Reditus

      Ударить, он определённо хотел ударить по этому несерьёзному ухмыляющемуся лицу, молодого, но покалеченного рыжеволосого парня, что смотрел в ответ единственным сохранившимся голубым глазом, вроде, озорным, но каким-то мёртвым внутри, без живого блика. Единственное, что останавливало Чжун Ли от этого, это осознание, что он не хочет причинять ещё большей боли, пусть она и не сравнится с той, что парень уже пережил. Очевидно, пощёчина для Тартальи будет не более чем укусом мошки, о чём он даже не вспомнит, но вот консультант бы помнил. По этой причине он сдержался, опустил ладонь и всего лишь крепко обнял сошедшего с корабля Предвестника. Обнял так, как не обнимал его никогда до того дня, пока они не расстались. Эта разлука показалась долгой. Мучительно.       — Эй, всё хорошо? — смутился Тарталья, не ожидая столь горячего приёма.       — Ты жив.       — Ну конечно, разве может быть иначе?       — Синьора, я слышал, что…       — Давай не будем об этом, — тихо перебил Тарталья, явно испытывая трудности с обсуждением этой темы. — Я рад, что смог вернуться сюда.       — Что случилось? — отстранился Чжун Ли, едва касаясь пальцами маски, что прикрывала одну сторону лица.       — Боевые шрамы, ничего серьёзного.       — Ничего серьёзного? — нахмурился консультант, явно не разделяя мнения юноши.       — Главное ведь, что я жив, верно? — смеясь ответил Тарталья. — Я не хочу пока говорить об этом, дорога была очень тяжёлой и…       — Конечно, я понимаю.       — Отлично, если ты не против, я бы хотел уединиться, — более серьёзно сказал Тарталья, положив голову на плечо Чжун Ли. Рядом с ним становилось невыносимо тяжело сохранять фальшивую маску. — Я очень устал.       — Как будет угодно.       ...       С новым толчком Чжун Ли показалось, что Тарталья достиг внутри него новой глубины, приносящей особое удовольствие. Мягкие стенки сжались непривычно сильно от этого движения, благодаря чему можно было отдалённо почувствовать слабую пульсацию покрывающих ствол вен. В любом случае, так чувствовал это Чжун Ли. Его пальцы путались в мятой, пропитанной потом простыни, комкая её у изголовья, где разметались тёмные волосы. Конечности выгибались слегка неестественно на первый взгляд, но неудобства это не вызывало. Скорее это позволяло перенаправить в другое русло бьющую по вискам энергию, которая передавалась через двигающийся между ног жар. От частых обрывистых стонов во рту уже пересохло. Осипшее горло начинало неприятно щипать, почти так же как пощипывало места укусов на плечах и шее. Крови не было, но синяки явно останутся.       Непроизвольно задержав дыхание, Чжун Ли схватился за наклонившегося Тарталью руками, сильнее прижимая его к себе. Скрещенные между собой икры тёрлись о липкую кожу, напрягались при движении, чтобы удержаться на чужом копчике. Эта ночь была очень долгой, очень жаркой и чувственной.       Тихо выругавшись, Тарталья отцепил от себя руки Чжун Ли и прижал их к кровати, немного грубо, с ненужным усилием. Переплетённые пальцы сжались до красноты на кончиках, так, что можно было прощупать чужой пульс, если сосредоточить на этом внимание. Выгнувшись всем телом, парень продвинулся так глубоко, как это только было возможно в его позиции. Сжавшиеся от судороги ноги прижали его пах ещё сильнее, не давая члену выйти наружу. Тарталья с большим облегчением излился внутрь, дыша громко и часто. В Чжун Ли было хорошо до безумия, было преступно приятно.       — Аякс, — тихо позвал мужчина, приходя в себя.       Отцепив одну из рук, он провёл ей по лицу Тартальи, оглаживая кончиками пальцев гладкую алую ткань повязки, что закрывала одну сторону молодого лица. Было, отчасти, странно видеть этот единственный оставшийся на нём атрибут, последний элемент гардероба. Чжун Ли не знал, как Тарталья относится к этому, но сам он чувствовал лёгкую грусть каждый раз, когда ему было позволено прикоснуться к повязке.       — Чжун Ли, — шёпотом ответил парень, отнимая руку от лица. Он ласково обхватил чужую ладонь и прильнул к ней губами, возвращая обратно на кровать.       — Я боялся, что ты не вернёшься.       — Уже похоронил меня? — со смешком спросил Тарталья.       — Ох… Аякс, — прикрыл глаза Чжун Ли, отворачиваясь в сторону.       — Я же пошутил, не надо относиться к этому так серьёзно, — снова усмехнулся парень.       Наклонившись вперёд, Тарталья оставил на розовой щеке Чжун Ли лёгкий поцелуй, вынуждая его снова повернуть лицо прямо, чтобы коснуться губ.       — Ты заставил меня волноваться о тебе, — чуть обиженно бросил мужчина.       — Это всего лишь глаз. Или я больше тебе не нравлюсь?       — Аякс, — вздохнул Чжун Ли, обнимая парня за плечи. От накатившей тяжести и печали он подался вперёд, завлекая в поцелуй полный скорби и сожалений. Если бы бывший Архонт мог, он бы отдал парню любую часть своего тела прямо сейчас, ради искупления не своей вины. Даже если Тарталья откажется, если будет отрицать необходимость этого.       — Мф, хах, ты хочешь высосать из меня весь воздух?       — Аякс.       — Сегодня ты более эмоционален, чем обычно, — поправил чужую прядь парень. — Что-то случилось?       — Я скучал.       — Я тоже, Чжун Ли. Я тоже.       — Ах!       Словно в доказательство своих слов, Тарталья резко толкнулся, выбивая неожиданно громкий стон, который захотелось услышать повторно. Со вторым толчком, он уже не был таким громким.       Сливаясь в очередном поцелуе, от которого по краешку рта текла слюна, оба решили продолжить. Чжун Ли заёрзал, поудобнее подстраиваясь под Тарталью, который входил с пошлым хлюпаньем из-за обилия смазки. Отстранившись, парень отполз назад, предлагая сменить позу. Он дождался, пока его любимый бог перевернётся на живот, ляжет так, как ему удобно, чтобы Тарталья мог накрыть его собой. Пристроившись сзади, парень положил свою широкую ладонь на макушку Чжун Ли, зарываясь пальцами в мягкие спутанные волосы, обнимая. Толчки стали медленными, словно Предвестник стремился оберегать тело под собой, но от этого они лишь больше уносили и возбуждали. Их омрачало только наличие пауз для тёмных мыслей, что тут же поспешили заполнить разум Чжун Ли. Обессиленно пряча стоны в подушке, он подкинул бёдра, добровольно насаживаясь на идущий навстречу член, приглашая его вглубь себя. Тарталья отказываться не стал, прислоняясь до самого упора.       — Аякс, — обрывистым шёпотом позвал Чжун Ли.       Парень наклонился:       — Да?       — Ты можешь... быть грубее?       — М?       — Возьми меня грубо, — тихо ответил Чжун Ли. — Чтобы я не мог думать ни о чём, кроме тебя.       — Хорошо, — ответил Тарталья, целуя висок. — Я сделаю всё, что попросишь.       Перейдя на более интенсивный ритм, парень выпрямил спину и прошёлся ладонью по позвоночнику любимого, оглаживая каждый выступающий бугорок. Он ускорился, заставляя Чжун Ли глотать свои крики и захлёбываться в них, краснея и плача от приятных импульсов, что волнами мурашек расходились по телу. Голова стала пустой, все сожаления и мысли ушли, оставив лишь отблески имени. Только четыре буквы, которые срывались с губ, смешиваясь со скулящим тихим криком.       Роняя слёзы и обрывки фраз, Чжун Ли содрогнулся и выгнулся, позволяя жгучей волне унести его, накрыть с головой и заполнить до краёв. Растворить в себе без остатка, полностью отдавшись в крепкие сильные руки, что без устали ласкали и гладили его, делая это чуть грубо.       Облегчённо выдохнув, Тарталья вышел, пьяным взглядом наблюдая за лениво стекающими с головки и бёдер белыми каплями, смешивающимися с потом. Всё, чего хотелось в тот момент, это смыть с себя всю усталость и грязь, но сил на это не хватило. Он просто лёг рядом с Чжун Ли, убирая с его лица прилипшую чёлку. Два полных удовольствия золотых глаза посмотрели с теплотой, моргнув лишь раз. Тарталья провёл по щеке Архонта пальцами, ощущая гладкость кожи и тепло. Он слабо улыбнулся, даря последний поцелуй, на который его хватило, после чего лёг достаточно близко, чтобы чужой нос касался его, и закрыл глаза, погружаясь в дрёму. Парень не сказал ни слова, но Чжун Ли прекрасно всё понял без слов.       — Я тоже люблю тебя, Аякс.