Антология воспоминаний о незавершенном

«Всё вышло из-под контроля

Когда ты попал в национальные новости

Они сказали мне, где я смогу тебя найти

И сказали мне где ты живёшь, и что мне нужно сделать

Рассказали мне о болезнях

Сказали мне, что я должна разрезать тебя на кусочки

Сказали мне, что ты ненастоящий

И сказали, что разделят тебя на части

Продали твои глаза по доброй воле

Пили тебя, пока не напились

И продали твои зубы на блошином рынке

Выставили твою кожу на витрине

И создали Землю из твоих костей

И твой мозг впихнули в телефоны

Получили из тебя неплохую прибыль

А ОСТАТКИ СПРЯТАЛИ В МОЁМ ШКАФУ

…”

***

Факт из реальной жизни: Евгений Иванович Юревич никогда не рождался 1926-м году. Это был робот созданный Иваном Ильичом Юревичем, который вышел из строя в 2? 2? -ом году из-за выхода из строя главного насоса.

***

      Странности всегда были странными и непонятными вещами, которые существуют, но никто на них не обращает внимание. Это было странно. Мол, почему так? Не обращать внимание на вещи, что пытаются привлечь внимание. Странные вещи всегда бросаются в глаза. Их всегда видно.       Но, их нельзя было увидеть.       Это звучало странно? Это звучало странно. Это звучит странно. Это было обращение? Нет, это было утверждение. К кому я обращаюсь? К себе? Нет, я уже знаю, что это странно. Мне нужно пояснения, чтобы обратить внимание на не обращение странности.       — Это обращение к звёздам, далёким и не настоящим.       Это звучало намного логичней и понятней. Звёзды всё слышали, но не отвечали. Или это говорилось про луну? Разбитую луну, что смотрела на землю своим окровавленным глазом. Почему на луне был глаз?       Почему на это никто не обращал внимание? Почему я не обращала на внимание?       — Теперь я знаю. Теперь я вижу и мне просто нужно узнать больше.       Всё именно так, Звёзды. Теперь я вижу вас, но до сих пор не слышу. Шлем в этом не помощник. Вы слишком далеко, чтобы он улавливал ваш шум. Но, это даже хорошо. Я хочу знать правду, но правда от Звёзд может быть слишком большой для моего мозга.       Мозга? У меня есть этот орган? У меня есть органы? Не знаю, но я ощущаю биение своего сердца. У меня никогда не было сердца, но сегодня оно забилось. Почему-то, до воскресенья я плохо это помню.       Но, я помню. Помню, что у меня не было сердца. Не было крови, не было длинных-длинных вен или очень-очень длинных внутренностей. «Кишечник».       — На улице темно, но свет фонаря даёт тепло и ласково теплиться к моей коже. Это странно, ведь единственное, что ему доступно это моё лицо и кисти рук. Это странно. Смотреть на свет тоже странно.       Железная труба стучит об железный, ржавый столб, который был кислым на вкус и создавал ощущение, что мой язык остался на нём. Это было неприятное ощущение, из-за которого я била трубой по этому фонарю.       Он не сломался. Труба тоже не сломалась, но моей руке было больно.       — Я всегда знала, что причина моей боли не в том, что у меня нет ауры, а в том, что её вообще не существует!       Учёные Атласа говорили, что у меня нет ауры. У меня есть душа, но нет ауры и они говорили не обращать на это внимание. И я им верила! Верила, пока странности не стали преследовать меня. Пока я не поняла, что это странности.       Они посчитали меня сумасшедшей! Они сказали, что у меня системный сбой!       — Моя труба оказалась прочней!       Но, недостаточной, чтобы сломать этот ржавый столб. Он был неживым и не чувствовал боль. Не кричал, не дышал и не шипел. Единственный звук, который из него выходил это звук столкновения металла об металл.       И всё же… мне наверно стоит прекратить бить трубой об столб, раз это ничего не даёт. Верно? Да, это ничего мне не давало. Мне просто нравилось ощущения боли и отёка рук, что давало это… такое простое механическое движение.       — Но, надо всё же прекратить это делать и идти дальше. В это время обычно на улицах ещё ездят машины, но с воскресенья я не видела больше, чтобы они ездили ночью.       Ночью происходят очень страшные вещи с человеческим сознанием. Каждый раз, когда мы ложимся спать, наше сознание умирает! Каждый проснувшийся человек — новый человек и все об этом молчат. Новые люди молчат об этом.       Новых людей всегда больше старых людей, ведь новые люди обновляются каждую ночь, а старым людям нужно намного больше одного дня на обновление. Много-много-много дней.       — Сон кажется слишком сладким, чтобы быть правдой. Поэтому, я больше не сплю. И я прекрасно себя чувствую! Даже лучше, чем когда я была подвешена!       Мои ноги двигаются вперёд, Звёзды, дальше от единственного работающего фонаря. Мне приходиться включать свет на шлеме, что я собрала сама. Мне всего лишь понадобилось на его собрание пробраться в мастерскую моего отца.       — Что это за шлем? Изначально это был лишь апдейт, который бы позволял мне читать мысли людей, когда я захочу. Но, я не могла его установить себе сама, как бы я не пыталась. Поэтому, я построила шлем.       Мои ноги продолжают идти, Звёзды. Они босые, но несмотря на то, что камень под ногами холодный, он не причиняет дискомфорта. На самом деле он даже не ощущается. Я определённо не ощущаю, что ступая по воздуху, но это и не ощущается как камень.       Но, это не живая плоть. Живая плоть мягкая и мокрая. По ней неприятно ходить. Неприятней ходить только по зубам.       Это было важно, но не сейчас, Звёзды. Потому что я уже пришла к мэрии. Или нет. Было сложно определять где я, когда свет фонарика в шлеме был единственным средством освещения улиц, на которых я никогда не бывала.       — Мой отец всегда говорил, что улица не места для меня. Но, улица была и не местом для него.       Ступеньки, по которым я поднималась были такими же по ощущению, как и камень до этого. Это было неплохо, поэтому на это не стоит обращать внимание, Звёзды. Ощущения камня не странно, это нормально.       Обращать внимание нужно на странные вещи, а не нормальные!       И дверь в мэрию оказалась закрытой, Звёзды. Я дёргала за ручку, но дверь не открывались. Она была заперта, словно кто-то пытался спрятать что-то внутри. Я видела свет, который просачивался сквозь щели под дверью.       Внутри горел свет. Там кто-то был, но это прятали от меня.       — В каждом доме есть окна и замки. Но, кто придумал замки? Разве они не знали про существование трубы? Какие идиоты.       Стекло разлетелось от одного удара трубы. Это даже было слишком легко, словно люди, построившие это здание хотели, чтобы в него попали так или иначе. Поэтому, я влезла в здание через окно.       Стекло кололо ноги.       Это заставило вздрогнуть. Это было больно. Из-за неосторожности я поцарапала и руку тоже.       — Из моей ладони вытекает красная жидкость. Она кажется вкусной.       На вкус она оказывается солёной. Странно солёной. Но, мне нравиться этот вкус, Звёзды. Он странный, но вкусный. Кровь оказывается вкусной не только с виду, но и на самом деле. Она должна быть ещё и питательной.       Это напоминает мне кетчуп.       Кетчуп это и есть кровь? По вкусу они похожи, но отличаются. Может их слегка изменяют, чтобы никто не догадывался о том, что мы являемся ингредиентами на чьих-то столах? Пункты сбора крови создаются не для донорства, а для сбора приправ для блюд.       — Человеческое мясо самое усвояемое мясо человеческим организмом. Тоже самое применимо и для остального.       Каждый шаг заставляет меня вздрагивать, Звёзды. Это неприятно и даже больно, оставлять кровавые следы своих ног. Стопы прилипали к полу. Ходить так было весьма неприятно.       Но, боль меня не останавливает от того, чтобы идти дальше по этим гнетущим и пустым коридорам этого здания, Звёзды!       — Здесь странно душно, будто в печке, в которой маринуют еду. Гигантская микроволновка, в которой готовят мозги людей… больные ублюдки.       К счастью, мне не стоило переживать на этот счёт, ведь шлем защищал мои мозги от влияние этого тепла. Это означает, что я могу спокойно идти дальше, не обращая внимание на духоту этого места.       Поэтому, я довольно быстро вышла к невероятно просторной комнате. Залу. Да, залу, чьего потолка просто не было. Там не было и звёзд. Там была вода. Она не стекала вниз и не падала на меня. Она просто извивалась там, смотря на меня. как вы, Звёзды.       Только это было… неприятно.       — Смотреть воду всегда страшно, ведь ты не видишь дна, только своё лицо, к которому не можешь притронуться, ведь его у тебя нет.       Перестав смотреть в воду, я обратила взгляд на сцену впереди. Там стояло что-то, но я не могла его хорошо разглядеть. Поэтому, я пошла вперёд, вновь ощущая, как мои ноги прилипают к полу.       Аккуратные ряды деревянных лавок окружали меня, когда я шла вперёд. На них ничего и никого не было, но кому-то, кто стоял на сцене это было не важно. Я начинала слышать, как он что-то говорит, но он делал это так тихо, что я не могла этого разобрать.       Даже когда я стала прямо под сценой, глядя на странное существо на сцене, я не могла разобрать его слов.       — Она выглядит, как женщина, чья кожа стало белой простынёй. Её одинокий глаз на животе смотрит куда-то вдаль с праведным гневом.       Она не обращала на меня внимание. Её глаз не смотрел на меня и я сомневалась, что она даже слышит меня. Поэтому, я пока оставила её в покое и взглянула в сторону.       Там стояло ещё одно существо, которое хлопало в такт.       — Оно выглядит как скрещенная овца с бараном, чьи гениталии были вывернуты наизнанку и пришиты вместо глаз. Оно выглядит счастливым.       На это было противно смотреть и от него несло запахом сырого мяса, но я подошла к нему. Как и существо на сцене оно не отреагировало на меня. По крайней мере, мне так сначало показалось.       Не было видно рта, не было видно и глаз, поэтому я плохо могла определить куда оно смотрело и говорило ли оно что-нибудь. Притрагиваться к этому мне не хотелось.       Я не стану трогать это, Звёзды.       Оно повернулось ко мне, опустив плакат, на котором было лишь улыбающийся смайлик.       Я не стану трогать это, Звёзды.       — Ах, посетительница! Прошу прощения, что не заметили раньше. Я были слишком заняты речью Робин, чтобы обращать внимание на зал.       Существо на сцене зовут Робин? Странное имя для девушки.       — Ты плохо выглядишь.       Существо зашевелилось, неуклюже разворачиваясь полностью лицом ко мне. Его лицо было мерзким и некрасивым. Это существо полностью было некрасивым. И оно казалось, только стремилось выставить это на всеобщее обозрение.       — Да! Я выглядим мерзко! Но, это естественно, это правильно. Ты выглядишь красиво. Твоё лицо аккуратно, волосы ухожены, даже несмотря на этот громоздкий шлем. А эта широкая улыбка, что тянется к ушам! Это красиво… это неправильно. Тебе должно быть стыдно. Избавься от этого.       На это я лишь моргнула, продолжая смотреть на существо.       — Тебе должно быть стыдно. Срежь своё лицо и стань мерзкой.       Это существо было мерзким до глубины своей мерзкой души, Звёзды. Оно было эгоистичным, жадным и гордым. Оно в своей мерзости желало утопить весь мир, ведь только так, оно могло почувствовать свою красоту.       Это было мерзко.       Пальцы нетерпеливо сжались на трубе, но я не подняла её для удара. Людей нельзя убивать, но я не была уверена, что передо мной был человек. Оно совсем так не выглядело.       Больше напоминало фавнов, но фавны были похожи на людей, а это существо — нет. Если его убить, то это не будет считаться убийством, но это будет убийство. Меня стошнит, если я его убью.       Но, если я его не убью, то меня стошнит.       — Что она говорит?       Холодный металл трубы прислонился к моей ноге. Успокаивающе, обнадёживающе…       — Ты не слышишь, что она говорит? Ах, да, ты же красивая. Не урод, как я. Тебе должно быть стыдно. Срежь своё лицо. Открой миру своё мерзкое нутро. Срежь лицо и стань мерзкой.       Это раздражает. Мне не нужно срезать своё лицо и становиться кем-то другим, чтобы почувствовать себя собой в отличие от этого мерзкого существа. Оно просто раздражает.       Я не стану трогать это, Звёзды.       Поэтому, я разворачиваясь, чтобы уйти, но мою руку хватают. Прикосновение мерзкое, липкое и грязное. Отвратительное.       — Тебе должно быть стыдно. Срежь лицо и стань мерзкой.       Мне не получается вырвать свою руку из его хватки, как бы я не пыталась. Существо лишь смотрит на меня своим мерзким лицом, на котором нет ни рта, ни глаз, ни носа.       Это мерзко, Звёзды.       — Срежь лицо и стань мерзкой. Хочешь, я срежу твоё лицо?       Труба со свистом врезалась в лицо существа, которое издало лишь булькающий звук, брызнув на меня кровью. Оно отпустило мою руку, что позволило мне взяться за трубу двумя руками.       И ударить по голове существа с большей силой.       И ударить по голове существа с большей силой.       И ударить по голове существа с большей силой.       И ударить по голове существа с большей силой.       И ударить по голове существа с большей силой.       — …       Существо больше не говорит и не дышит. Хотя, я не уверена, что это существо вообще когда-либо дышало. Возможно, оно было похоже на меня, когда я не дышала, но жила.       Но, теперь я дышу. Ах, нет я не дышу.       Меня рвёт, Звёзды.       Это существо могло быть человеком, но оно не было человеком. Шлем показывал лишь правду, какой бы мерзкой она не была. Это существо не было человеком.       Но, меня вырвало от его убийства.       — А-а-а-а… ха…крг—к—!..       Опорожнять свой собственный желудок очень неприятно и противно, Звёзды. Из-за этого моё лицо было слишком влажным от соплей, слюны и слёз. Мой рукав оказался мокрым из-за этого.       Существо на сцене никак не реагировало. Она даже не взглянула своим единственным глазом на меня. Она продолжала что-то бормотать, а у меня больше не было желания узнать что именно.       Я не хотела её слушать, Звёзды.       — Я знаю, что в этом месте должен быть лифт. Они есть везде и всегда ведут к сердцу дома. Они ржавые и старые, а шестерёнки можно увидеть только при движении. И они ужасно скрипят.       Ноги прилипали к полу, но уже не болели. Они просто казались усталыми. Хотя так я себя ощущала, а не только мои ноги. Кроме Робин никого на этаже не было.       

***

Факт из реальной жизни: Когда ты спрашиваешь имя у человека, то он немного теряется. Если вы это заметили, то это значит, что человек перед вами не скажет своё настоящее имя. Попробуйте спросить его о настоящем имени. Результат может удивить!

***

      Ездить на лифтах странно, Звёзды. Мол, не в том смысле, что это странно, просто это странно не ощущать, приложенной силы для перемещения, но ощущать это перемещение. Это кажется противоестественным.       Но, сидеть в лифте, когда дверь открыта ещё более странно.       — Если я сниму шлем, то увижу ли я старый мир или меня вновь не станет? Всё станет также, как до воскресенья? Об этом страшно думать.       Раньше, я бы не стала об этом думать. Раньше, я и не думала. Но, сейчас, с этим шлемом, который даёт мне чувствовать себя по-настоящему зрячей… я не могу перестать об этом думать, Звёзды.       Я не думаю, что когда-нибудь перестану об этом думать.       Но, сейчас мне нужно идти. Я не знаю, что это за место и не знаю почему я пришла именно сюда, но мои ноги подняли моё тело, чтобы я вышла из лифта. Окровавленная труба уже привычно коснулась ноги.       — Здесь грязно.       Ноги больше не прилипают к полу, но ощущения того, что что-то прилипло к ступням не исчезло. Но, на это я уже слабо обращала внимание, так как ноги больше не болели.       Болел только живот, но, я полагаю, это было естественно.       Ноги остановились. Я остановилась, заметив другой проход в стене, что был еле заметным. Он будто хотел скрыться, хотел быть незаметным. Невидимым. Спрятаться от внешнего мира, в котором была лишь боль.       — Трава? С виду похоже на неё, но это больше мох, чем трава. Ступать по нему намного приятней, чем по камню и стеклу.       Поэтому, я сворачиваю с изначального пути, чтобы исследовать то место, куда ведёт этот мох. Здесь пахнет приятней. Влагой и чистой водой. Не вонью сточных вод и ржавчины. Не сырым мясом.       Мох завивается и заползает на стены, который появляются передо мной. С каждым шагом, моха становится всё больше, а повороты всё круче. Но, в один момент стены заканчиваются.       Начинается открытое-закрытое пространство, где зелёного намного-намного больше, чем серого. Это место даже ощущается, как оазис спокойствия.       — В мире странностей это место должно быть странным, но оно ощущается нормальным. И это не странно.       Ноги ступают вперёд. На ступени, что ведут к какому-то здания. Оно высокое, почти касается потолка, который является водой. Серой водой. В ней видно дно, которое не смотрит в ответ.       Там некому смотреть в ответ.       — Двери здания открыты, но это не кажется намеренным.       Это вызывает настороженность во мне. Поэтому, я толкаю дверь окровавленной трубой. Дверь скрипит, но я не обращаю на это внимание, потому что ожидаю чего-либо.       Ничего не происходит.       Труба толкнула вторую дверь, которая скрипнула даже громче первой и спустя секунды бездействия, ничего также не произошло. Это заставило меня немного расслабиться и шагнуть внутрь.       — Это здание кем-то обжито. Здесь есть матрас, одеяло, подушка, настольная лампа со столом и стульями. Стульев намного больше того, сколько людей должны здесь жить.       Это становится странным. Под правительственными зданиями всегда есть катакомбы, но это место является нормальным для такого. Оно странное, но не странное, а странное.       Такое место может принадлежать человеку, который скрывается, но понимает реальность.       Холодное прикосновение к шее заставило меня замереть. Глаза скосились вниз, увидев лишь красный металл пожарного топора, чьё лезвие коснулось моей шеи. Его держала человеческая рука.       — Не ожидала, что сюда спустится кто-то, — прозвучал позади меня женский голос. — Твари сюда не забредают.       — Твари? Существа наверху не показались мне таковыми.       — Я говорила не про этих двух, — фыркнула девушка позади. — Брось трубу.       Мне не хотелось этого делать. Труба давала мне то ощущение спокойствия и безопасности, с которым мог соперничать только мой шлем. Я не хотела этого делать. Но, я отпустила трубу.       Она упала с грохотом.       Со скрежетом она отлетела от меня. В стену. Наверное. Я не могла повернуть голову, чтобы узнать об этом, так как лезвие топора всё равно было приставлено к моей шее.       — Хм… — услышала я позади. — Я давно не видела людей. Даже неожиданно видеть, что меня слушают.       Я не видела людей с воскресенья. В воскресенье что-то произошло, что-то хорошее, но я не могу знать что. Возможно, эта девушка тоже не видела людей с воскресенья? Оно было весьма давно.       Нет, это было не так давно. В словах девушки звучит это намного старше, чем воскресенья.       — Я убираю топор, — заявила девушка. — Если бросишься к трубе, то я воткну его тебе в череп, проломив этот шлем, что ты носишь.       — Будет плохо, если этот шлем выйдет из строя.       — Я тебе череп грожу проломить, а ты беспокоишься о шлеме. Какие интересные приоритеты.       Прежде, чем я могла сказать, что шлем позволял мне видеть, она меня толкнула вперёд. От неожиданности я споткнулась, ударившись об доски головой, на мгновение увидев вас, Звёзды.       На мгновение, которое быстро прошло и я перевернулась на спину, трогая шлем.       — Фонарик разбился, но в остальном шлем остался целым.       — Ты комментируешь всё, что происходит с тобой?       Передо мной стояла девушка. Человеческая девушка. Старый человек, а не новый человек.       — У неё разноцветные волосы и разноцветные глаза. И она скривила лицо в недоумении.       — Да, ты комментируешь всё, что тебя окружает, — произнесла девушка, массируя переносицу. — Хорошо, это не так уж и плохо. Могло быть хуже.       Это было плохо? Комментировать вещи вслух не могло быть плохой вещью. Тишина была ужасной и одинокой. Общаться с вами, Звёзды, было лучше. Я не могла вас слышать, но вы могли.       Девушка присела рядом передо мной, взяв мою ногу и подняв, смотря на ступни.       — Ей не понравилось то, что она увидела.       — Естественно мне не понравилось то, что я увидела, — фыркнула девушка, резко уронив мою ногу, заставив меня вздрогнуть. — У тебя ноги изрезаны. Одна рука тоже, как я вижу.       — Они не болят, но ощущаются липко.       — У крови есть такое свойство, — кивнула девушка. — Тебя хоть как зовут? Или ты всё же та робо-девочка, которую убили?       — Меня разобрали, а потом отец собрал меня заново. И я собрала шлем.       — Ага, значит та… — задумчиво протянула девушка. — Ну, то, что ты знаешь не совсем так. Тебя сожрали. Не тебя одну, но я никого из съеденных больше не видела.       Съели? Меня съели? Но, у меня все части тела на месте. И по ним течёт кровь. Раньше у меня не было крови, но теперь она есть. Как и сердце. И другие органы человеческого тела.       — Давай вставай, я тебе кое-что покажу.       — У девушки на плече есть татуировка.       — Хм?.. — она остановился и взглянула на своё плечо. — А… это. Это можно сказать… моё имя.       — N.E.O?       — Правильней было бы N.D.O, — криво ухмыльнулась девушка. — Но, дефект обнаружили позже, а это клеймо уже было нанесено. Поэтому я «нормальный ранний объект», а не «нормальный дефектный объект».       Это… имело смысл? Наверное, это имеет смысл, просто я его не понимаю. Я просто кивнула, принимая эти слова, у которых не было доказательств. Потом мне надо будет как-то проверить их.       С шлемом я могу видеть правду и я буду её видеть, даже если она неприятная.       Поэтому, я встала на ноги и шагнула за девушкой, а не своей трубой, что лежала в другом конце комнаты. Одинокой и брошенной. Но, она таковой не была. Я вернусь за ней. И она об этом знает.       — Этот дом уютный. Странно уютный для дом, который находится под несколькими метрами под землёй, рядом с отходами.       — Слушать описания моего дома от тебя странно, — произнесла N.E.O. — И хочу заметить, что это одно из самых безопасных мест в Городе. Безопасней только атомная электростанция, но войти и выйти из неё почти невозможно.       — Атомная электростанция. Это звучит как-то, что я должна знать, но я это не знаю. Их не существует.       — В каком-то смысле, — протянула певучим голосом N.E.O. — Но, не сейчас об этом. Может быть ты узнаешь правду, когда доберёшься до неё, но не сейчас.       Это звучало логично. Я могла бы узнать об это «Атомной электростанции» тогда, когда к ней подошла. В мире было ещё очень много вещей, о который я не знала и которые от меня скрывали!       Но, пока я думала об этом, N.E.O остановилась. Мои ноги тоже остановились. Они были липкими.       — Коричневая кожа, которая что-то скрывает. Она не похожа на человеческую кожу, но пахнет ею.       — Верно подмечено. Правда, не она пахнет ею. Она уже давно ничем не пахнет, — сказала N.E.O, подходя к этой коже. — И когда ты описываешь что-то вслух, ты похожа на кого-то робота.       Я наклонила голову на бок. Почему-то мне просто захотелось это сделать. Я не была похожа на робота. Я была человеком. С воскресенья. До этого… я помню, что у меня не было кожи, сердца и крови.       Возможно, я знаю, каково это быть роботом, но не знаю, какого это быть человеком.       Это вероятно объясняет то, что я не ощущаю близости к этой девушке. Она была человеком, но я им не была. N.E.O вела себя по-другому и она не общалась с вами, Звёзды.       — Кстати, — схватившись за кожу, повернула голову через плечо N.E.O. — По какому принципу ты выбираешь вещи, которые ты комментируешь?       — Самое важное в знакомстве это первое впечатление, хотя это совсем не так.       — Первое, что ты узнаешь, то ты и говоришь, да? — отвернулась она. — Тогда даже интересно, что ты прокомментируешь первым.       Кожа зашевелилась, когда N.E.O резко сдёрнула её со стальных прутьев, за которыми было существо, что зашевелилось внутри.       — Его волосы выглядят жёсткими и блеклыми. За ними не видно его лица, но такое ощущение, что он вечно улыбается.       — Волосы? — моргнула девушка, взглянув на существо в клетке. — Ммм… ну, да, это довольно сильно бросается в глаза. Хотя, я бы сначала обратила внимание на отсутствие руки и тощий вид.       — У него вполне нормальный рост, хоть и немного выше среднего.       — Она на три головы выше тебя, — указала на меня N.E.O. — Ладно я, я действительно очень низкая, но твой рост ближе к среднему.       Да? Мой рост составлял пять футов и шесть дюймов. Это был средний рост в для девушек в Атласе. Существо же в клетке явно было выше этого. Может семь футов и пять дюймов?       — Ты показала мне это существо, но зачем?       N.E.O неторопливо подошла ко мне, вставая рядом и разворачиваясь, чтобы посмотреть на существо в клетке. Само существо смотрело на нас. Даже не видя его глаз, это было понятно.       — Видишь этот ошейник? — указала на своё горло N.E.O. — Он говорит о том, что я принадлежу этому существу. Это, конечно, не так, но это позволяет мне не беспокоиться о других тварях на поверхности.       — Это существо владеет тобой?       — Когда-то, — ответила она. — Эти твари используют линейку N.O, чтобы удовлетворять свои потребности. Физические, социальные, сексуальные…все, что возникают у них.       Существо в клетке было мерзким, но он никак не реагировал на правду от N.E.O. Хотя… он говорил. Но, я не слышала его. Звука не было, но он говорил. Это… это было странно.       — А… значит ты понимаешь, — N.E.O повернулась ко мне, но я заметила это лишь краем глаза. — На самом деле он довольно болтливый. Можешь сама послушать.       N.E.O резко схватила мой шлем. Мои глаза панически расширились, а руки метнулись к голове, чтобы её остановить, но…       Мои глаза моргнули.       — Ай-ай-ай, не стоит так кокетничать с нашей гостье, Нео. Всё же, мы не хотим, чтобы маленький робот Джимми сломался, не так-ли?       Моя голова повернулась к источнику голоса, которым был высокий мужчина в белом пальто. В его зубах была зажата сигара, а на голове был знаменитый котелок. Роман Торчвик беззаботно смотрел на меня зелёными глазами.       — Ты… в базах данных говориться, что ты мёртв.       — Моя смерть, — поднял драматично руку вор. — Была сильно преувеличена.       Я моргнула. Системы давали странные ошибки, но я не обратила на это внимания. Системы боя были в порядке. Этого было достаточно, чтобы задержать разыск—…       Мою голову сжал шлем, заставив меня моргнуть.       — Существо передо мной не выглядит, как человек. Человек, которого я видела не находился в клетке и имел руки.       — Я была бы не против дать тебе поговорить с ним подольше, но ты недостаточно себя контролируешь в том мире, — произнесла N.E.O шагнув назад и положив топор на плечо. — Хотя без шлема ты звучишь лучше.       — Это два разных мира. Шлем показывает мне правду того, как выглядят вещи. Без шлема есть лишь красивая обёртка.       — Очевидно, — закатила глаза N.E.O. — Я не знаю, когда весь мир превратился в такое, но это произошло ещё до моего рождения. Ещё до появления линейки N.O. «Они» не смогли долго скрывать правду от людей.       — «Они». Кто такие «Они».       — Когда-то их можно было назвать людьми, — усмехнулась первая из линейки N.O. — «Они» управляют этим Городом. «Они» извратили этот мир и построили Башню. Из-за этой Башни все видят тот мир, в которым ты жила всё это время. Твой шлем не позволяет Башне влиять на меня.       Значит я спаслась от «Их» влияния. Я вышла в настоящий мир, который «Они» от меня скрывали. Но, оставался другой вопрос.       — Шлем позволяет мне видеть настоящий мир. Но, у тебя нет ничего подобного. Почему?       N.E.O промычала что-то и подняла руку к лицу, указывая пальцем на свой карий глаз.       — Линейка N.O создавалась для того, чтобы они могли продолжать сохранять свой человеческий вид, даже когда им откроется правда, — ответила девушка, медленно переводя палец на второй свой глаз. Он был розовым. — Линейка N.O может видеть два мира. По крайней мере первые модели. Последующие не способны увидеть настоящий мир, даже если ты наденешь на них свой шлем или отключишь Башню.       — Ты говорила, что ты дефектная, но ты не такая.       — В рамках линейки N.O я такая, — ответила N.E.O сбросив топор с плеча. — Линейка началась с меня и как я, она вся дефектна. Никогда не посещала школу?       — Мэрия была первым государственным зданием, которое я посетила. До этого я ходила по частным домам, находя их сердца.       — Ммм… было бы понятней, если бы ты это увидела, — задумалась она. — Ну, неважно. Пошли отсюда, а то болтовня Романа меня утомляет.       N.E.O тихо зашагала к двери. Мои ноги следовали за ней. Она была человеком? Или она была нормальный объектом? Она была всем этим? Выглядела и говорила она как человек, а не как новый человек.       — Факт из реальной жизни: Королева Стрекоз оторвала себе крылья.       N.E.O остановилась возле стола с большим количеством стульев, чем требовалось. Она смотрела на меня.       — Факт для того мира: вся еда закончилась ещё пятьдесят лет назад, — серьёзно произнесла N.E.O. — А каннибализм это выход. Будешь есть?       Я моргнула. Она предлагала мне есть людей? Это… это противно и аморально. Есть людей… неправильно.       — Не криви лицо, — фыркнула она. — До этого дня ты уже ела людей. Я же говорю, что вся еда закончилась ещё пятьдесят лет назад. В Городе больше нет никакой еды, кроме людей и тварей.       — …       — Мир гниёт и «Они» это скрывают, — произнесла N.E.O. — Я могу сказать кто может помочь тебе узнать правду и где она может находиться, но не на голодный желудок. Поэтому… будешь есть?       — …       Это было мерзко. Убийство тоже было мерзким, но оно заставило меня опорожнять свой желудок, который болел. Мне хотелось есть, Звёзды. Мне правда хотелось есть.       Стул отодвинулся.       — … так кто знает всю правду мира?       N.E.O грустно мне улыбнулась.       — Её теперь зовут «Бескрылой», но тебе она может быть известной, как…       

***

Факт из реальной жизни:  . .  -. .. -.- --- --. -.. .-  -. .  ... ..- --.- . ... - .-- --- .-- .- .-.. --- .-.-.-  -. .- ... . -.- --- -- --- .  -. . -. .- ... - --- .-.- --.- . . .-.-.-  --- -. ---  -. . .-. . .- .-.. -..- -. --- .-.-.-  --- -. ..  -. . .-. . .- .-.. -..- -. -.-- .-.-.-  .-- -.--  -. . .-. . .- .-.. -..- -. -.-- .-.-.-  .-- -.--  -. . -. .- ... - --- .-.- --.- .. . .-.-.- 

 ... .--. .. - . .-.-.-  ... .--. .. - . .-.-.-  ... .--. .. - . .

***