустя столько лет молчания, я даже не надеялся на это.       Тяжёлые шаги раздавались в пыльном холле. Медленные и долгие, с протяжным крипом дерева. Пол под плотными ботинками Руби не скрипел.       — Я тоже… — Тихо проговорила она, ступив на лестницу. — Сколько лет прошло?       — Шестьдесят три. — Ответил Жон, приняв её руку, что помогла ему легче спускаться с лестницы. — В последний раз…       — Ты постарел сильней, чем должен был. — Прервала его Руби, остановившись. Жон спустился с последней ступеньки. — Я всё ещё чувствую твою ауру.       На это Жон лишь грустно улыбнулся, тяжёлым шагом ступая к пыльному дивану.       — Аура продлевает жизнь, но она всё ещё такая же мышца, как и остальные. Если её не тренировать. И у нас с Вайсс не оставалось особых причин тренировать её и дальше. Ха… даже то, что ты сейчас меня видишь результат количества ауры, что у меня было, а не моих способностей.       Пыль поднялась в воздух, стоило Жону упасть на диван. Лёгкий кашель, что произошёл из-за этого был болезненным и глухим. Серебряные глаза лишь смотрели на него из-под алой ткани.       — Вайсс…       — … никогда не могла похвастаться большим количеством ауры. — Закончил за неё Жон, когда она не смогла произнести ничего более. — Но, даже так она не могла умереть так рано… кхм… глупый мой язык.       Руби нахмурилась. Плотные ботинки двинулись к пыльному дивану.       — Что значит «так рано»? — Требовательно спросила она, остановившись позади дивана и глядя на седую голову Жона.       — Ничего, Руби. Мне не стоит тебя обременять этим…       Лепестки роз подняли пыль в воздух, медленно оседая. Голубые и серебряные глаза встретились лицо к лицу.       — … мне действительно не хочется говорить об этом, Руби. Это не та вещь, о которой я хотел с тобой поговорить перед своей смертью.       Руби прищурилась, но лицо Жона оставалось всё таким же стойким и бесстрастным. Она могла бы надавить, чтобы он ей ответил. Могла, но не была уверенна, что спустя столько лет он остался бы всё тем же Жоном, которого она помнила.       Поэтому она первой отвела взгляд и вздохнула.       — Хорошо… так… зачем ты мне написал?       Стряхнув пыль с кресла напротив, она аккуратно села в него. Алая ткань спасла с головы.       — Ты разве не читала письмо? — Весело усмехнулся Жон и на это Руби смущённо отвела взгляд. — Ты его потеряла, не так-ли?       — Я его читала! Просто… была слишком удивлена, что оно было. Другие письма уже давно не были актуальны.       Она не читала такие письма. Разрыв был слишком велик. Не год и даже не два. Целые десятки лет, после которых уже было абсолютно бессмысленно читать их. Даже последнее письмо от Оскара было пять лет назад.       Хриплый кашель Жона прервал секундную тишину.       — У тебя пыльно. — Коротко произнесла Руби, когда его кашель прекратился.       — Хм… отправил всю прислугу в отпуск, а сам… мне трудно даже спуститься по лестнице, а убираться… это уже точно не моё. Не в таком возрасте.       — И сколько людей убирались здесь?       Жон задумчиво погладил бороду, напрягая старую голову на ответ.       — Десять, если мне не изменяет память. Хотя сейчас сюда никто и не приходит. — Грустный вздох сорвался с его губ, переходя в кашель. — Кха-кха… даже одиноко в последнее время.       Рука залезла в карман, нащупав конверт Камиллы.       — А… внуки?       — Ха… только сын недавно заходил, чтобы занести еду и лекарство. О дочери я не слышал уже год, а внучка… не приходит ко мне, вот и всё.       Конверт упал на стол, разгоняя пыль. Голубые глаза удивлённо посмотрели на неё и она, слегка улыбнувшись, кивнула сторону двери. Удивлённый вздох сорвался с потрескавшихся и старых губ, которые спустя мгновение растянулись в лёгкой улыбке. Старые и дрожащие пальцы подняли конверт и достали содержимое.       Серебряные глаза смотрели лишь на стол, где только место падения конверта оставалось без слоя пыли.       — Она стала рисовать всё лучше. — С глупой улыбкой и гордостью в голосе произнёс Жон. — Из неё бы вышел отличный художник.       — И что ей мешает им стать? — Подняла свой взгляд Руби. — Не думаю, что у вас было проблемы с деньгами… хотя её одежда определённо странная.       — Хм… денег у нас действительно много. Что у меня, что у сына. Вот только… Камилла всегда хотела стать героем.       — Прямо как ты. — Усмехнулась Руби. — Она тоже планирует подделать документы?       — Нет, она слишком правильная для этого. — В тон ей ответил Жон, махнув старой рукой. — Слишком добрая и послушная, чтобы перечить словам старшим. Всегда послушная и тихая. Даже удивительно такое.       — Несмотря на всё, что ты, что Вайсс любили близких. Да, не слушали и ссорились, а Жака, Вайсс и вовсе ненавидела, но… вы были всегда близки к своей семье. У Камиллы, наверно просто обострилось это.       — Может быть… — Кашель прервал ответ Жона на мгновение.       — Может воды принести?       Не переставая кашлять Жон, помахал рукой, отклоняя её предложение. Через несколько секунд он всё же перестал кашлять.       — Этот чёртов кашель не выводиться даже лекарствами и аурой. — Злобно фыркнул он. — Да и мне в любом случае осталось не так уж и много.       — Ну… пару волосков ты потерял, но всё ещё живой, Жон. — Улыбнулась Руби, и он ответил ей тем же. — И не сказала бы, что тебе осталось уж так мало. Когда я буду уходить ты спокойно сможешь пообщаться с Камиллой. Она ведь смогла доставить тебе извинительный подарок.       — Действительно… — С тёплой улыбкой посмотрел он на рисунок. Руби не отвлекала его. — Но… как ты, Руби?       — Ммм?.. — Удивлённо моргнула она. — Со мной всё в порядке.       Иначе с Руби быть не могло. Не было никакого способа её убить. Они в этом наглядно убедились, когда это Проклятье было на Салем. Единственный способ победы оставался в передаче Проклятья на кого-то другого.       Руби просто не повезло.       — Это я прекрасно вижу, а даже, если бы не видел, то точно знал. — Вздохнул Жон и вновь закашлял. — Кхм… я о другом спрашивал. Как ты, Руби?       Руби машинально открыла рот, чтобы произнести тот же ответ, но в последний миг закрыла его. Сердце защемило и Руби закусила губу, закрыв глаза. Честно ответить Руби не могла. Она просто не знала. Слишком долго была одна. Слишком долго держала всё в себе. Слишком долго привыкала к тому, что никого, кроме неё никого нет.       — … я… — Глубокий вздох сорвался с её губ и веки приоткрыли серебряные очи. — Не знаю…       Взгляд опустился на пыльный стол, в кривой квадрат, где не было пыли из-за упавшего туда письма. Пальцы нервно сжимали твёрдую и потрёпанную кожу ремня. Слегка покрытая ржавчиной серебряная роза тихо звякнула.       — Сначала было одиноко и больно… — Нахмурившись вспоминала Руби, закусив губу. — Хех… даже стыдно признаться, но без проклятья Салем меня бы здесь не было… хотя, если бы не оно, то я бы и не уходила…       Её голос становился всё тише и тише, пока вовсе не прекратился. Серебряные глаза не подымались от кожаного ремня, даже когда шумный выдох Жона перешёл в кашель.       — Кхм-кхм… это… — Попытался подобрать слово Жон, но резкий кашель прервал его. — Кха-кха… кхм… ха…       Руби обеспокоенно взглянула на него, наблюдая за очень сильным и долгим кашлем, который, к счастью, всё же прекратился. Старые голубе глаза с усталостью взглянули на неё.       — Может… ты всё же скажешь почему ты ушла?..       — С тобой точно всё в порядке? — С беспокойством спросила Руби. — Может всё же принести воды или лекарство?       Жон покачал головой, что не уняло беспокойство Руби, которая всё же поднялась со своего места, хмуро смотря на него. Голубые глаза жёстко смотрели в ответ.       — Со мной всё в порядке. — Заверил её Жон, срываясь на кашель, который был ещё серьёзней прошлого. — Кха-кха… кхм… всё хорошо, Руби.       Плащ зашуршал, когда её колени коснулись пыльного пола, заскрипев под весом. Гладкие и молодые руки коснулись старой и скукоженой кожи рук Жона. Серебряные глаза с беспокойством заглядывали в усталые и слегка раздражённые голубые очи.       — Может всё же…       — Нет, Руби. — Твёрдо произнёс Жон, перебив её. — Со мной всё в порядке. Я не умру от кашля.       Голубые и серебряные глаза строго взглянули в друг друга со всей строгостью и упрямством, что было в них. Но, в конце концов серебро всё же отступило от этого спора, что тратил время. Время, что было важно для Жона.       — Хорошо, Жон. — Со вздохом поднялась на ноги Руби, отряхнув юбку и колени. — Но, я всё ещ—…       Старая и мозолистая рука крепко обхватила её запястье.       — Ответь почему, Руби. — Жёстко сказал Жон, хмуро глядя на неё своими голубыми глазами. — Почему ты ушла и пропала на долгие годы?       — … — Серебряные глаза отвернулись от взгляда голубых очей.       — Мы сделали что-то не то? Вайсс сказала что-то не то? Она ведь до конца не могла понять почему ты ушла, Руби. Как и Янг. Мы чуть не потеряли её после твоего ухода…       Рука резко вырвалась из захвата, заставив Жона замолчать под гневный взгляд серебряных глаз.       — Возможно, это было неправильно. — Согласилась Руби, старательно нейтральным голосом. — Но, я ещё ни разу не пожалела об этом, Жон. Мне было больно, одиноко и плохо. Жизнь в землях гримм ужасна и опасна, но знаешь что? Бессмертные не живут со смертными. Слишком разные, слишком много различий, Жон!       — Но, как же Оз—…       — Мы о нём хоть что-то знали по его же словам?! — Отрубила криком его ответ она. — Вспомни хоть один раз, когда он сам говорил о себе нам, без нашего принуждения! Такого не было, Жон! И знаешь почему? Да просто потому, что даже спустя столько лет он просто не хотел больше чувствовать этой чёртовой боли! Это просто невыносимо чувствовать, что никто не останется с тобой! Я останусь, а вы нет…       Зрение замылелось, но Руби не обратила на это внимание продолжая гневно смотреть на Жона, который шокировано смотрел в ответ. Сильный кашель прервал зрительный контакт, заставив Руби нахмуриться и ощутить, как с щёк упала влага, а сердце вновь защемило.       — Мы все понимали, что бессмертие Салем было проклятьем и мы все обречём кого-то из нас на эту участь. Поэтому не надо здесь кривить душой и врать, Жон. Да, я выгляжу точно также, как и тогда, но это не значит, что я всё та же. Я уже давно выросла и со мной всё в порядке.       Кашель Жона медленно стихал под хмурый взгляд серебряных глаз, который постепенно расправлялся. Ладони вытирали влагу, под тяжёлое дыхание.       — Гх-х… ха… да… — Закрыв рот рукой, тихо произнёс Жон. — Прости, Руби…       Руби шмыгнула носом, глубоко вздохнув.       — Нет… здесь я не права, а не ты… — Развернувшись, села возле дивана на пол она. — Мне всё же стоило попрощаться с вами… или хотя бы прийти на похороны…       В конце концов, ни с кем за эти года она не пересеклась. Даже не пыталась и боялась такого исхода. Встретиться с Янг, папой, Вайсс, Блейк с дядей Кроу, Жоном, Норой, Реном… было не выносимо даже думать о том, что они все уже мертвы.       Ей хватило и тех непрочитанных писем, что она увидела.       — Было несправедливо оставлять вас так… без каких-либо вестей. И даже не прийти на похороны своей собственной родни и напарницы. Действительно жалко, да?..       Ответа не последовало. Даже кашля, только странный скрип дивана. Руби лишь вздохнула.       — Даже не смогла взглянуть на могилку Вайсс… ха-ха… я даже задумываюсь… не было ли другого выхода? Ну… там, где никто из нас не получает этого проклятья? Где мы все спокойно живём, стареем, нянчим внуков и спокойно, без сожалений умираем… было бы прекрасно, да?..       Жон не ответил и Руби в этот раз повернула голову, чтобы взглянуть на него.       — Жон?..       Никакого ответа не пришло. Только тишина и скрип дерева, когда ноги панически подбросили тело Руби к Жону, который никак не среагировал. Молодые пальцы легли на плечо, слегка трясся его.       — Жон? Жо-о-он, не пугай меня. Жон!..       Но никакого ответа не последовало. Пальцы быстро стали прощупывать пульс, в попытках его найти. Но, ничего не было. Только тёплая и мягка кожа, через которую ощущалась кость. Никакого пульса.       Сквозь пальцы рука упала на диван, подымая пыль. Руки сжались в кулаки, заставляя ауру вспыхнуть. Зубы впились в губу.       — Мммгха-а-а-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-РГХ!       Нога врезалась в стол, опрокидывая его и заставляя шумно разломаться.       — ПОЧЕМУ?! ПОЧЕМУ СЕЙЧАС?!..       Голос срывался на хрип, а руки вцепились в волосы, сжимаясь до боли.       — ПОЧЕМУ ИМЕННО СЕЙЧАС?!.. почему?.. почему… почему… Жон?..       Колени ударились об пол, а серебряные глаза сквозь слёзы смотрели на безмятежный труп Жона, чей стеклянный взгляд смотрел вдаль. Никакого ответа Руби не удостаивалась. Ей оставалось лишь плакать возле трупа последнего друга, который у неё был.       Протяжный вой боли разносился по пустому особняку в последний раз.