Лес жизни

            Я сидел на полу темницы в углу комнаты. Живот урчит от голода. Я закрываю глаза, понимая, что это мой последний день. Как же трудно со всеми этими кандалами. Они на моей шее, ногах, разве что на спине их нет. Я вздыхаю. Какой я всё-таки идиот. Ага. Понадеялся на удачу. И где я теперь со своей удачей? Будто бы этот оборотень стал бы меня спасать. Время проходит быстро.       — Эй, ты, мужеложец! Кончай спать, тебя ждёт суд.       — Помню.       Я встаю с пола. Охранник входит, разворачивает голого меня к себе спиной и надевает наручники. Хватает за цепь на шее и тащит за собой. Холодный потрескавшийся местами пол режет ноги. Я послушно иду за своим сопровождающим. У меня в принципе почти нет шанса сопротивляться. Мы выходим на улицу. После заключения в тёмной камере свет слепит глаза. Окружающие смотрят на меня с отвращением. Среди них я замечаю своего сына. Понимая, что смертной казни мне всё равно не избежать, я отталкиваю от себя охранника, игнорируя стоящих позади двух, подбегаю к сыну.       — Питер, я…       — Не извиняйся. Я в любом случае умру. Неважно, разочаруюсь я в тебе или нет.       Меня ударяют по голове чем-то тяжёлым. Я падаю на землю и меня поднимают с пола, продолжая вести. Даже ничего не сказали. Народ заверещал от одобрения. Наконец меня вводят в церковь. Все уже готовы. Меня ставят на колени. В своём ухе я чувствую шёпот.       — Ещё раз такое вытворишь и мы сделаем твою смерть мучительно долгой.       Бьют колокола. С угрозой. Я стараюсь не показывать страха. Начинаются молитвы. Они растягиваются на долгое время. Наконец священник подходит ко мне.       — Светлый рыцарь Берк, ты нарушил законы не только нашего священного царя, но и законы самого Великого Бога. Ты признаёшь это?       — Да, я признаю это.       — Почему ты решил пойти против нашего создателя?       — Я… я хотел вылечить своего сына. Тот, кто пообещал это сделать, сказал лечь под него, чтобы я смог оплатить его услугу.       — И под кого же ты лёг?       — Под оборотня.       — Почему ты согласился на помощь дьявольского существа?       — Я… я не знаю.       — Да будет так. Перед наказанием ты имеешь право поесть. То, что ты почувствуешь, повлияет на то, что с тобой станет.       Священник отошёл на время, вернулся с кусочком хлеба и бокалом вина. Он покормил меня с рук. Хлеб был чёрствым, а вино невероятно кислым. Было сразу понятно, что это не вмешательство Бога, а подстроенная сцена. Я скорчился от неприязни.       — Создатель не хочет тебя щадить. Тебе ждёт смертная казнь и встреча с Всевышним. Ты готов к своей судьбе?       — Готов.       Я не готов. Мне хочется сбежать, мне хочется дать своему сыну жить, мне хочется спрятаться. Но я уже дал ответ. Меня ведут на центральную площадь, ставят под гильотину. Я слышу смех, осуждение, и вижу среди незнакомых лиц знакомое. Но в то же время я никогда его не видел. Это загорелый, почти темнокожий мужчина с очень коротко стриженными волосами и чёрной бородкой. На его ухе я замечаю золотую серьгу. На руках под майкой и жилетом я вижу серебрянные браслеты. Это… Зак? Он смотрит на меня с сожалением. Видимо, уже ничего нельзя сделать. Я закрываю глаза. И перед тем, как лезвие отрежет мою голову, просыпаюсь в тёплых объятиях. До сих пор приятно их чувствовать. Волчья морда крепко спит. Чёрт, я реально собираюсь так рисковать? На улице ночь. Можно пока прогуляться. Я собираю свою одежду с пола и медленно одеваюсь. Стоит мне попытаться открыть дверь, как ловлю себя на мысли, что не хочу выходить один. Я подхожу к Заку и аккуратно трясу его за плечо. Он не просыпается. Трясу сильнее. Волк до сих пор крепко спит. Ладно, к чёрту, пойду один. Я открываю дверь и выхожу из комнаты, затем и из таверны. Меня встречает хозяин заведения.       — Как тебе Зак?       — В каком плане?       — Успели подружиться или нет?       — Успели. Даже слишком сильно.       — О, так он тебя совратил, так?       — С чего ты вообще взял эту чушь?!       — Ну почему же чушь, всё очень даже очевидно.       — Ррр, сколько тебе заплатить за молчание?       — Нисколько, только убирайте за собой. Не переживай, я спокойно отношусь к таким, как вы с Заком.       — Эй, я не такой! Я сделал это только, чтобы…       — О, так ты ещё и был под ним.       Я готов был задушить этого старого засранца. Он знает слишком много. Кое-как я сдержался.       — Какое тебе дело?       — Просто интересно. Зак нечасто выбирает заниматься любовью с людьми. Особенно с парнями.       — Ты же не собираешься рассказывать обо мне никому?       — Нет. Но было забавно посмотреть на тебя.       Я фыркнул. Мы постояли немного, обсудили его таверну, я узнал, что он просто проснулся и решил немного подышать воздухом, а потом мы пожелали друг другу спокойной ночи. В одиночестве оставаться не хотелось, поэтому я вернулся к Заку и снова запер дверь. Я разделся до трусов, после чего лёг на тёплого зверя, обняв его. Я закрыл глаза и начал попытки уснуть. Но мысли о том, что я неправильный, не давали мне такой благосклонности. Мне стоит быть осторожней, чтобы об этом никто не узнал. Нужно… нужно найти подставную бабу, вот! А когда будет идти дело к женитьбе, буду прекращать отношения. Дурочек много, а мне будет прикрытие. И это даже не будет подозрительным. Я же вдовец, будут думать, что я по-настоящему любил только первую жену. Да, это должно сработать. Тогда никто не поверит, что я хожу на сторону к волку. Это значит… На мою голову легла рука оборотня и начала гладить меня.       — Почему не спим?       — Как ты это понял вообще? — Я поднимаю голову на Зака, позволяя его пальцам убрать волосы с моего лица.       — Слишком крепко обнимаешь для спящего. Кошмар приснился?       — Можно и так сказать. Казнь за мужеложство.       — Хе-хе-хе, всё-таки ты тот ещё трус.       — Это ты меня трусом назвал?       — Тебя.       Я понимаю, что мне нечего ответить. Стыдливо отвожу взгляд, но сильные руки притягивают меня к волчьей морде. Горячие губы накрывают мои, заставляя ответить на поцелуй. Я глажу мягкую голову, с неожиданной жаждой проникаю своим языком в длинную пасть. Чувствую, как наши языки танцуют в странстном танце. Мне не хочется отрываться, но оборотень медленно заканчивает поцелуй.       — В этот раз увереннее.       — Просто… чёрт…       — Просто нужно было, чтобы тебя кто-то успокоил после кошмара? Не бойся, я не буду судить за такое.       — В общем… да. Ты прав.       — Понятно.       — Кстати… на тебе тоже есть кольца, закрепляющие косы. За что они даются у вас?       — Как и у людей, за признание. Чем больше волки тебя любят, тем больше у тебя будет кос, колец в ухе, тем лучше материал для браслетов. У нашего вожака вообще есть талисман с его молочными клыками и пояс с рубином. Такой получают далеко не все вожаки.       — Это сильно отличается, на самом деле. У нас нет такого фактора, как любовь людей. Только заслуги. Да и то, не все, а те, которые одобрят и церковь, и король.       — Поэтому у тебя косы только на бороде?       — Да, поэтому. И ты можешь заставить меня потерять все из них.       — Я не виноват, что ты был так агрессивен, хе-хе. Скоро всем покажешь, что ты не так уж и плох.       — Ты меня чуть не убил.       — Не ври. Я полностью рассчитывал свои силы, чтобы ничего тебе не сломать. Если говорить правдиво, то ты даже и трети моей силы не увидел.       — Ты меня пугаешь.       — О, так ты всё-таки решил это принять?       — Я лёг под тебя, а это гораздо страшнее, чем бояться твоей силы.       — Что ж, как скажешь. Будешь бить со всей силы или всё-таки пощадишь морду, которую целуешь с таким удовольствием?       — Пощажу. Но я не знаю, как заставить людей поверить в то, что мы будем драться по-настоящему.       — Хе-хе. Можем срепетировать.       — Прямо здесь?       — Не здесь. У меня есть ключ от одной тайной комнаты, которая будет достаточно большой для нас.       — Веди.       Мы встали с кровати и оделись спинами друг к другу. Мне не хотелось случайно увидеть его член. Оборотень повёл меня вниз, в подвал, вручил в руку горящий фонарь и пошёл вдоль холодных коридоров. Мы наконец дошли до нужной двери, которую Зак отпер ключом и заперся со мной. Он забрал у меня из рук фонарь и зажёг все факела внутри, осветив полупустую комнату с несколькими ящиками в углу. Деревянный пол на удивление свежий.       — Что это за комната?       — Раньше использовалась для хранения контрабанды. Теперь просто как склад для алкоголя. Я не знаю много о причинах, мне неизвестно даже, было ли это делом Гарольда.       — Понятно. То есть мы срепетируем бой, где мы… закончим ничьей?       — Либо ничьей, либо твоей победой. Что тебя привлекает больше?       — Всё же ничья.       — Я понравился тебе настолько сильно?       — Нет, это просто будет честнее. Ты намного сильнее меня, уже имел шанс меня победить, но в последний момент решил перенести битву. Да и мало кто поверит, что я был настолько пьян, чтобы так просрать.       — Меньше слов — больше дела.       Я кое-как успел увернуться от удара в моё лицо. Я уже собирался начать возмущаться, но мне пришлось увернуться от ещё одного удара, после чего драчун погладил меня по голове.       — Молодец.       — Ты меня резко проверить решил?       — Именно. А теперь сам атакуй.       Я слабо ударил его в ответ, он тоже увернулся, ударил меня, я уклонился. Так повторилось ещё несколько раз, менялось лишь количество ударов. Наша драка напоминала танец, в котором ни я, ни он не получали сильно вреда. Мне было весело, настолько, что я не мог сдержать улыбки. И судя по улыбающейся морде, ни я один получал от этого такое веселье. Выдохнувшись, я обнял Зака, положив голову ему на плечо.       — Мир?       — Мир, красавец. Поцелуешь меня?       — Поцелую, пушистик.       Я притянул чёрную морду к себе, поцеловав оборотня в губы. Он ответил на поцелуй, прижав меня к себе. Его горячие руки гладят меня по спине, вызывая муражки по коже. Я стараюсь продлить этот момент, но вскоре Зак отстраняется, облизнув мои губы.       — Нам пора возвращаться. Иначе поесть не успеем.       — Да, ты прав. Мы в любом случае… слишком торопимся.       — Ууу, вон как мы заговорили. Ты же сам согласился.       — Но я не…       — Тшшш, — когтистый палец заткнул мой рот. — Фонарь забери.       Я вздохнул и взял фонарь, уже готовый к тому, что волк запрёт меня, но он оказался не таким мудаком. Вместе мы вернулись наверх. Встретивший нас официант не сильно удивился тому, что мы вышли из подвала.       — Доброе утро, хех.       — Доброе. Опять показываете людям наши склады?       — Да. Не волнуйся, в этот раз без краж.       — Очень хочется в это верить. Завтрак будет через десять минут.       — Отлично.       Молодой парень ушёл на кухню, а волк потащил меня за столик. Мы сели и стали ждать, смотря друг на друга.       — Скажи мне, ты можешь… принять облик человека?       — Зачем спрашиваешь?       — Сон. Во сне я видел человека, похожего на тебя.       — Вот оно как. Ну-с, твой сон тебя не подвёл, я реально могу принять облик человека.       — И какие у этого ограничения?       — Если только ночь и вечер… а так, в полнолуние я могу круглосуточно находиться в своём человеческом облике.       — И… как часто это пригождалось?       — Не очень часто, на самом деле. Я редко ношу человеческую одежду, а полуголый человек в тряпке вызовет некоторые подозрения, сам понимаешь. Да и не тот у меня цвет кожи, как у вашего народа, так что это ещё больше подозрений.       — Понимаю. Но всё же, мы могли бы…       — Прости, но с тобой в городе я появляться не собираюсь. Подставлять не хочется.       — Как скажешь. Ты там своеобразным разорителем считаешься, так?       — Я бы не назвал это так. Но ключники и охранники темниц меня знают по человеческому лицу.       — А как ты… стал оборотнем?       — Был болен, меня вылечили, платить было нечем, мой народ захватили, пока меня лечили, поэтому решил отдать долг таким образом. Мы часто переезжали с одной точки на другую из-за агрессивности людей, а убивать человека, когда в прошлом ты сам был человеком, некультурно. А сейчас мы нашли одно государство, с которым нам удаётся вести дружбу. И пускай они тоже против мужеложства, оборотней они не считают дьявольскими созданиями.       — То есть я мог заплатить тем, что тоже стал бы оборотнем?       — Верно мыслишь, однако ты не обладаешь достаточным доверием к нашему народу.       — Понимаю. Я всё ещё… не сильно доверяю тебе, как оборотню.       — Хех, как скажешь. Со временем всё изменится.       Мне итак хватило таких резких изменений в жизни, что я переспал с оборотнем, так он мне ещё больше обещает. Чёрт, почему я вообще продолжаю с ним так мило общаться? Я же… я же не могу быть таким. Меня никогда не тянуло к парням, что теперь-то изменилось? Я закрыл глаза, взявшись за голову.       — Всё нормально?       — Нет, ничего не нормально. У тебя у самого был запрет на мужеложство, ведь так?       — Был, но я быстро принял, что то, что я ненормальный, лишь навязано обществом. Если ты изучишь старые записи людей, то обнаружишь, что раньше мужеложство было абсолютной нормой.       — Было… нормой?       — Да. У нас есть своя библиотека с книгами, написанными в прошлом, да и у вашего царя должны храниться подобные записи.       — Почему тогда эти записи нельзя использовать в качестве доказательства?       — А почему оборотни резко стали дьявольскими созданиями?       — Ну да, ты прав. Народ будет верить только церковным писаниям.       — Именно. Поэтому убеждать придётся церкви.       — Только не говори…       — Да, я серьёзно. Но для начала мы сделаем ход конём, то есть тобой.       — Ты знаешь, что со мной случится, если о моём поступке узнают?!       — А ты знаешь, что случится с кучей других людей, которые не смогут сделать себя нормальными? Знаешь, сколько людей, лишь изменивших облик, теряют свои жизни из-за вас? Вот смотри, ты убеждаешь царя устроить тебе встречу с народом в центре, рассказываешь о том, что оборотни помогли излечить твоего сына. Найдутся священники, которые либо уже болеют, либо заболеют в будущем. И они спросят у тебя, где нас найти. Ты приведёшь к нам хотя бы одного священника, мы ему расскажем обо всём, покажем нашу библиотеку, порекомендуем старые записи, а потом…       — С чего ты взял, что я буду рисковать собой и выходить на сцену?       — С того, что цена повышается.       — Но это… это нечестно!       — Всё честно. Между нами не было договора, так что я могу менять цену. Да и ты сделаешь, по сути, то же самое, но более официально.       — Ты знаешь, что ты мудак?       — Ещё как знаю. Но это всё ещё не такая большая плата.       — Ладно. Убедил. Только давай подпишем этот договор сразу, как придём в твоё селение.       — Как захочешь. А вот и наша еда.       Официант принёс за наш столик две тарелки с едой. Мы начали есть вкусную стряпню, пока в моих мыслях творился ураган. Я ненавижу себя за то, что решился пойти на это. Теперь ещё и царя придётся подвергать риску. Со временем из-за зазвеневшего колокольчика спустились все остальные жители таверны. Часть из отзавтракавших ушла, то ли на дела, то ли по домам. Когда все поели, мы переглянулись с Заком. Он улыбнулся и залез на стол.       — Эй, вы же хотели посмотреть на честную драку?       Все закричали да.       — Тогда выходим на улицу!                   Проверим, на что на самом деле способен этот рыцарь. Я улыбнулся. Все повыбегали на улицу, а оборотень спрыгнул со стола и вместе со мной пошёл со всеми. Наша драка была подставной, да, и мы не получали сильного урона. Что я, что Зак, били очень слабо, однако это не было заметно. Это, конечно, не кровавое месиво с летающим мной, но всё равно должно впечатлить. Однако я уже начал уставать, а оборотень всё не прекращал. Когда он почти нанёс мне удар, я услышал над своим ухом:       — Сделай подножку.       Но я не стал этого делать. Наша сделка заключалась в другом. И пускай мне становится всё сложнее бить и парировать слабые, но быстрые удары, я не решаюсь использовать подлый приём. Чёрт, я идиот. У меня есть такой шанс повысить свою честь, но я им не могу воспользоваться из-за каких-то своих принципов. Волк зажимает меня к дереву, а затем опускается на одно колено, притворяясь уставшим и держась за дерево одной рукой. Я устало скатываюсь по дереву и пытаюсь отдышаться.       — Мир?       — Мир.       Народ оказывается впечатлён нашей битвой и уходит в таверну. Мы же остаёмся на улице. Зак улыбается мне и гладит меня по подбородку.       — Ты чуть не провалился, мой Светлый рыцарь.       — Я знаю. Но и ты сам мог бы побыстрее притвориться, что выдохнулся.       — Заметно было бы. Я не умею притворяться уставшим.       — Ладно. Тогда теперь мы пойдём в твою стаю, да?       — Именно. Залезай на спину и доберёмся с ветерком.       — Думаешь, я сам не дойду?       — Думаю, нет, а ещё моим способом будет быстрее.       — Прав, собака.       Зак повернулся ко мне спиной, встав на четвереньки, и я залез на неё, понадёжнее обняв оборотня. И он не обманул, добрались мы действительно быстро. Никогда ещё я не держался за что-то так сильно. Но в итоге мы оказались в небольшом поселении. Большинство из зданий было палатками, где-то стояли небольшие храмы, также тут были колодцы. Мы пошли к самому большому зданию здесь, напоминающему обычный деревянный дом. Перед тем, как мы вошли туда, Зак повернулся ко мне и взял за плечи.       — Запомни, ведёшь себя с ним, как с королём, максимально почтительно и на вы. Когда я представлю тебя, поклонишься и поздороваешься. Если начнёт гладить — не возмущайся.       — Понял. Мне же не придётся…       — Если только провалишься, а так вряд ли, но будь готов ко всему. Даже к тому, что тебе придётся переспать с ним.       Мы вошли в дом, где нас встретил высокий серый оборотень, у которого левая часть морды была чёрной. Я поёжился. На его шее был амулет с серебрянным медальоном с изображением морды волка и двумя клыками по бокам. На ухе у него было три золотых кольца, на руках было по два серебрянных браслета, одни у плеч, другие у запястий. Золотой пояс с до этого упомянутым рубином удерживал на тазе красную длинную ткань, закрывающую большую часть переда.       — Доброе утро, Вульфрик. Я привёл к нам к нам нового человека, нуждающегося в помощи. Знакомься, это Берк.       Я поклонился, сглотнув, и, подумав немного, сказал:       — Здравствуйте, вожак.       — Я вижу, ты успел подготовиться, Берк. Для чего тебе нужна помощь моей стаи?       — Мой сын болен, и с каждым днём ему становится всё хуже. Зак сказал, что оборотни прекрасные лекари.       — Неожиданно. Я ожидал, что помощь нужна конкретно тебе. Зак, позови Изабель.       — Опять хочешь остаться наедине с человеком?       — Ты мог бы не проговаривать это. Теперь он бояться меня будет.       — Ладно, понял. Двадцать, тридцать минут?       — Пожалуй, сразу сорок. Подготовите бумагу для контракта, чернила, нож, ещё ту самую мазь. Ты итак знаешь, что понадобится.       — Хорошо, попытаемся закончить как можно медленней.       Я испуганно пронаблюдал за ушедшим Заком и понял, что сейчас могу находиться в опасности. Но оборотень спокойно уселся на подушке в центре комнаты и похлопал по подушке рядом с собой, улыбнувшись.       — Не бойся, я не кусаюсь.       — Х-хорошо.       Я послушно сел, чувствуя сильный дискомфорт от того, что сейчас нахожусь в беззащитном положении. И пускай этот волк не настолько уж и больше Зака, но место вожака он занял явно не просто так. Я стараюсь не показывать свой страх.       — Расскажи о себе. Кем ты являешься, почему решил довериться оборотням, какую цену ты готов заплатить за помощь?       — Я… я Светлый рыцарь. Борюсь с нечистью и оборотнями.       — Как интересно. И ты не боишься, что я, узнав эту информацию, могу тебе навредить?       — Боюсь, но не могу соврать. Зак знает об этом, но всё равно не навредил мне.       — Но я не Зак. Я могу оказаться хуже него, могу оказаться лучше. Откуда тебе знать, что твоя жизнь сейчас в безопасности?       — Вы назвали время. Это значит, что вы были готовы оставить меня в живых на это время.       — Какой ты умный, однако.       Серая рука легла мне на голову. Я инстинктивно закрыл глаза, но посмеявшийся вожак только погладил меня. Закончив это действие, он положил руку у моего бока.       — И почему же охотник на оборотней просит помощи у них же?       — Вы — моя единственная надежда. Я не знаю никого больше, кто бы смог помочь. Зак сказал, что я могу рассказать народу о том, что вы вылечили моего сына, чтобы люди моей страны относились к вам лучше.       — Ты же знаешь, что сына тебе придётся оставить до исполнения своей части сделки?       — Да, я знаю.       — Не боишься?       — Толком бояться нечего. Даже если вы попытаетесь его убить, он в любом случае умер бы от болезни.       — Как интересно. Но всё же цены, которую предложил тебе Зак, недостаточно. Особенно с твоим положением охотника на оборотней.       — Я могу привести к вам священника, чтобы он смог убедиться в том, что вы не дьявольские существа. У вас должны быть записи о прошлом, ведь так?       — Они и есть. Что ещё?       — Я… я не знаю.       — Забавно. У меня есть пара идей. Как у вас называют таких людей? Неправильные?       — Вы намекаете на то, что…       — Правильно думаешь, но есть и другой вариант. Готов ли ты работать на нас? Иначе говоря, как оборотень?       — Вы хотите меня обратить?       — Ты не в настолько плохом положении, парень, ха-ха, да и доверия к тебе у меня никакого нет. Лишь интерес, на что способен полностью отчаявшийся человек.       — И вы даёте мне выбор между тем, чтобы переспать с вами или работать на вашу стаю, так?       — Именно. Я думаю, ты итак понял, что так много времени я назвал не просто так.       Я даже не знаю, что хуже. Второе мужеложство или предательство своего народа? Я не могу определиться. Я молчу, тупо смотря в пол, не зная, что выбрать. Чёрт, как же мерзко от себя. Я готов выбирать между этим.       — Я дам тебе ещё минуту подумать. Не успеешь — не получишь контракт. Я думаю, это вполне честно, так?       — Вы… правы.       Я не могу не выбрать ничего! Я должен дать своему сыну жить! Даже если придётся нарушить запреты. Даже если придётся предать свой народ. Но… но почему же мне так сложно выбрать? Почему я не могу принять, что я неправильный и мне уже нечего терять? Почему я должен быть готов прислуживать кому-то, кроме своего короля? Почему сейчас рядом нет Зака?       — Я решил, что… буду помогать вам.       — На это я и надеялся. Полагаю, теперь, помимо контракта, я должен выдать тебе права участника стаи.       — Что я должен буду делать?       — Просто помогать моим волкам в простой работе. Собирать травы, ягоды, охотиться, раз уж ты рыцарь, доносить мне и от меня важные сведения, помогать перетаскивать что-то, стирать. Не так много на самом деле.       — И как долго?       — Неделю минимум.       — Я… я не смогу уделить так много времени. У меня служба.       — Не беспокойся, ты будешь работать у нас только в свои выходные. Я не тиран и понимаю, что тебе всё ещё нужна твоя работа.       — Спасибо и на этом.       — Кстати. Ты пахнешь спермой Зака. Вы с ним в отношениях?       — Что? Нет! И с чего в-вы решили, что это его…       — У нас с ним был секс, я знаю запах его спермы. Но, как я понимаю, он у тебя не первый парень, верно?       — Нет, я… То есть… — я взялся за голову и закричал, не зная, как всё сформулировать. — Он первый, но я сделал это только ради того, чтобы плата за ваши услуги была меньше!       — Похоже тебя, ха-ха, жестоко обманули. Почему со мной не решил тогда переспать? Это займёт жалких двадцать с лишним минут, а прислуживать мне ты будешь неделю.       — Я… мне стыдно снова… я не хочу быть таким.       — Это природа, парень, ты не можешь быть не таким. В любом случае, у тебя ещё есть время передумать и сократить время, которое ты потратишь на то, чтобы забрать своего сына.       — Хорошо. Я подумаю об этом.       — Отлично. Хочешь узнать что-то о Заке?       — Я… не знаю.       После того, что он сделал со мной, я не думаю что хочу узнавать о нём больше. Получается, что он лишь хотел поиздеваться надо мной, заставить меня страдать от мыслей о своей неправильности, опозорить перед своим вожаком. Как я вообще мог довериться ему? Оборотню. Но он… он был таким ласковым ко мне. Он интересовался тем, больно ли мне. Его руки… почему я так скучаю по ним? Противно от самого себя. Противно от того, что я неправильный, противно, что нельзя ничего исправить, противно от того, что я готов лечь под очередного оборотня.       — Что ж, тогда, может быть, я могу рассказать о себе.       — Это ваше желание, я не могу пойти против него.       — Однако тебе задавать вопросы. Давай, спрашивай.       — Как давно вы правите этой стаей?       — Лет уже пятнадцать. Впечатляет, да?       — На самом деле, очень. Это даже больше, чем последний наш царь. А вы… с кем-то ещё, кроме Зака?       — Конечно! За последнее время я даже успел пробыть в отношениях с Бель, но мы не подошли друг другу. На самом деле, я занимался любовью со всеми в моей стае.       — И вас не волновало то, парни или девушки это?       — Ни капли. Что те, что другие могут быть что хорошими доминантами, что прекрасными пассивами.       — Вас… женщины?       — У всех есть пальцы, мой друг, и нет ничего плохого в том, что они проникнут в тебя.       — Это… это странно.       — Для людей многое странное сейчас. Вроде раньше нормально относились к нам, к девушкам, к однополой любви, а теперь резко решили отречься от этого. Я бы даже сказал, люди отстали в развитии.       — Это прозвучало несколько… обидно.       — Как и для тебя упоминание секса с Заком. Относись ко всему спокойнее здесь. Здесь все наравне, здесь все понимают, что тебе могут нравиться парни, и никто на тебя косо не посмотрит из-за того, что ты человек.       — Спасибо, наверное. Как он, будучи таким мускулистым большим бугаем позволил женщине выебать его? Почему? Как?       — А есть возможность, что в качестве оплаты я могу… принять доминантное место?       — Просто так спрашиваешь или собираешься использовать на практике?       — Н-наверное, второе.       — Возможность есть, но тебе придётся сильно постараться. Однако ты не справишься с этим, если это только твой второй секс с парнем. Хотя вы, люди, толком не знаете, как доставлять своим партнёрам ласки, а мне этот вопрос очень важен.       — Но я могу попытаться, так ведь?       — Если не справишься, то будешь отрабатывать в качестве пассива дважды. Я выдержу, а ты вот вряд ли.       — Ладно, не буду рисковать.       — Хех. Мудрое решение. Хочешь, покажу, с чем тебе предстоит столкнуться, если ты согласишься сократить своё время?       — Я… наверное?       — Тогда поработай руками.       — Поработать… руками?       — У тебя же вроде уже был секс с волком, чему ты удивляешься? Наши члены работают иначе от человеческих, изначально они спрятаны, при возбуждении они выходят наружу, для этого и нужно работать руками.       — Я… не знал об этом. Тогда у Зака он был закрыт одеждой. Да и в принципе я не смотрел ему ниже пояса.       — Это прекрасный шанс увидеть своими глазами, как это работает. Давай, убери ткань в бок и поиграйся, если тебе интересно.       Я ненавижу это признавать, но мне реально интересно. Я несмело придвигаюсь, убираю ткань и вижу мешочек с яйцами с круглым пушистым углублением длинной в сантиметров шесть. Я аккуратно обхватываю пальцами мягкую толстую… я даже не знаю, как это называется.       — К-как это ощущается?       — Приятно. Пощупай слегка.       Я краснею и щупаю неведомую мне штуку, из которой медленно вылез кончик волчьего члена. Я продолжаю делать то же самое, наблюдаю, как всё больше и больше вылезает красная головка. Рука оборотня берёт мою руку и кладёт её на горячий орган. Я краснею сильнее, почему-то у меня появляются слюни во рту. Я начинаю водить по члену Вульфрика, пока он медленно растёт в моей руке. Он такой толстый и мягкий. Смазка, сочащаяся из головки, пачкает мою руку, но я продолжаю смотреть за растущими размерами. И наконец длинный член перестаёт расти. Мне одновременно страшно и завораживающе видеть такие размеры в моих руках.       — Нравится то, что ты видишь?       — Д-да.       — Хах. Это значит, что ты готов поменять своё решение?       — Готов. Но не сейчас.       — Я могу принять тебя завтра утром. Что насчёт Зака, он точно не будет против. Кому-кому, а мне своих партнёров он готов доверить. Мы можем даже устроить секс втроём.       — Ладно, мне уже нечего терять.       — Вот и славно. Не переживай, права участника стаи я тебе всё равно дам, так что можешь чувствовать себя в моей стае, как дома.       — Ладно. А сейчас…       — А сейчас мой прекраснейший член потерпит.       Волк убрал мои руки от его члена и прикрыл его тканью. Я никогда не забуду этот момент. Некоторое время мы просто сидим молча.       — Всё же… что вы можете рассказать про Зака?       — Ну, среди парней он лучший доминант.       — Я не про это!       — Что ж, тогда он присоединился к нашей стае лет семь назад. Я обратил его, когда выяснилось, что ему нечем платить и его народ захватили. Он перенёс обращение достаточно тяжело. У него были частые истерики, непринятие нового себя, он не мог контролировать переходы из одной формы в другую, а я его утешал. Не знаю, стоит ли говорить о том, что однажды моя попытка его успокоить перешла границы дозволенности и мы переспали. Тогда он ещё долго был в шоке от того, что ему понравилось. Изначально он был обычным волком, выполняющим простую работу, а потом я заметил, что у него неплохо получается разговаривать с людьми. Тогда я дал ему права альфы, назначил переговорщиком, и он прекрасно справляется со своей работой и по сей день. Он очень игривый парень, на самом деле, но редко кому показывает свою игривость в полной красе. Если попытаешься кинуть ему мячик, то он его обязательно поймает и принесёт тебе. Либо кинет. Это уже по его настроению.       — Мячик?       — Шарообразная игрушка. Мы её из дерева делаем. Неужели у человеческих детей нет чего-то настолько простого?       — А… нет. У нас есть обычные детские игрушки.       — Хех, всё лошадки да рыцари? У нас с этим по-разнообразней. Есть игрушки различных животных, оборотней, людей, самое новое — палочки с номерами.       — Палочки с номерами?       — Да, вырезаем прямоугольные палочки, посередине делаем надрезы, на каждой стороне указываем точками номер от нуля до девяти.       — Как в это вообще играть?       — Захочешь — узнаешь.       Я потёр глаза, пытаясь понять смысл неведомой мне игры. Однако, на ум ничего не пришло. Прямоугольные палочки с цифрами… Что же это значит?       — А есть здесь… другие люди?       — Есть, однако их лучше не беспокоить. Они кое-как оправились после болезни, им нужно время, чтобы полностью прийти в себя. А там уже можешь поспрашивать про то, почему они пошли к нам и чем платили.       — Понятно. Их… нормально кормят?       — Больше положенного, я бы сказал. Две порции по три раза в день. Люди достаточно… прожорливы, я бы так это описал.       — Хотите сказать, что сами не питаетесь так хорошо, чтобы поддерживать такую форму?       — Волки питаются четыре раза в день по порции, я же получаю лишь небольшую надбавку к ним.       — Так уж небольшую?       — Для людей небольшую. Один овощ, лишняя косточка. Этим не сильно набьёшь желудок, знаешь ли.       — Ладно, поверю.       — Хех. А что, тебе нравится моя форма?       — Я…       Чёрт, зачем я это начал? Я же знаю, что этот волк экстремально извращённый, мало того, я играл с его членом! И теперь из этой лужи не выбраться. Оборотень нависает надо мной, расположив руки меж моих подмышек. Я подался назад, смотря на серо-чёрную морду с осторожностью.       — Не стесняйся. Мне нравятся комплименты.       — Можно не так близко?       — Нельзя. Либо комплимент сделай, либо почеши меня по груди.       — Хорошо, ладно, мне реально нравится ваша форма.       — И чем же?       — Вы… — он издевается, — вы выглядите мощно и угрожающе. Вы можете вселить страх даже в самого лучшего воина.       — А если говорить не про страх?       — Мне точно стоит это говорить?       — Стоит. Давай, будь смелее, Берррк.       Его рык. Почему он настолько приятный? Я поёжился от удовольствия, чувствуя, что наши тела соприкасаются. Но в то же время мне неприятно. Я сглотнул, ощущая, что возбуждаюсь. Что я должен сказать?       — М… ваши мускулы впечатляют своими размерами.       — Так же, как и мой член?       — Так же, как и он.       Я краснею, чувствуя обжигающие дыхание на своём ухе. Чёрт, он не собирается заканчивать это. Его руки проходятся по моим бокам, щекоча. Я сдерживаюсь от стона.       — Чего ты так боишься?       — Это не очень-то правильно. М-мы толком незнакомы, и вы уже пытаетесь залезть мне в трусы.       — Ты тоже с этим успешно справился.       — Но по предложению же!       — Хм, тут ты прав. Прости, что так надавил на тебя. Но всё же, у нас осталось ещё несколько минут и я хотел бы лучше изучить твоё тело. Ты дашь мне разрешение на это?       Разрешение? Вожаку? Он шутит? Тем не менее, он немного отстранился, всё ещё находясь близко ко мне. Я задумываюсь. С одной стороны, я уже возбуждён и мне нечего терять, с другой… мне страшно. Он может сделать со мной что угодно, даже если я откажусь. И даже Зак этому не помешает. Чёрт. Я вздыхаю.       — Ладно. Только быстро, пожалуйста.       — А это уже решать мне, хах. Разденься.       — Полностью?!       — Хм… полностью будет даже лучше.       Чёрт. Я поднимаюсь и, немного постояв, медленно снимаю с себя майку. Коричневые глаза внимательно следят за моими движениями. Я чувствую себя неловко. Я снимаю ботинки, потом штаны, а в конце я несмело стягиваю с себя трусы. Мой стояк всё ещё свежий.       — Неплохо. Обычно у нас не бывает следящих за своим телом людей. Всё худощавые да слабые. И размер не так уж и мал.       — Спасибо? Этого достаточно?       — Даже не думай, что всё будет так быстро. Напряги руки.       Оборотень подошёл ко мне, а я послушно выполнил поручение. Горячие руки погладили меня по моим мускулам, затем слабо сжали.       — Молодец, продолжай так стоять.       — Х-хорошо.       Волк провёл пальцем по моему животу. Я инстинктивно напряг пресс. Вульфрик усмехнулся, положил руки на мои бока, провёл вверх до груди, пощупал её, затем облизнул палец и надавил на мой сосок. Я простонал, понимая, что не смогу так долго простоять. Вожак стаи садится передо мной на колени, начинает ощупывать мои ноги. Зачем он вообще это делает? Стоило мне об этом подумать, как тёплые руки легли мне на зад, заставляя дёрнуться и покраснеть.       — Ха-ха-ха, не бойся, никто тебя насиловать не будет. Можешь расслабиться, а то вон уже пот со лба течёт.       — Ладно.       Я прекращаю напрягать руки, в то время, как оборотень продолжает осматривать меня. Он долго смотрит на волосяную дорожку от моего члена до груди, а потом, неожиданно для меня, проводит по ней языком. Я снова издаю стон и кладу руки на мощные плечи. Однако это не единственное, чем меня решает удивить Вульфрик. Он потёрся щекой о мой член, довольно улыбаясь. Затем он мягко утыкается носом головки.       — Сделай это, пока у тебя есть шанс.       Я не могу сопротивляться. Аккуратно кладу руку на голову волка и несмело вхожу в его рот. Мой член практически полностью поместился в его пасть. Вытащив язык, вожак начинает в унисон с моими движениями облизывать оставшийся без внимания член. Я глажу его по голове, мягко надавливая, когда вхожу в его рот. Он чертовски хорош в этом деле. Его язык изгибается, словно волны. Я медленно ускоряюсь. Мне становится трудно сдерживать свои стоны, когда к умелому языку добавляются руки, гладящие мою спину и плавно переходящие на торс. Я двигаюсь быстрее, стараясь не сильно давить на Вульфрика, который и без моей руки прекрасно справляется со своей задачей. Обе моих руки ложатся на сильные плечи, начав их массировать. И хоть я никогда таким не занимался, судя по довольному рыку оборотня, ему это нравится. Мы продолжаем двигаться навстречу друг другу, и в какой-то момент я чувствую гордость от того, что доминирую над такой грудой мышц. Это ощущается приятным, но в то же время неправильным. С другой стороны, это лучше, чем быть под ним. Я продолжаю двигаться и вдруг чувствую, что скоро кончу. Надеюсь, что он проглотит всё. Закрыв глаза, я полностью отдаюсь ощущениям, полностью отдаюсь ловкому языку. Приятно. Я закрываю глаза и ускоряюсь вновь. Мне хватает ещё нескольких секунд, чтобы наконец кончить. На моё удивление, волк и правда всё проглатывает, после чего удовлетворённо вытаскивает мой член изо рта.       — Неплохо, приятель. Когда ты будешь мне отсасывать, я буду так же нежен.       — Так это… была проверка?       — Больше желание повеселиться. Я уже два месяца подряд абсолютно без секса.       — И почему так?       — Много дел было. Подробнее сказать не могу. Давай, любопытный, одевайся, будет неприятно, если тебя увидят в таком виде.       — Тогда почему оборотни не прикрывают торс, раз вам важен вопрос одежды?       — Узнаешь у Зака.       Он мне подмигнул и кинул в меня моей же одеждой. Поняв намёк, я быстро начал одеваться. Но перед тем, как я успел взять в руки майку, Вульфрик отбирает её у меня и поднимает вверх. Я прыгаю, пытаясь дотянуться до неё, но мне упорно не хватает роста.       — Отдай!       — Просто так не отдам. Погладь мои соски.       — Ч-что?       — Ты не похож на глухого. Давай, это же не сложно.       Глубоко вдохнув я несмело прикасаюсь к тёплым соскам. Они… твёрдые. Я начинаю медленно гладить их, затем на интерес начинаю слегка пощупывать их. И вдруг я услышал стон оборотня.       — Неплохо справляешься для первого раза.       — Просто отдайте мне мою одежду.       — И всё же я хочу ещё.       — Ладно. Но сначала майка.       — Как скажешь.       Он отдаёт мне мою майку и я быстро надеваю её на себя. Я начинаю снова гладить его соски, щупать их, пока его руки залезают под мою одежду и то же самое делают с моими сосками. Он буквально повторяет за мной. От приятных ощущений мы оба стонем, а я ощущаю, что мой член болит от нового желания. Наконец вожак прекращает ласкать меня и я тоже отстраняюсь от него.       — Я вижу, тебе это действительно понравилось.       — Понравилось, но всё же лучше бы я это делал с Заком.       — Он тебе нравится или ты мне не доверяешь?       — Первое.       — Как интересно. Надеешься на его любовь?       — Не знаю. А у меня есть шансы?       — Шанс есть у всех. Но всё же не расстраивайся, если у вас не получится.       — Постараюсь.       — Пока мы ждём их, скажи, в каком городе ты живёшь. Это понадобится для документов.       — В Реквусте.       Спустя несколько минут к нам вошли Зак и какая-то светло-серая волчица, чья грудь также была закрыта. В руках у неё находились три листа бумаги, бинты, чернила, маленький горшочек, а на поясе у правого бедра красовался изогнутый в двух местах ритуальный нож. Оба были явно чем-то удивлены. Зачем-то мой знакомый оборотень подошёл ко мне, тщательно обнюхав и только до меня дошло, в чём причина, как Вульфрик заговорил.       — Да, я не совратил его прямо сейчас. У меня появилась идея по-лучше.       — И что за идея?       — Я решил, что это сделаем мы с тобой вместе!       — Ты думаешь, человек на это согласится?       — Он уже согласился. Зак смотрит на меня с вопросом. Я краснею и отворачиваюсь.       — Не смотри на меня так! Это было выгодно.       — Понятно. Что ж, тогда я доволен, что ты действуешь по своей воле. Кстати, Бель, познакомься — это Берк. Он у нас особенный парень. Охотник на оборотней, который доверился мне за день.       — Впечатляюще. Приступим к написанию контракта?       — Попрошу! Двух контрактов. Один о взаимной услуге, а второй о предоставлении прав участника стаи.       — Рик, я, конечно, всё понимаю, но он же…       — Он крайне трусливый. Он не убьёт никого из наших. А также за него отвечает Зак. Так что не волнуйся, Изабель, этот парень никому не навредит.       — Ладно, я верю тебе, — я почувствовал в словах вздохнувшей девушки некоторую боль. — Начнём со второго контракта.       Интересно, почему со второго? Изабель поставила всё на стол, села за него, достала бумагу и взяла перо из чернильницы. Перед ней сел Вульфрик. Между ними чувствуется какой-то лёгкий холод.       — Итак, пиши.       — Пишу.       — С сегодняшнего дня, восьмого августа, человек Берк, являющийся в своём городе Реквусте Светлым рыцарем, становится полноправным членом стаи леса Жизни. Теперь он имеет право помочь любому из участников стаи и обязан выполнять приказы вожака. При невыполнении приказов или при враждебном поведении человека контракт будет разорван. На данный момент ответственность за Берка несёт оборотень стаи Зак. Если человек убьёт кого-то из участников стаи, то вместе с ним казнят и ответственного за него оборотня. Ставлю приказ сделать этот документ действительным.       — А что было бы, если бы вы не писали этот документ? — решил вклиниться я, пока волчица упорно записывала кучу текста.       — Тогда бы ты был под моим управлением. Я бы решал, когда тебя кормить, забирал часть твоих заработанных денег, ты должен был бы бесприкословно выполнять все мои приказы и всё это до момента, как не оплатишь свой долг полностью. Иначе говоря, ты бы стал моим рабом за долги. У вас это зовётся каким-то одним словом.       — То есть холопом?       — Именно.       — Ясно. То есть я бы не имел права пойти на службу без вашего разрешения, так?       — Ты чертовски прав, парень. А ещё… давай с этого момента перейдём на ты. Всё же у нас тут все равны.       — Хорошо.       — Всё готово, — Изабель протянула Вульфрику бумагу, а тот подозвал меня к себе.       — Мочишь свою руку в чернилах и поставишь отпечаток рядом с моим, понял?       — Да, понял.       Это некоторая дикость, но всё же это лучше, чем быть в рабах у такого непредсказуемого оборотня. С другой стороны, он показался вполне безобидным. А если бы на моём месте был его раб? Он бы изнасиловал его? Продолжил трогать против воли? Стал бы он его избивать за непослушание? Не хочется думать, что я бы был на этом месте. Вульфрик ставит отпечаток своей лапы на листе, а рядом с его ставлю и я. Третим ставит отпечаток Зак.       — Поздравляю, Берк, теперь ты полноправный член этой стаи. Главное, не подставляй Зака. Рику будет очень трудно жить без его поддержки, — Изабель говорит это больше с волнением о вожаке, чем об ответственном за меня оборотне.       — Я постараюсь. В любом случае, он… мне нравится.       — Человек, охотящийся на оборотней, влюбился в своего врага? — на удивление, она серьёзна. Я вздыхаю и, краснея, отвечаю:       — Я сам понимаю, как это звучит, и мне самому неловко. Но это правда.       — Как скажешь.       Волчица закручивает бумагу и уносит в одну из комнат вожака, после чего возвращается к нам. Она начинает писать второй документ. Я пропускаю большую часть мимо ушей, ведь итак знаю, что буду платить и за что. В прочем, я пропустил абсолютно весь текст.       — А теперь главное, — вожак поворачивается ко мне. — Так как ты, Берк, борешься с оборотнями, ты обязан пролить свою кровь, чтобы мы могли тебе доверять.       — Это… обязательно?       — Полностью. Будет больно, возможно, останется шрам, но ты не умрёшь.       — Хорошо. Раз такие правила, то я не могу отказаться.       Изабель протягивает Вульфрику нож и тот берёт мою руку в свою. Он держит меня мягко, стараясь не пугать. Лезвие прикасается к моей ладони. Я вздрагиваю. Страшнее боли только её ожидание. Наконец вожак рассекает мою ладонь. Я вскрикнул от боли, но Зак ласково погладил меня по голове.       — Тише. Я с тобой.       — Это чертовски больно, — говорю я практически шёпотом, пока слёзы стекают по моим щекам.       Когда на моей ладони собирается достаточно крови, главный оборотень прижимает её к листу, оставляя печать. Чёрный волк берёт мою ладонь и слизывает остатки крови, затем проводит по ране мазью из горшочка. Рана щиплет ещё сильнее. Ловкие руки заматывают мою руку в бинт, надёжно завязав. После этого Зак позволяет себе обнять меня. Я обнимаю его в ответ, сильно прижимаясь, пытаясь найти в нём спасение от растущей боли.       — Почему это так больно?       — Глубокая рана, активная мазь. Всё же это лучше, чем ты будешь лить кровь на пол вожака. Вульфрик, он же больше не нужен здесь?       — Да, можешь показать ему его новое место.       — Хорошо. Скоро всё закончится, слышишь, милый?       По телу разливается тепло от приятного голоса. Оборотень берёт меня на руки и утаскивает в одну из палаток. Я чувствую, как меня душит. Это нормально для порезанной руки? Тёплые руки кладут меня на кровать. Мне так плохо сейчас. Язык… немеет. Я… умираю? Уже? Но как же… Я не могу даже пошевелиться. Рана чешется, так мучительно чешется, что я готов оторвать руку, лишь бы не чувствовать этих ощущений. Я вижу в синих глазах сильное беспокойство. Он понимает, что я сейчас чувствую?       — Всё будет нормально, слышишь?       Судя по его испуганному лицу, он сам в это хочет верить. Его руки нежно гладят мои щёки, а само лицо волка выражает нервозность. Он не знает, что для меня сделать, ровно как и я. Воздуха начинает не хватать. Я медленно проваливаюсь во тьму. Неужели я так просто… умру?