У нас есть всё

Когда Хаджиме, наконец, поднял голову от бумаг и отвлекся от дел, он с удивлением обнаружил, что кабинет погружен в темноту. Единственное светлое пятно это его стол, подсвеченный от настольной лампы и голубого сияния монитора. Он глянул на наручные часы — было всего восемь, но в середине октября уже темнело рано. Пора, пожалуй, заканчивать здесь и ехать домой. И Инупи, наверняка, заждался. Но оставшиеся несколько страниц разработок угнетали — лучше закончить сейчас и завтра спокойно пить кофе до одиннадцати. Он потянулся в кресле, растягивая затекшие мышцы и вернулся к компьютеру. Возможно стоило включить свет, но Хаджиме откровенно поленился идти до выключателя. Его отвлекли уже буквально через несколько минут — раздался звук щелчка двери и ее аккуратно приоткрыли, впуская желтые полосы света из коридора. — Я занят, — не поднимая голову отрезал Хаджиме. Но Инупи, а это точно был он, кто еще, его не послушал — проскользнул в кабинет и навалился спиной на дверь, закрывая ее. Обычно он так не делал и в голову Хаджиме закралось легкое беспокойство: — Что-то случилось? — Нет, — но уходить Инупи не торопился. Краем глаза Хаджиме увидел, что он держал в руках тренч и повесил его на вешалку. Как полагалось, но чего он обычно не делал. Это привлекло внимание Хаджиме и он проследил взглядом за Инупи. На нем костюм-тройка, который они покупали вместе, хотя сегодня не ожидалось никаких встреч. В обычные дни его сложно было вытащить из джинс. А костюм на нем так хорошо сидел, аккуратно подчеркивая талию и ширину плеч. Хаджиме распрямился и увидел то, что скрывал край стола — черные лакированные лодочки — и нахмурился. — Куда это ты собрался? — он откинулся в кресле и нервно покачался в нем, не отрывая взгляда от Инупи. — На свидание, — тем же ничего не выражающим голосом ответил Инупи, расстегнув пиджак до конца и засунув руки в карманы брюк, медленно и довольно расслабленно направился к столу Хаджиме. — С кем? — непонимающе переспросил Хаджиме и Инупи посмотрел на него как на последнего кретина. Он обогнул стол и встал рядом с Хаджиме, жестом прося его отодвинуться. Инупи чуть присел на стол так, что ноги так и опирались на пол, а колени Хаджиме были между ними. От Инупи еще и пахло самыми дорогими его духами — Хаджиме очень нравился этот запах, правда, работал он не хуже афродизиака на него. — Так с кем? — переспросил Хаджиме, наблюдая как Инупи нежно притягивает его вместе с креслом за галстук. — Это шелк, аккуратнее. — С тобой, — Инупи проигнорировал последнюю фразу. — Ты обещал сводить меня в ресторан. Хаджиме очень хотелось провести руками по бедрам Инупи — сквозь тонкую ткань брюк хорошо просматривались мышцы — но он знал, что тогда точно не закончит работу сегодня. — Когда это? — ладно, небольшой перерыв не помешает. Хаджиме обхватил колени Инупи и придвинулся еще ближе, почти уткнувшись носом в живот Инупи. — Год назад. Хаджиме фыркнул от смеха: — Год назад? Кто вообще помнит, что было год назад, — он сжал задницу Инупи, замечая, как у него чуть сбивается дыхание. Наверняка, теперь его лицо уже не такое равнодушное. — Как от тебя приятно пахнет. Жаль, что ты редко пользуешься этими духами. — Берегу подарок от тебя, — он приятно мнет уставшие плечи Хаджиме несколько раз и массирующими движениями запускает руку в волосы. — Кстати, ты помнишь в честь чего был подарок? — М-м-м, — Хаджиме перехватил руку Инупи, погладил запястье и поцеловал в ладонь. — За что-то извинялся, вроде. — Ага, — в его голосе послышался смех. Хаджиме увлек его поближе, усаживая к себе на колени и потянулся за поцелуем, но Инупи крепко придержал его за подбородок. — А за что извинялся-то? Хаджиме закатил глаза. Ему не нравилась эта игра. — Накосячил где-то, — он расстегнул одну пуговицу на жилете Инупи, но тот ее перехватил другой рукой. Хаджиме в ответ отвел руку Инупи от своего лица, хватку никто не терял. — Ты купил эти духи ровно год назад, потому что забыл о моем дне рождения, — Инупи, наконец, смилостивился, и тягуче поцеловал Хаджиме в губы. Но очень недолго, этого было слишком мало. — М-да? — задумчиво произнес Хаджиме. Облизнул губы и повертел рукой, запертой в пальцах Инупи. — Мне нет прощения. — Ровно год назад, Коко, — никаких игривых интонаций в голосе Инупи уже не было. Хаджиме с ужасом бросил взгляд на монитор — восемнадцатое октября. Инупи обхватил его лицо руками, заставляя посмотреть в глаза. Вид у него был такой же, как когда он угрожал кому-нибудь ножом и Хаджиме явно уберегли только всевышние, что в руках у него не было холодного оружия. — Мне очень жаль, — Инупи крепко сжал щеки Хаджиме, поэтому четко выговаривать звуки не выходило. — Правда. Давай я позвоню там... — Не надо, — отрезал Инупи, крепче сжимая лицо. — Не надо? — удивленно переспросил Хаджиме и внутренне подобрался, готовясь к очередной ссоре. — Не надо, — и на губах Инупи опять заиграла улыбка и он резковато отпустил его, вставая с его колен. Хаджиме раздраженно потер подбородок. — Я заказал нам столик, поэтому единственное, что от тебя требуется это закончить все дела прямо сейчас. — Вау, — Хаджиме улыбнулся. — Обдуманные взрослые решения, Инупи, что это с тобой. — Щас по носу дам, — он захлопнул ноут и выключил монитор. — На выход. — Такое ощущение, что ты меня конвоируешь, — заговорил Хаджиме пока они ждали лифт. — Только наручников не хватает. Инупи посмотрел на него задумчиво, как будто сожалея, что забыл все дома. Хаджиме стало даже как-то неуютно. Инупи пропустил его первым в лифт и зашел за ним, стукнув по кнопке первого этажа, наступая, пока не прижал Хаджиме к задней стенке лифта. Приподнял его подбородок и жадно поцеловал, видимо, не только Хаджиме ждал этого поцелуя весь вечер. Хаджиме запустил руку в волосы Инупи и потянул, заставляя его притормозить. Инупи временами все еще был диковатым, почти как подросток, сдержать его напор было под силу только Хаджиме. Чем он очень гордился. Хаджиме прикусил губу Инупи, что тут же отдалось дрожью в его теле. Только сигнал лифта спас их от позорной дрочки в общественном месте. Лицо Инупи, как и всегда при возбуждении, казалось еще печальнее, чем обычно и с розовыми пятнами на скулах. Он выдохнул и злобно посмотрел на Хаджиме, как будто это он его к стенке прижимал. — Сам виноват, — Хаджиме показал ему язык. Раздражение с лица Инупи тут же слетело, осталась только какая-то улыбка и что-то вроде предвкушения. Это было несколько необычно, но в любом случае Инупи не мастер что-то долго скрывать, поэтому Хаджиме скоро все узнает точно. Они вместе вышли на улицу и Хаджиме в который раз за день отметил как идет Инупи такой стиль одежды. Песочного цвета тренч, и даже волосы лежат как-то по-другому. — Ты, что, волосы уложил? — Хаджиме обратился к нему со смехом. — Может быть. Нравится? Хаджиме сдержал первый порыв ответить что-нибудь невразумительное. — Красиво, — скромно заметил он, подходя к обычному месту на парковке. Но место пустует. Хаджиме обвел растерянным взглядом свободную парковку — может, Инупи переставил их мерседес? — но машины нигде нет. — А где?.. — Отогнал машину домой, — ответил Инупи откуда-то сбоку, движение и прямо в руки Хаджиме летит предмет, похожий на большой мяч. Только твердый. И это не мяч. Это шлем. Хаджиме во второй раз за вечер ужаснулся от перспективы и точно — Инупи уже оседлал свою ямаху, сидел довольный, улыбался и похлопал по месту позади себя. — Да ты шутишь! — с отчаяньем произнес Хаджиме. — Никуда я на этом не поеду. Посмотри, у меня длинное пальто, а ты вообще на каблуках... — Поедешь, — он завязал низкий хвост и надел шлем. — Выбора у тебя нет. — Есть метро. — Коко, умоляю, сколько лет назад ты последний раз ездил на общественном транспорте, — Инупи хмыкнул. И облокотился на руль, очень довольный собой: — Если бы ты сам распланировал нам свидание, то мы бы ездили везде на машине. Хаджиме чуть не задохнулся от восторга: — Это подло, — он подошел ближе к Инупи. — Ты настоящий негодяй. — Учусь у лучших, — фыркнул он. — А куда мы поедем? — смирившись со своей судьбой Хаджиме перекинул ногу через байк. — Сюрприз, — загадочно ответил Инупи. — Держись покрепче. — Не нравятся мне сегодня твои сюрпризы, — признался Хаджиме, напялил шлем и обхватил талию Инупи. — Ненавижу тебя. — Я тебя тоже, — с нежностью ответил тот. Никакого сочувствия Инупи, видимо, не испытывал к Хаджиме — вместо того, чтобы плавно стартануть он сорвался с места. Низ живота защекотало, как бывает на каких-нибудь экстремальных аттракционах, а Хаджиме терпеть не мог все эти русские горки. Он негромко взвизгнул, надеясь, что за шумом мотора Инупи этого не услышал, и вжался в его спину, руками пытаясь найти точку опоры. Но Инупи был почти таким же тощим, как лет в шестнадцать. — Если ты меня так лапать будешь, то мы точно безопасно не доедем, — заметил Инупи, когда они стояли на светофоре. — Завались. — Опять завизжишь, когда тронемся? — Хаджиме ответить не успел — загорелся зеленый свет. Ветер обдувал их со всех сторон — на такой скорости мало что можно было успеть рассмотреть, тут и там мелькали огоньки от витрин еще работающих магазинов и просто уличные фонари. Инупи держался прямо и, несмотря на скорость, вел аккуратно и ловко. Хаджиме смог расслабиться, он даже аккуратно заглянул за плечо Инупи, чтобы увидеть то, что видел тот. Инупи явно был хорош в этом и теперь облапать его хотелось просто так. Вскоре Инупи замедлился, значит, они подъезжали. Они были где-то в Шибуе и Хаджиме завертел головой, пытаясь угадать, какое заведение выбрал Инупи. Остановились они около красно-белой вывески и сверкающего небольшого здания. Хаджиме застонал. — Фрайдис? Ты серьезно? — он снял шлем. Инупи улыбался и весь сиял, как всегда от прилива адреналина. Он аккуратно снял резинку с волос и вместе с шлемом отправился к ресторану. — Тогда зачем ты так вырядился? Если мы идем в эту американскую забегаловку с бургерами, — проворчал Хаджиме, следуя за ним. — Я верил в тебя, Коко, — начал он. — Ты невыносим сегодня. — Потерпишь, — Инупи фыркнул. — Подумал, что если ты все-таки не забыл, то наверняка пригласил бы меня в какое-нибудь очень модное место. А раз так, то мы идем есть картошку фри и пить молочные коктейли. Даже когда они стояли на улице Хаджиме слышал громкую музыку нулевых — кажется, это были green day, но когда они зашли, то звук стал оглушительным. — Привет! — девчонка с ярко-красными волосами поприветствовала их. — Добро пожаловать во Фрайдис! Хаджиме глянул на нее и она сразу как-то стушевалась и даже поклонилась немного, забив на западные манеры. Это заставило чувствовать себя немного лучше. Инупи о чем-то говорил с менеджером и легко улыбался. Общение со стаффом он всегда оставлял на Хаджиме, стоя за его спиной и внимательно разглядывая всех так, как будто у них в руках обязан быть пистолет. Сейчас же Инупи решил вывести его из себя и это получалось у него с блеском, хотя обычно он никогда не был таким мстительным. Хаджиме очнулся от мыслей, когда его взяли за руку, переплетая пальцы. Инупи мельком взглянул на него и повел за собой к столику. Хаджиме ощущал как кровь поднимается к его лицу, покрывая все ровным красным цветом. Они уже давно не подростки, но каждое их публичное проявление привязанности все еще было стрессом. Хоть и приятным. Они расположились за небольшим столом в уютном месте, отделенном от всех остальных перегородкой. Приглушенный свет, музыка не такая громкая, хотя за спиной Инупи Хаджиме все еще мог созерцать дурацких музыкантов из нулевых. Тут же объявился официант с укладкой в стиле босодзоку — это раздражало, что они могли знать об этом, ему максимум лет девятнадцать. — Привет, меня зовут Рю-кун, буду вашим официантом сегодня, — он бросил короткий взгляд на Хаджиме, сразу же отвернувшись. И обалдело приоткрыл рот, когда увидел Инупи. — Ты, кажется, заказал еду заранее. — Да, все так, — ответил тот безмятежно, пока Хаджиме внутренне клокотал от злости и сдерживался, чтобы не кинуть солонкой в официанта. — Но напитки выберем сейчас. Официант, вместо того чтобы отойти и подождать, сел к ним за стол, рядом с Инупи — ему пришлось подвинуться. Выглядел официант так, как будто на него снизошло небесное сияние — на Инупи часто заглядывались, но редко, когда настолько беззастенчиво. — Я буду пиво, светлое. Ты? — обратился Инупи к Хаджиме наконец. — Подумал, что ты сам захочешь выбрать коктейль. — Как мило, — проворчал Хаджиме, невидящим взглядом сверля меню. — Я тоже больше по пиву, — заговорил официант и улыбнулся Инупи, привлекая его внимание. Хаджиме внимательно следил за тем, как развивалось все по другую сторону стола. Неужели Инупи надев маску социальной приемлемости сейчас начнет отвечать этому... — Мне все равно, — с нечеловеческим равнодушием произнес Инупи. Хаджиме видел как наяву это столкновение официанта с ледяной стеной, окружавшей Инупи. — Лонг-Айленд, — Хаджиме не скрывая довольной улыбки отдал ему меню. Хаджиме проводил взглядом, как официант возвращается куда-то к барной стойке и только тогда смог расслабиться. — Он с тобой флиртовал. Инупи, как и всегда в таких ситуациях, растерянно приподнял брови. — Ты преувеличиваешь. — Я преуменьшаю, — мрачно ответил Хаджиме, нервно барабаня по столу. — Видел бы ты как он на тебя пялился. — Не ревнуй, — Инупи весело хмыкнул. — В любом случае тебе наверняка показалось. — То, насколько ты пофигистично относишься к своей внешности, просто оскорбление для всех нас, — Хаджиме замолк, пока официант ставил напитки и так же быстро свалил. — Для всех тех, кому приходится на самом деле стараться. Инупи отодвинул стакан, облокотился на стол и поманил Хаджиме к себе поближе. Хаджиме не без опаски наклонился. — Коко, не знаю, говорил ли я тебе, — он понизил голос, хотя в этом не было нужды совершенно — играла музыка и все вокруг веселились и шумели. — Но ты просто охренеть какой сексуальный. Хаджиме легко вздрогнул — под столом к голой щиколотке прикоснулась прохладная лакированная кожа. Носок лодочки медленно пополз вверх. — Не помню, — Хаджиме отчаянно старался держать лицо. — Но точно можешь говорить почаще. Инупи так же резко отстранился, как и в кабинете раньше вечером, но ногу не убрал. Перед Хаджиме поставили огромный бургер с картошкой фри и темно-коричневым соусом. Даже если это был нелюбимый Хаджиме соус барбекю он ничего не мог сказать, пока нога Инупи поглаживала его икру. Хаджиме раб своего положения, в данный момент своей жизни он бы позволил Инупи вить из него веревки. Он бы сам сел за руль мотоцикла, может даже ушел с работы, завел собаку, хотя всегда мечтал о кошке, и каждый четверг обедал в Макдональдсе. — Думал, что лучшим подарком на день рождения будет просто провести так вечер и накормить тебя бургером, — Инупи легко рассмеялся. — Но твое потерянное лицо стоит абсолютно всего. Хаджиме поднял на него глаза и Инупи все-таки пожалел его: отставил ногу, щелкнув по полу каблуком. Он аккуратно забрал в хвост волосы, чтобы они не мешали и стянул пиджак, сковавший его движения. Хаджиме последовал его примеру, оставшись в рубашке, и ослабил галстук. — Если тебе не понравится бургер, то ты можешь его не доедать. Мне просто хотелось поесть их вместе с тобой, — Инупи разложил бумажную салфетку у себя на коленях. — Никакого элемента издевательства? — удивленно приподнял брови Хаджиме. — Чуть-чуть, — Инупи показал крошечное расстояние между большим и указательным пальцем. — А что за соус? — Не барбекю, не переживай. Это их фирменный, — заверил Инупи, подхватывая свой судя по виду очень сырный бургер. — Они отличаются у нас? — с подозрением продолжил спрашивать Хаджиме. — А что в моем? — Попробуй, — с просьбой в голосе сказал Инупи. Хаджиме негромко вздохнул и, взяв в руки, прямо как Инупи, откусил небольшой кусок. — Неплохо, — заключил Хаджиме. — Мясо чуть пересолено, на мой вкус, но сочетание камамбера и вишни очень интересное. Инупи победоносно улыбнулся, и так же с улыбкой вернулся к бургеру, не замечая капельку соуса в уголке губ. Хаджиме тоже продолжил есть, ему особенно понравился чуть сладковатый соус к картошке, все еще смотря на Инупи краем глаза. У него выбилась одна прядь из хвоста, но он ее только сдувал, смешно кривя губы, когда она и вправду мешалась. Когда заиграла одна из его любимых групп, Инупи не удержался и закачал головой в такт, криво улыбнувшись Хаджиме, когда заметил, что за ним наблюдают. Хаджиме попытался вспомнить, когда они в последний раз так беззаботно проводили день или хотя бы вечер, и получилось… в марте. В конце марта, начале апреля, когда они вдвоем отправились на горячие источники. Он поморщился от осознания, чем, конечно, привлек внимание Инупи. И он, с набитым ртом, такой же смешной, как лет в семнадцать, приподнял бровь. — Что-то не так? — костюм обязывал соблюдать минимальные манеры, пока он ел, но разговаривать с набитым ртом ему никто не мог запретить. — Да глупости, — Хаджиме отложил оставшуюся половину бургера. — Думал о том, что мы маловато вместе времени проводим. Инупи кашлянул от неожиданности, сделал пару глотков из стакана, чтобы смочить горло. — Мы буквально живем вместе… — Да, я знаю, — отмахнулся Хаджиме. — Что за сентиментальные настроения, — он вытащил из держателя пару салфеток, промакивая ими каждый палец. — Каждое утро отвожу тебя на работу, весь день торчу в офисе, на случай, если что-то понадобиться. Общаюсь с… — он замолк подбирая слова и оглянувшись — нет ли кого поблизости: — ...с контрагентами. Хаджиме невольно улыбнулся, вспоминая его общение. Перед глазами так и стояла картина прошедшего четверга: несколько испуганных до полусмерти придурков, над ними возвышается тонкая и ладная фигура Инупи. Эти еще его длинные волосы и ничего невыражающее лицо, которое за глаза называли слащавым, а по мнению Хаджиме, как с картины какого-нибудь художника. Безобидный с виду, но с твердой рукой, готовый напасть по одному кивку. — Мы мало похожи на нормальные пары из романтических комедий, — заметил Инупи. — Да, — протянул Хаджиме, откидываясь на спинку дивана. — Но в такие вечера почти ничем не отличишь. — Тем они и ценнее. — Наверное, я просто не так все себе представлял, — Хаджиме поболтал подтаявшим льдом в стакане. — В двадцать лет мы не знали, что делать с отношениями, в двадцать три дела с Кисаки пошли в гору и даже времени не было, а сейчас, в твои двадцать семь и мои еще юные двадцать шесть, мы оказались в какой-то рутине, больше завязанной на нашем деле, чем на том, что у нас в квартире. Хаджиме, наконец, поднял глаза на Инупи после своего монолога и заметил залегшую морщинку между бровей и чуть подрагивающие пальцы. Смотрел он настороженно, внимательно, как будто ожидая нападения в следующую секунду. — Я не… — Куда ты ведешь? — голос у Инупи немного звенел. — Никуда, просто рассуждаю о том, что даже к двадцати семи так и не научились быть нормальной парой. А мне, наверное, хотелось бы этого, но в то же время хотел бы я что-нибудь поменять? — торопливо заговорил Хаджиме и развел руками. — Не знаю. Нет. Абсолютно точно, — он накрыл ладонью пальцы Инупи. — Хей, Сейшу. Хаджиме первым потянулся к нему и Инупи, тут же остывший, наклонился над столом, позволяя Хаджиме первым его поцеловать. Губы у него были чуть солоноватые и скользкие, что вызывало улыбку, но Инупи целовался всегда так отчаянно и сейчас крепко держал его за руку, что дыхание сбивалось. — Ты всегда такой, — внезапно заключил Инупи, отстранившись, подпирая рукой голову. — Какой такой, — Хаджиме нахмурился, все еще наклонившийся над столом. — Романтичный, — Инупи рассмеялся. — Забавно думать, как ты меня изменил за то время, пока мы вместе, — он замолчал, подбирая слова. — Думаю, все могло быть хуже, если бы не твои э-э-э идеалистические представления об отношениях. Хаджиме закатил глаза. — Идеалистические. Это нормальные представления об отношениях. — Возможно, — Инупи вернулся к еде и покивал. — Только составляющее изначально не очень нормальное. Хаджиме вздохнул и в который раз уже за вечер поморщился от едкого ощущения внутри. Вспомнилась их ссора или скорее целый комплекс ссор, которые они прошли несколько лет назад, в отчаянной попытке понять, что между ними происходило. Со стороны Хаджиме все изначально было предельно ясно — они пара, они вместе, они равны. Но никто не проговаривал об этом вслух, все было пущено на самотек. Инупи вел себя как ни в чем не бывало — отстраненный, жадный до Хаджиме, готовый на все, ради него. Возможно, Хаджиме в какой-то момент переусердствовал, перешел пару границ, но Инупи не возражал, а проверить дозволенное хотелось. Хаджиме иногда сложно было остановиться. Боже, они были такими тупыми. Сейчас он даже не вспомнит, что он делал толком. С его стороны казалось ничего криминального — может молчал слишком много или огрызнулся пару раз. И когда Хаджиме застал Инупи в слезах... Это был коктейль из эмоций. Раздражение на проявленную им слабость, досада на самого себя, чувство вины. Потом — долгие разговоры, попытки втолковать в дурную голову, что они равны прямо здесь и сейчас. Инупи, который предлагал всего себя и готов был просто довольствоваться тем, что у него есть Хаджиме, а сам Хаджиме... Он был перепуган возможностью вновь сделать Инупи так же больно, осознанием того, что сейчас они друг у друга самые близкие люди и одно неосторожное слово могло причинить непоправимый ущерб. — Ты даже не понимаешь на что я злюсь, — Хаджиме был в ярости, от этого будто все чувства обострились и он сразу заметил напрягшиеся плечи Инупи: — Нет, мы не будем драться, имей мужество нормально разговаривать. — Чего ты хочешь? — уставший донельзя, как маленький ребенок, которого отчитывали за плохое поведение, Инупи смотрел с отчаянием и попыткой вникнуть. Хаджиме обхватил его лицо руками: — Я хочу, чтобы ты всегда в самую первую очередь думал о себе. Инупи дотронулся до него, возвращая в реальность, и нерешительно улыбнулся. Хаджиме улыбнулся ему в ответ, давая понять, что все нормально. Бургер уже остыл, но все еще был вкусным, как и картошка. Доедать все равно не хотелось — слишком тяжелая пища, и он отставил свою тарелку. Официант подскочил, забирая пустую посуду Инупи и то, что осталось у Хаджиме. Когда он наклонился, Хаджиме его подманил: — У него сегодня день рождения, — негромко сказал он. Официант посмотрел на одевающего пиджак Инупи и улыбнулся Хаджиме: — Все будет. Когда он ушел, Инупи приподнял бровь: — Угрожаешь нашему официанту? — Требовал с него деньги за просмотр, — фыркнул Хаджиме. — Он то и дело в течение ужина наблюдал за нами. — Завидовал, — они вместе негромко засмеялись, как заговорщики, с одной тайной на двоих. В такие моменты Хаджиме преследовало стойкое ощущение, что они вдвоем против всего мира. Что объединившись, они смогут свернуть горы, захватить Токио, просто им было это не нужно. Хаджиме никогда не хотел выходить вперед и привлекать к себе внимание — ему было гораздо уютнее в тени кого-нибудь, как и Инупи, которому нравилось следовать за другими. Но больше всего, конечно, за Хаджиме. Со стороны бара донесся звон колокола и громкие ритмичные шаги с хлопками, Инупи дернулся, как будто ожидая нападения. — Блин, забыл, что они делают это так громко, — Хаджиме цыкнул. — Что это? — Инупи завертел головой. Когда весь стафф ресторана с какой-то задорной кричалкой, в которой Хаджиме никогда не мог разобрать слов, подошли к их столу, глаза Инупи увеличились, кажется, раза в два. В руках их официанта была огромная креманка с мороженым, откуда торчала бенгальская свеча, но Хаджиме с большим удовольствием наблюдал за растерянным Инупи, который разглядывал толпу людей вокруг него, с видом ребенка, которому впервые дали именинный торт. Кажется, он не понимал как реагировать, и даже был немного испуган, и в то же время в восторге. — С днем рождения! — креманку поставили между ними и захлопали в ладоши, с немного с наигранной радостью, но оттого не менее впечатляюще. Когда официанты разошлись, а свеча только начала угасать, Инупи все так же сидел в шоке. — Жуть какая, — но широко улыбнулся. — С днем рождения. — О, спасибо, — он явно был возбужден всем этим действием вокруг него и закатил глаза, открывая и закрывая рот. — Больше так не делай. — Но тебе же понравилось, — Хаджиме рассмеялся вместе с ним. — Не знаю, — Инупи вынул из мороженки свечу и достал две ложки из свернутой рядом салфетки. Одну протянул Хаджиме. — Не помню, когда я последний раз ел мороженое. Хаджиме задумчиво зачерпнул мягкий пломбир, покрытый шоколадным соусом. — Фруктовый лед в июле, — он указал в его сторону ложкой. — Ты тогда еще засрал футболку. Прямо перед встречей с Кисаки. Инупи уже не сдерживаясь засмеялся. — Было очень жарко! — Мне кажется, что все время пока мы разговаривали, он то и дело смотрел на это твое пятно, — Хаджиме изобразил вечно презрительное лицо Кисаки. — Он наверное хотел заставить тебя смутиться, но ты был таким невозмутимым. — Нечего без предупреждения вызывать, — Инупи поморщился. — А то мог бы меня и в шортах увидеть. Они не стали доедать мороженое — слишком много и слишком сладко. Хаджиме расплатился за их ужин, и они неспешно пошли обратно к ямахе — снаружи кипела ночная жизнь Токио. Тут и там прохожие, одетые в броские наряды, машины с включенной на всю громкость музыкой, целующиеся парочки. Кто-то попросил зажигалку у Хаджиме, когда они проходили мимо, дыхнув перегаром, но даже сильно не приставали. — Давай купим тебе мотоцикл хотя бы побольше, — сказал Хаджиме, усаживаясь позади Инупи. — Да зачем, — он натянул шлем на голову, приминая волосы — так вот что это за укладка. — Для удобства есть машина, а мотоцикл для души. — Душа твоя требует моей смерти, — Хаджиме прижался к спине Инупи. Подземная парковка, с закутком для мотоцикла Инупи, в их высоченном многоквартирном доме, рядом с машиной, которую он отогнал раньше. По пустынной парковке их шаги разносятся эхом, слишком громко и даже немного жутко, потому тишина светлого лифта ощущается уютной. Инупи переплетает с ним пальцы и кладет ему голову на плечо, когда у Хаджиме вибрирует телефон в кармане. На экране высветилось “Кисаки” и Хаджиме без всякого удовольствия нажал ответить: — Хаджиме-ку-у-ун. — Почему ты звонишь с телефона босса, — едва скрывая раздражение проговорил Хаджиме, замечая как Инупи вопросительно приподнял брови, хоть так и не оторвался от плеча. Ханма зашелестел смехом ему в трубку: — На его звонки ты быстрее отвечаешь, — пояснил он. Следующий его вопрос застал Хаджиме врасплох: — С пёсиком развлекаешься? — Инуи со мной, да, — он сжал руку Инупи, сам того не осознавая. — Ты по какому-то вопросу? — Ты не прислал отчет, — недовольство и скука так и сочились в его голосе. — Завтра утром будет, — Хаджиме судорожно подсчитывал даты, нет, срок точно завтра. В бизнесе он не был таким остолопом, как иногда себе позволял в отношениях. Лифт остановился на их этаже и Инупи первым вышел, открывая дверь квартиры электронным ключом. Хаджиме последовал за ним, но так и замер в коридоре. — Нужно сегодня, а то Кисаки не в духе, — он вздохнул. — Он хочет быть заранее готовым к проверкам. — Хорошо, пришлю в ближайшее время. — Развлекайся, — как всегда с елейной интонацией попрощался Ханма и отключился. Инупи протянул руку — Хаджиме отдал ему телефон. Тот положил его к себе в карман, помогая снять пальто и приблизившись со спины чуть ближе, чем нужно. — Ханма? — Да, — Хаджиме слышал отголосок подступающей мигрени от одного только разговора с ним. — По тебе сразу видно, когда ты с ним разговариваешь, — Инупи легко поцеловал его в висок и убрал их обувь в шкаф, когда Хаджиме пошел дальше по коридору. — Давай ты первый тогда в душ, — он поджал губы. — Я отвлек тебя от работы. Извини. — Нет, глупости, — Хаджиме нахмурился. — Я бы завтра спокойно все доделал, просто им все нужно срочно. Инупи кивнул, подошел к шкафу с полотенцами и бельем. — Я сам могу, — вяло засопротивлялся Хаджиме, наблюдая как Инупи достает ему свежее полотенце и домашнюю одежду. — Я знаю, — он вручил ему стопку и немного наморщил нос в улыбке. Ему это шло самым ужасным образом, потом Инупи еще и поцеловал его в губы. Тягуче, нежно, касаясь губами кожи Хаджиме. — Может вместе в душ, — Хаджиме перехватил в одну руку стопку белья, притянул Инупи к себе за бедра, — Плохая идея, — он запустил пятерню ему в волосы, наклоняя его голову, чтобы был больший доступ. Они почти не разрывали поцелуй пока говорили. — Ты выйдешь из душа и доделаешь все, что необходимо, — Инупи погладил пах Хаджиме через брюки, заставляя вздрогнуть и с еще большей яростью впиться ему в губы. — А потом я присоединюсь к тебе. Он отстранился и без его тепла сразу стало неуютно. К работе уж точно возвращаться не хотелось, только лечь в постель вместе с Инупи, обмениваясь нехитрой лаской, разговорами ни о чем и чем там еще занимались нормальные пары. Вместо этого Хаджиме шел в душ, после этого, уже в домашних брюках и тонкой футболке с длинным рукавом, ушел в кабинет. Рабочее место в офисе было темным, строгим, в квартире же, вместе с Инупи, они отдали предпочтение светлым оттенкам. Даже кресло было кремовое, от этого в нем охотнее было расслабиться. Хаджиме бросил взгляд на часы — время близилось к полуночи. Он открыл домашний ноутбук, краем уха замечая, как Инупи чем-то шебуршал по квартире, пока он не зашел к нему в кабинет и не поставил стакан с зеленым чаем. Хаджиме только глянул на него, безмолвно поблагодарив, и вернулся к документам. В ванной зашумела вода и Хаджиме совсем отключился от внешнего мира. Он вносил последние правки, когда Инупи зашел к нему в пушистом махровом халате. Хаджиме усмехнулся — когда он только купил такие, то Инупи клялся, что никогда не наденет ничего подобного. Но в конце концов оценил удобство. — Тут посижу немного, — тихо сказал Инупи, боясь нарушить сосредоточенность Хаджиме. — Мгм. Инупи сел на пол, положил голову на колени к Хаджиме и обнял его за талию. Наверное, так ощущали себя владельцы котов, к которым те приходили скрасить одиночество за компьютером. Хаджиме усмехнулся рожденной в голове аналогии и одной рукой погладил Инупи по еще влажным после душа волосам. Спустя некоторое время Хаджиме отправил все документы на почту Кисаки и опустил глаза — Инупи выглядел спящим. Он бы не удивился — тот мог спать на бетонном полу в гараже или на обочине трассы. Если он хотел спать, ему ничто не могло помешать. Хаджиме ласково дотронулся до его щеки и Инупи тут же открыл глаза. — Я не сплю. Хаджиме в ответ только улыбнулся и провел большим пальцем по губам Инупи — он прихватил подушечку зубами, не отрывая взгляда от лица Хаджиме. Он каким-то невероятным образом перетек к нему на колени, обнял Хаджиме за шею, расслабленный и теплый. Хаджиме тут же запустил руки под халат Инупи, поглаживая ребра и сухую мускулатуру, скрытую нежной кожей. От Инупи пахло мятой и лимоном — так пах его шампунь столько лет, сколько Коко его знал. — Все сделал? — Инупи мял его шею, точно попадая по напряженным точкам. — Да. — Пойдем в кровать? Хаджиме кивнул и рассмеялся от мысли, которая его посетила. — Что не так? — нахмурился Инупи, приподнимая его за подбородок. — Мы и вправду как будто женаты лет двадцать, — дразня Инупи произнес Хаджиме. Тот сощурил глаза. — Даже скучный секс в постели. — Милый, — все еще было странно слышать такие слова от Инупи, пару лет назад он только морщился от любого проявления чувств. — Я могу трахнуть тебя даже в твоем офисе и бровью не поведу, ты первым начнешь истерику. — Поспорим? — Хаджиме облизнулся. — А ты бы трахнул меня на диване? — Нет, — Инупи, как всегда, легко завелся и попытался стянуть с Хаджиме футболку, но тот его остановил. — Давно засматриваюсь на твой стол. Выглядит крепким. Наверняка выдержал бы, если бы я склонил тебя над ним. Хаджиме сглотнул и потянулся к бедрам Инупи. — Ты без белья, — констатировал он. — Кто надевает белье под халат, — Инупи напирая поцеловал его, давая волю себе. Он точно сдерживался весь вечер, теперь же плотину как будто прорвало. Хоть Хаджиме и пошутил про женатую пару, но на самом деле, иногда они все еще были хуже подростков в своей жадности. Так и сейчас, в спальне, Инупи с трудом выпутался из своего халата и так дернул футболку Хаджиме, что послышался треск ткани. Хаджиме не лучше — столько лет вместе, а все еще эти ощущения не приелись, каждый раз как будто было что-то новое в их близости. То, как Инупи прикрывал глаза, и его ресницы оставляли длинные тени на щеках из-за света одной единственной прикроватной лампы. Как Инупи становился таким мягким и податливым под его руками. Каким бы иногда Инупи не был сумасшедшим в его отношении, но Хаджиме тоже собственнически все забирал, не готовый ни с кем делиться. — Мой, Сейшу — прошептал он и улыбка сама лезет ему на лицо, пока у Инупи закатываются глаза. Инупи всегда долго сдерживался, не давая прорезаться голосу, кусал губы, даже дышал слишком громко, пока какой-нибудь стон не прорывался от переполнявших его ощущений. — Хаджиме, — еле слышно и с такой отчаянной просьбой, а потом уже громче и требовательнее: — Пожалуйста. И, если честно, Хаджиме никогда не мог ему отказать. *** Простыни немного сбились, но не критично. Хаджиме еще устраивался поудобнее, когда Инупи вернулся из ванной комнаты и навалился на него почти всем своим весом. У него глаза уже еле открывались, неудивительно, что он заснул сразу, как только голова его коснулась плеча Хаджиме. Инупи мирно засопел и Хаджиме чмокнул его в светлую макушку. Завтра будет новый день, та же рутина, никаких нежных улыбок или глупых подколов. Суровое отрешенное лицо Инупи, и Хаджиме, который думает только о том, как сделать их компанию богаче. Такие вечера как этот оставались только для них двоих.