Стандартный пакет

Когда Таня зашла в приемную, было уже семь вчера. Собственно, ей полагалось прийти под конец рабочего дня, то есть, около шести, но она специально ждала, пока все сотрудники отдела разойдутся по домам. Не хотела, чтобы кто-то знал о дисциплинарном взыскании. В том, что это взыскание будет, она не сомневалась. Когда начальник вызывает «с шести до семи», он явно не зарплату тебе хочет повысить. А если накануне ты еще и разблокировала доступ к сайтам, которые не входят в список разрешенных, подцепила там вирус, и он убил недельную работу всего отдела – тогда о зарплате вообще можно забыть… – Здравствуйте, – выдохнула Таня, увидев за столом секретаршу. – Я к Михаилу Семеновичу, он у себя? Секретарша – тетка лет пятидесяти, в белой блузке, очках и заколотыми в «шишку» волосами – подняла голову от компьютера и внимательно посмотрела на нее. – Вы Зорина? – Да. Он просил меня зайти, вот я и … – Ждите здесь, – велела она. Быстро выскочила из-за стола, юркнула в подсобку под лестницей и вытащила оттуда какой-то пухлый сверток. – Вот, распишитесь в получении! – Что это? – не поняла Таня. – Как что? Вы ведь Татьяна Зорина? Глава инженерного отдела? – Ну, да. – Значит, это ваше! Потом, когда… необходимость отпадет, сдадите обратно. Давайте-давайте, расписывайтесь, что стоите? Михаил Семенович о вас уже спрашивал! Таня с недоумением покосилась на сверток и все-таки поставила «галочку» в поданном бланке. Секретарша кивнула и убрала бумажку в стол. – Нет, правда, что там? – опять спросила Таня. – А вы не знаете? – удивилась тетка. – Стандартный набор для дисциплинарного взыскания первого порядка! Подушка на стул, мазь, одноразовые пакеты для льда… Я вам, кстати, уже положила парочку в морозилку – они, наверное, уже замерзли, думала, вы час назад придете! Таня быстро замотала головой. – Стоп, какие пакеты? Какая подушка на стул? Вы о чем вообще?! – О, так вы в первый раз? – удивилась тетка. – Извините, я думала, раз вы глава отдела, то уже знаете… – Да что знаю-то?! – Как начальник проводит взыскания. Ну ладно, идите-идите, а то уже восьмой час! Пусть он лучше сам все объяснит. Недоуменно поморгав глазами, Таня хмыкнула, подошла к двери шефа и спокойно постучала. Господи, что за бред вообще? Максимум, что он сделает – это уволит без выходного пособия! Да и то вряд ли. Проект жилого комплекса почти готов, а искать замену главе отдела на завершающей стадии, мягко говоря, глупо. Ну, лишит премии. Ну, вычтет из зарплаты. Скажет «ай-яй-яй», пальчиком погрозит… Неприятно, конечно, кто бы спорил, но без каких-то там подушек, мазей и пакетов со льдом уж точно можно обойтись! – Войдите, – раздался голос начальника, и Таня открыла дверь. Михаил Семенович был чем-то похож на медведя: невысокий, коренастый, но зато мощный и широкий в плечах. Таня работала здесь почти год, но говорила с ним, от силы, раз пять, да и то мельком. Обычно все текущие вопросы решал технический директор. А этот – всея фирмы, Царь-Солнце и вообще пуп земли – крайне редко выходил из кабинета. – Здравствуйте, – кивнула Таня. – Вы меня вызывали? – Вызывал, а как же, – прогудел Михаил Семенович густым басом и наклонился вперед, сложив руки замком на столе. – Хотел поговорить о той выходке с интернетом. Садитесь. Разговор будет долгий. Вздохнув, Таня подошла и села в кресло для посетителей, куда менее удобное, чем у самого директора. – Извините, – сказала она. – Я нарушила правила, не думая о последствиях, и в итоге мы теперь на целую неделю отстаем от графика. Это полностью моя вина, я просто… ну, не подумала… – В том-то и проблема, Татьяна Ивановна, – глядя на нее исподлобья, негромко сказал он. – Вы в последнее время слишком часто «не думаете». Я велел проверить, какие сайты вы посещали за этот месяц, и знаете, что выяснилось? Вы чуть не каждый день снимаете блокировку! Заходите на странички в социальных сетях, читаете какие-то рассказы, даже находите время, чтобы смотреть фильмы… Не удивительно, что вы подхватили вирус на одном из этих ресурсов! Но меня такое отношение к работе, понятно, не устраивает. Что будем с этим делать? – Простите, – опять сказала Таня. – Этого больше не повторится, обещаю! – Хотел бы я поверить вам на слово. Но вы же не рядовая сотрудница, вы – глава отдела! Как вы теперь объясните своим подчиненным, что правила надо соблюдать? После того, как им придется выполнять заново работу, которую ВЫ испоганили, нарушив эти самые правила? Таня опустила голову и шмыгнула носом. Как же противно, когда тебя ругают, особенно, за дело! Даже ответить ничего… – По-хорошему, за такое надо бы вас уволить, – продолжал Михаил Семенович. – Однако, мы уже на финальной стадии проекта, а заменить главу отдела, на данный момент, просто некем. Поэтому я вынужден оставить все как есть. Конечно, с рук вам это не сойдет. Зарплату вы получите только «белую», да и премии не будет… Но, как по мне, это все равно слишком уж мягкое наказание за неделю простоя. Вы согласны? – Хотите меня оштрафовать? – нахмурилась Таня. Он откинулся на спинку кресла, внимательно глядя на нее. – Нет. Просто хочу сделать так, чтобы подобное никогда не повторялось. Вы получили пакет? Она вздрогнула и медленно кивнула. – Поняли уже, для чего он предназначен? Она помотала головой. – Что ж, я объясню, – начальник откинулся в кресле и с мягким шлепком опустил руки на стол. – Вы – ценный сотрудник, мне вовсе не хочется вас терять. Но при этом вы еще и потенциальная угроза для моей фирмы. Понимаете? Вот эта неделя простоя, например, обойдется мне, как минимум, в несколько сотен тысяч. А если наши конкуренты выйдут на рынок первыми (очень вряд ли, но все-таки), то мы вообще потеряем двадцать миллионов. И не факт, что после такого удара сумеем остаться на плаву. Так вот, если это произойдет, виноваты будете именно вы, – он внимательно посмотрел ей в глаза и наклонился чуть ближе, убрав ладони со стола. – Однако, вы очень талантливы, Татьяна. Со временем вы могли бы не только возместить все убытки, но и приумножить состояние фирмы во много раз. Иными словами, я был бы рад с вами работать, но только при условии, что вы больше не выкинете подобных фокусов. Пока все ясно? Таня медленно кивнула. – Так вот, о пакете. У меня есть теория. По-моему, люди нарушают правила из-за того, что это не грозит им наглядными, ОЩУТИМЫМИ последствиями. Для них даже потеря денег несколько эфемерна. Никто ведь не забирает у них кошелек, только на банковскую карту падает меньше! Поэтому всех особо ценных сотрудников я наказываю не только штрафами, но и… по-другому. Чтобы приучить к дисциплине. И пока мой метод сбоя не давал. – Что вы имеете в виду? – нахмурилась Таня. – Какой метод? Начальник хмыкнул и развел руками, будто удивляясь, как она до сих пор не поняла: – Порка. – Что, простите? – Вы меня слышали. Порка. Ремнем. Вот за этим и нужен пакет – без его содержимого сидеть на стуле бывает… скажем так, неудобно. Да вы и сами скоро поймете. – Я?! – У вас два варианта, – спокойно сказал он. – Первый: вы сегодня получаете взыскание в полном объеме, подписываете бумаги, что вас это устроило, и вы готовы и дальше по мере необходимости получать такие взыскания – и остаетесь работать в моей фирме. И второй. Я вас увольняю без выходного пособия. А потом подаю в суд. В этом случае все убытки за недельный простой лягут на вас. А это, как вы понимаете, пока не известная сумма: от двухсот тысяч до двадцати миллионов. К тому же, найти другую работу с таким черным пятном в резюме вам будет… мягко говоря, непросто. Итак? Таня закусила губу и с отчаянием глянула на него. Неужели это правда? В голове не укладывалось, что начальник – умный, спокойный, серьезный мужик в дорогом костюме – будет на полном серьезе такое предлагать. Ну, бред же! – Вот, – он достал из ящика пузырек с какой-то жидкостью и поставил перед ней, – это массажное масло. Я сейчас выйду на десять минут, а вы пока думайте: да или нет. Если нет – звоните своим адвокатам. А если да… К тому времени, как я вернусь, вы должны снять юбку, спустить колготки и трусики до колен, хорошенько смазать кожу этим маслом и поставить локти на стол. Выбор за вами. Хлопнула дверь – начальник ушел. А Таня так и осталась сидеть, хватая ртом воздух и глядя невидящими глазами на его пустое кресло. Нет, этого не может быть… Это кошмарный сон какой-то! С другой стороны, а что, если он и правда подаст на нее в суд? Компьютеры объединены в одну локальную сеть (потому вирус и охватил всю фирму!), понять, кто именно снимал блокировку и шастал по непроверенным сайтам, проще простого. А лишних двухсот тысяч у Тани нет. Что уж говорить о двадцати миллионах! И другую работу после этого не найдешь, действительно… Стиснув зубы, она медленно потянулась к пузырьку с маслом. Взяла его, покрутила в руках, понюхала. Ничем особенным не пахло. Но ей все равно стало дурно от мысли, что этим надо «хорошенько смазать» голую задницу. Не может быть, чтобы это происходило именно с ней! Да, она виновата. И да, ей хотелось бы остаться в этой фирме. Тут интересно, необычно, всегда что-то новое, да и коллектив замечательный, работать с ними – одно удовольствие… Но порка ремнем?! Прошло восемь с половиной минут, а она все сидела, сжимая в потных ладонях пузырек, и никак не могла решиться. В голову лезли всякие идиотские мысли. Наподобие: а что, если это розыгрыш, и никакой порки не будет? Просто ее хотят поставить в глупое положение? А потом директор войдет, иронично усмехнется и скажет, что Таня сама пришла «домогаться его на рабочем месте»: сняла юбку и легла на его стол в провокационной позе?.. …Или он извращенец. Любит пороть молодых девушек. Пугает их судом, увольнением и дикими компенсациями, хотя на самом деле это просто слова, и, если Таня откажется, ей всего лишь впаяют штраф… …Или потом вместо порки ей предложат «расплатиться как-нибудь по-другому» и тупо изнасилуют на столе в этом кабинете. А она и пикнуть не посмеет… Однако, потом закралась еще одна мыслишка. О том, что, Михаил Семенович действительно хочет ее выпороть. И если она сейчас не разденется и не намажется проклятым маслом, то придется потом делать это у него на глазах. Да еще и с комментариями… Таня вздрогнула и вскочила с места. Нет уж, есть и другой вариант! Она прислушалась, не идет ли кто, и быстро стянула трусики. Но не до середины бедер, как было сказано, а чтобы их не было видно из-под короткой юбки. Отвинтив дрожащими пальцами крышку с пузырька, плеснула массажное масло на ладонь, быстро натерла им ягодицы и поставила пузырек на место. Вновь распрямила юбку, вытерла руки платком. Повернулась к двери и подняла голову с таким видом, будто шеф ее оскорбил, и она уже встала, чтобы уходить. Теперь главное не садиться в кресло. А то масло пропитает светло-серую костюмную ткань, выступит на ней жирными пятнами, и отнекиваться будет бесполезно. Да и не отстираешь потом… Едва Таня закончила с приготовлениями, как послышались быстрые тяжелые шаги, и в кабинет вошел Михаил Семенович. Остановился на пороге, внимательно глядя на нее, покачал головой, вздохнул… И запер дверь изнутри. – Вижу, вы не совсем понимаете, в каком положении оказались, – тихо сказал он. – Или все-таки ждете своего адвоката? – Н-нет… – выдавила Таня, пытаясь не двигаться – она прямо чувствовала, как масло впитывается в подкладку. – Тогда я не понимаю, почему вы до сих пор не готовы. Специального приглашения ждете? – Я… нет, просто я думала… Может, вы… – Может, я хотел вас унизить? – понял шеф и недобро усмехнулся. – Вы ошиблись. Там, на столе бумаги, прочитайте. И, если согласны – поставьте подпись. Таня вновь повернулась к столу. На нем действительно была стопка документов, развернутых к ней так, чтобы удобнее было читать. Видимо, предполагалось, что она заметит их, когда примет решение и нагнется над столом. Пока она думала, что делать, шеф занял свое кресло и вынул что-то из ящика. Таня подняла глаза и увидела… самый настоящий солдатский ремень! Широкий, жесткий, темный от времени, с пятиконечной звездой на медной пряжке. То есть, вот ЭТИМ ее собираются наказывать?! Она с трудом заставила себя не кинуться наутек. Боже... Таким по заднице – тем более, по голой, мягкой, разнеженной удобным офисным креслом заднице – это ведь и правда жутко больно! – Читайте, – повторил шеф. Она вздрогнула, но все-таки подняла документы. В общем-то, все основные тезисы были уже озвучены. Договор согласия. Надо лишь расписаться – и вместо штрафов будут «иные взыскания», выбранные шефом на его усмотрение. В том числе, физические. Ну, помимо сексуального насилия – хоть какой-то плюс… Причем, будут эти «взыскания» не только сегодня, а на постоянной основе. А начальник в свою очередь обязался не увольнять, не подавать в суд, выплачивать зарплату в полном объеме, не разглашать, не снимать и не записывать происходящее… Ну, и все в таком духе. У Тани тоже были обязанности. Она должна была приходить в кабинет шефа к назначенному времени, а потом делать все, что ей велят. За неявку и опоздание накладывался «штраф» – дополнительные удары. В любом количестве, на усмотрение Михаила Семеновича. Но не больше самого взыскания. Еще Таня могла, если захочет, говорить об этом с коллегами по работе. Но обсуждать это за пределами офиса, публиковать в открытых источниках или как-то еще «выносить сор из избы» не имела права. За это ее ждало увольнение и судебный иск. Дальше были правила по поводу самих взысканий. И вот это было уже интересно. Шеф, как выяснилось, не мог наказывать ее, когда угодно, по своему желанию. Только за косяки в работе. Степень тяжести этих косяков, правда, он определял сам, но в документах имелся примерный список того, сколько ударов и за что полагается. Например, если бы ее застукали на каком-то запрещенном сайте до того, как из-за этого произошла катастрофа – ей досталось бы не больше десятка. За опоздание – только пять. За прогул без уважительной причины – двадцать... Ну, а сегодняшний подвиг Таня отнесла к пункту «нарушение устава фирмы, повлекшее за собой крупные финансовые убытки, поломку оборудования или иные серьезные последствия, которые повлияли на работу всей фирмы». За это ее полагалось драть, как сидорову козу: в графе «кол-во ударов» стояло «50+»… Однако, помимо этого, действия шефа были весьма ограничены. Ему нельзя было вызывать Таню в выходной день, чтобы провести «взыскание». Он не мог держать ее у себя в кабинете после десяти часов вечера. Не мог делать это в чужом присутствии. Не мог бить по иным частям тела, кроме задницы, не мог использовать жесткие девайсы, от которых могут остаться шрамы, касаться ее интимных частей тела, и еще много-много всяких «не». К тому же, взыскание первого порядка (то, которое от пятидесяти ударов и больше) позволялось проводить, максимум, один раз в месяц. А второго порядка (от двадцати до пятидесяти) – не чаще раза в неделю. По поводу третьего, самого слабенького (от одного до двадцати), никаких ограничений не было. И Таня сделала неутешительный вывод, что за ерунду ее могут «вызывать на ковер» хоть каждый день. Если захотят. О пакете, который выдавался перед каждым серьезным наказанием, тоже упоминалось. Помимо подушки на стул, туда входило еще много всякой всячины. Крем от синяков, одноразовые упаковки для льда, «Нурафен», две большущие марлевые повязки 20 на 20см (видимо, для каждой половинки задницы), влажные салфетки, чтобы стереть масло, и… почему-то еще конфеты. Для поднятия духа, наверное. – Ну, что, ознакомились? – увидев, что Таня дочитала до конца, мягко спросил шеф. Она только нервно улыбнулась. – Это похоже на типовой договор. Вы действительно всех ценных сотрудников так… – Не надо, – перебил он. – Я понимаю, вы пытаетесь оттянуть неизбежное, потому и задаете подобные вопросы. Но давайте все-таки не будем тратить на них время. Вы хотите здесь работать? Готовы признать свою вину? Не собираетесь бодаться с моей фирмой в суде? Тогда просто подпишите, и все. Быстрее начнем – быстрее закончим! Таня вздрогнула. Хотела еще о чем-нибудь спросить, но в последний момент прикусила язык и подняла на шефа испуганные глаза. Только теперь она заметила, какие большие и мощные у него ладони. Представила, как в них будет смотреться тяжелый солдатский ремень, как он будет стегать ее по маленькой хрупкой заднице – во всю ширь, с оттягом… И едва не разревелась от ужаса. – Да, это больно, – ответил на незаданный вопрос Михаил Семенович, – но не думаю, что порка ремнем для вас будет хуже судебного иска. Я бы не советовал себя накручивать. От этого только страшнее, да и толку никакого. Таня стиснула зубы и медленно выдохнула через нос. Он прав: чем дольше тянешь, тем сильнее боишься. Иного выхода все равно нет. А, если еще так постоять, глядя на эти медвежьи лапы, то, в конце концов, нервы сдадут, и вообще удерешь… В конце концов, она быстро, чтобы не передумать, поставила подпись. Кинула ручку на стол, немного постояла, выпрямив спину и глядя прямо перед собой, потом зажмурилась на мгновенье… И расстегнула юбку. – Снимайте, – кивнул шеф. – И кладите на кресло. А то еще помнется, не дай бог. Колготки и трусики были уже спущены вниз, а задница намаза маслом, но Таня почему-то успела об этом забыть. Вспомнила только теперь, когда стянула юбку, и директор едва заметно усмехнулся. – А вы предусмотрительны, Татьяна Ивановна. Что ж, раз вы «в полной боевой»… тогда начнем, пожалуй! Поставьте локти на стол. Масло вы, надеюсь, тоже нанесли? Мне отсюда не видно. – Я… Да… Он кивнул, медленно поднялся из-за стола и взял ремень. Сложил его пополам, разгладил по всей длине. Потом, удерживая за оба конца, немного сдавил получившуюся петлю, чтобы ее половинки разошлись в стороны – и вновь соединил их с громким щелчком. Шмяк! Таня от этого звука аж подскочила на месте. Никогда в жизни ей не было так страшно! Думать о том, что скоро ее будут пороть с подобными звуками, было невыносимо. Казалось, это вообще происходит не с ней. Колени дрожали, сердце бухало где-то в горле, не давая дышать, по голым ягодицам табунами бегали «мурашки»… – Нагнитесь, – повторил шеф, обойдя Таню со спины. – И спустите, пожалуйста, колготки с трусиками чуть ниже, до середины бедер. А блузку, наоборот, поднимите – закатайте наверх. Ничто не должно мешать. Она сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту, но все-таки выполнила, что он сказал, открывая лучший доступ к попе, чтобы рядом с ней не было и лоскута одежды. Хотя это было унизительно. Руки не слушались, колени задрожали сильнее, голые беззащитные ягодицы обдало прохладным воздухом от кондиционера… Михаил Семенович одобрительно хмыкнул и шагнул к ней. Теплая рука легла на поясницу, надавила, вынуждая прогнуть спину и отклячить зад. Поправила колготки, закатанную блузку… И вдруг положила перед носом какую-то бумагу. Это был список сайтов, на которые Таня заходила чаще всего. «Кино-сериалы», «Вконтакте», «Одноклассники», «Дневники», «фанфики»… Плюс, какие-то игры и тупые ролики на «ю-тьюбе»… Она едва не застонала от мысли, что шеф это видел! – Стойте так, – велел он. И вдруг мягко, почти невесомо коснулся ремнем голых ягодиц: – Готовы? – Э-э-э… – Мне нужно услышать «да». Секунд пять она тяжело дышала, кусая губы. Но потом все-таки выдавила: – А сколько… Сколько мне… – Вы же читали договор. Минимум – пятьдесят. Любому другому человеку, знакомому с договором и совершившему такой проступок, я дал бы сотню, как минимум. А то и две. Но, учитывая, что вы в первый раз… Думаю, семидесяти хватит. – Семидесяти?! – «Да» или «нет», Татьяна Ивановна? Решайте уже быстрее! Если нет – заставлять не буду. Одевайтесь и уходите, встретимся в суде. Но, если вы готовы – скажите «да». И мы начнем. – Да… – зажмурившись, выдохнула Таня. И тут же получила такой удар по заднице, что едва не скатилась под стол. – Ай-й-й!!! Господи!.. О-у-у… – Не двигайтесь, – холодно приказал шеф и вновь положил руку ей на спину, фиксируя на месте. – Нет, хватит, не надо, пожалуйста! Это больно, правда, больно! Я… – Стойте смирно. Второй удар был еще хуже. Таня взвизгнула и затопала ногами, чувствуя, как саднящий след от ремня будто впитывается в кожу, распускаясь под ней багровым цветком. До этого момента она и понятия не имела, каково получать порку! Догадывалась, конечно, только вот одно дело – догадываться, и совсем другое… Михаил Семенович подождал, пока она перестанет ерзать, и вновь мягко тронул за талию, напоминая, в какой позе надо стоять. А когда Таня замерла, выпятив попку – шлепнул в третий раз. – А-а-ай!.. – Не поднимайте голову, Татьяна Ивановна, – строго велел он. – И носом в бумагу, пожалуйста. Я не нанимался вас держать. Либо вы принимаете взыскание, либо уходите, это ясно? Новый шлепок ремня заставил ее подскочить и выгнуться дугой. Однако, потереть саднящую попку не удалось: шеф рявкнул «Не смейте!», и Таня вновь поспешно вернула руки на стол. – Коснетесь – и будет штрафной, – предупредил он. – А вам и так сегодня мало не покажется, будьте уверены. – Михаил Семенович, это… уже садизм какой-то! Вы хотите, чтобы я… – Не садизм, а порка, – жестко перебил он, – и вы ее вполне заслужили. Мало того – сами на нее согласились. Так что терпите. Не волнуйтесь, ничего страшнее синяков не будет, это же вам не кнут какой-нибудь. Зато я буду наверняка знать, что вы усвоили урок, и больше никогда такого не сделаете. А что вы молчите, собственно? Читайте! Не зря же я вам эту бумагу дал. Таня стиснула зубы и опять уткнулась в документ. Во время пятого, шестого и седьмого удара она еще как-то пыталась разбирать написанное. Но потом строчки тупо расплылись перед глазами, все внимание обратилось к полыхающей попке, и она запаниковала всерьез. Нет, все-таки нереально такое выдержать! Ладно бы десять-пятнадцать ударов. Но пятьдесят или семьдесят… Или даже больше… Как?! – Михаил Семенович… – Носом в бумаги! – перебил он. – И читайте. Вслух! На какой сайт вы там чаще всего заходили? – На… «Вконтакте, точка, ру»… – выдавила Таня. – «Вконтакте», – по ягодицам опять шлепнули, заставив подпрыгнуть на месте. – И как? Интересно там? Я-то в социальных сетях не сижу – некогда. Что вы там делаете? – Ну, я просто… Еще один удар, звонкий и хлесткий, по нижней части ягодиц. – А-а-а-у-у!!! – Не отвлекайтесь, Татьяна Ивановна. Так что вы там делаете? – Я… переписываюсь, ленту новостей читаю… Музыку… – И это в рабочее время? – Не всегда… Шмяк! Тяжелый армейский ремень из грубой кожи вновь перетянул беззащитные ягодицы. – Читайте дальше, – велел директор, когда она немного успокоилась, перестала скулить и топать ногами. – Куда вы там еще заходили? – На… «Одноклассники»… Шмяк! – Дальше. – «Кино-сериалы»… Но я… Шмяк-шмяк! Целых два удара подряд! Сначала по одной ягодице, потом по другой! – За «кино» и за «сериалы», – пояснил шеф. – Терпеть этого не могу! Если вам так хочется тратить свою жизнь на подобную ерунду – делайте это хотя бы дома, а не на работе. Я больше чем уверен, что вы подхватили вирус на одном их подобных сайтов. Какие сериалы-то хоть смотрели? Что-нибудь американское, да? – Простите… – заныла Таня. – Я не хотела, чтобы так… – Ну, разумеется, вы не хотели! Однако, все равно делали. За это и получаете, верно? Вытяните руки перед собой. Немного добавлю вам для профилактики, чтобы лучше усвоилось, может, потом повторять не придется… Нервно сглотнув, Таня подчинилась: вытянула руки, хватаясь кончиками пальцев за дальний край стола – и по ее попке тут же вновь прошелся ремень. Раз… Два… Три… Четыре… – Ай, хва-атит, не надо! – взвыла она. – Оу-у, больно же! Михаил Семенович, пожалуйста, ну!.. Шеф, понятное дело, и не подумал останавливаться. Он порол небыстро, но сильно и методично, давая почувствовать каждый удар и вспомнить, за что именно ее наказывают. Опять жутко захотелось прикрыться, но Таня не осмелилась. Вдруг потом будет «штрафной»?.. Только стиснула побелевшими пальцами край стола и затопала ногами, пританцовывая на месте. – Что-то я не слышу, как вы читаете. Это все было за что? – За… кино и сериалы… – всхлипнула она. – Усвоилось? Или надо повторить? – Усвоилось! Больше не надо, пожалуйста! – Тогда скажите громко и четко: «это мне за кино и сериалы». Получите за них последние два удара – и поедем дальше. Таня шмыгнула носом, рвано выдохнула и почти крикнула, подняв голову и зажмурив глаза: – Это мне за кино и сериалы!!! По заднице тут же звонко и больно хлестнул ремень. Секунда передышки – и еще раз, чуть ниже. Она взвыла, чувствуя, как по щекам катятся горячие злые слезы. – Вот так. Что там у вас дальше по списку? Таня с трудом разлепила мокрые ресницы. Господи, до чего же больно! И до чего противно читать эти веселенькие глупые названия, будто тебя поймали на чем-то постыдном и тыкают в это носом… Да ее, собственно, и тыкали! Однако, помимо стандартных моральных унижений, от которых болит исключительно совесть, еще и драли тяжелым солдатским ремнем по голой попе. Сильно, больно и обидно. Как школьницу-двоечницу. Таня повернулась к шефу и умоляюще посмотрела на него снизу вверх заплаканными глазами: – Михаил Семенович, может, мы все-таки договоримся как-то… – Не думаю. – Но… – Читайте, Татьяна Ивановна! Вы не первая, кто на меня так смотрит. И отменять взыскание только потому, что у вас такие красивые, но несчастные глаза, я не стану, даже не надейтесь. Она обреченно вздохнула и опять повернулась к бумаге. – «Фанфики»… К счастью, список был не очень длинный, всего шесть пунктов. Таня постоянно чистила историю браузера, и восстановить ее, похоже, смогли только за один месяц. Однако, эти шесть пунктов как-то превратились в два десятка смачных ударов, от каждого из которых она подпрыгивала на месте, жалобно скулила и едва сдерживалась, чтобы не закрыть больные места руками. Задницу жгло просто невыносимо! Казалось, нежные половинки окунули в огонь. Уже на четвертом пункте Таня вовсю хлюпала носом, растирая тушь по рукавам белой блузки. А на пятом и шестом едва не ревела в голос, когда ее пороли за «видео с котиками» по нижней части ягодиц – той, на которой обычно сидят. И вот, стоило ей подумать, что все уже позади… – Еще раз, – холодно приказал шеф. – Читайте заново. – Нет, пожалуйста, хватит! – заныла она. – Я поняла, правда! Я все поняла! Зачем это все, мы же с вами взрослые люди… Шмяк! – Это был штрафной. Надеюсь, вам ясно, за что? Не надо усугублять ситуацию, просто читайте. Она стиснула зубы и вновь подтянула к себе злосчастный листок: – «Вконтакте, точка ру»… На сей раз Михаил Семенович бил сильнее и быстрее. Через несколько минут она вспотела, мокрые волосы липли к ее лбу и покрасневшим щекам. Стоять на каблуках становилось все трудней, как и держать руки при себе. В какой-то момент она не вытерпела и обхватила-таки саднящие места. Но тут же получила за это два штрафных – по одному на каждую ягодицу. Директор очень ловко управлялся с ремнем и мог, если надо, шлепать самым кончиком, будто кнутом. Такие удары, кстати, были гораздо чувствительней… Когда шеф заставил ее читать список по третьему разу и вновь добавил несколько «профилактических» шлепков за кино и сериалы, Таня не выдержала и опустилась на корточки, с трудом подавив желание забраться под стол. А потом еще минуты две отказывалась подниматься. Попа горела просто жуть! Михаил Семенович хмыкнул, терпеливо дождался, пока она встанет, и честно предупредил, что не терпит подобных выходок. А потому сурово за них наказывает. В итоге Таня получила аж десять штрафных! Пять – в привычной позе на столе, и еще пять – нагнувшись и сунув голову под стол. Это было неудобно, унизительно и к тому же обидно. Будто ей намекнули, что прячься, не прячься – а по заднице надают все равно… Зато, когда «штрафные» закончились и список был прочитан заново, Тане все же дали немного передохнуть. Шеф сел за стол, налил ей стакан воды и откинулся в кресле, положив ремень перед собой. – Пейте, – сказал он. – И не вздумайте себя трогать, пока мы не закончим! Я этого не люблю. – А… долго еще? – утирая слезы, выдавила она. – Посмотрим, как будете себя вести. Таня открыла рот, чтобы возмутиться, но так и не выдавила ни звука. Только схватила стакан обеими руками и выпила сразу половину, чувствуя, как ее зубы мелко стучат по стеклу. Ягодицы до сих пор саднило после ремня, дико хотелось прижать их к чему-нибудь холодному, к стене, например… А лучше оказаться дома, под одеялом, и чтобы всего этого не было. Как она вообще попала в такую ситуацию?! – Ничего-ничего, – хмыкнул вдруг шеф. – Это вам на пользу. И нет, я не всех сотрудников так воспитываю. Только тех, у кого есть потенциал. С другими даже возиться бесполезно – все равно лучше работать не будут. А вы через месяц-два станете буквально незаменимы. Хотя, конечно, драть вас надо будет ой-ей-ей… Пока не осмыслите свое положение в полной мере и не возьметесь за голову. Таня мрачно посмотрела на него и стиснула руки кулаки, чтобы не наговорить лишнего. Тварь! Нет, ну какая же тварь, а! – Вы можете злиться, это нормально, – хохотнул он, заметив ее выражение лица. – Я все-таки провожу с вами «воспитательную работу», в ней мало приятного, понимаю. Тем более, что мы пока не закончили. Но, поверьте, вы потом скажете мне «спасибо». Хотя бы за то, что избавил вас от любви к сериалам. Кстати, запомните на будущее: узнаю, что вы смотрите их на рабочем месте – и так выпорю, что вам даже специальная подушка не поможет. Включу вам новую серию на своем ноутбуке и буду стегать ремнем, пока она не закончится. Без отдыха и перерывов. Сколько она идет, минут сорок?.. Таня вновь хмуро покосилась на него и кивнула. – Значит, вы меня поняли. Вот и чудно! Продолжим? Или вы пока не готовы? – Я… – Давайте-давайте, – поторопил шеф. – А то время позднее, мне тоже домой надо! Знаю, вам не хочется, но осталось уже всего ничего. – «Всего ничего» – это сколько? – Я сам решу, сколько, – нахмурился он. – А ваше дело – стоять и думать, за что вас наказывают. Поэтому давайте, подставляйте-ка ваше «место для дисциплинарного взыскания», и руки сложите в замок – чтобы не было соблазна прикрыться. Вы ведь не хотите новых штрафных, да? Таня скрипнула зубами, но подчинилась и вновь легла грудью на стол. Хотя на самом деле ей жутко хотелось ударить шефа по довольной физиономии, смахнуть компьютер у него со стола, чтобы разбился, плюнуть и уйти. От мысли, что вновь придется получать ремнем, да еще и по свежим синякам, накатывала какая-то бесконтрольная злоба. Убить бы эту сволочь! – Вижу, вы сердитесь, – глянув на нее, заметил шеф. Поднялся, аккуратно взял ремень, звякнув металлической пряжкой, и медленно подошел к ней. – Это хорошо. Значит, помогает. Люблю пороть ненавидящих меня сотрудников, они потом наизнанку выворачиваются, только бы не попадать в подобную ситуацию. Да и забавно это: вы меня убить готовы, но стоите, не двигаясь, а я вас – ремешком по голой попе. Вот так, например! Таня дернулась от хлесткого удара и зашипела сквозь зубы, но действительно не посмела шевельнуться и расцепить руки. – На самом деле, это вы на себя злитесь, Татьяна Ивановна, – еще один удар по и так уже бордовым ягодицам. – Попасть в такое… незавидное положение из-за фанфиков, сериалов и социальных сетей – это же, наверное, жутко стыдно, да? И читать названия этих сайтов у меня в кабинете стыдно. И получать порку за то, что вы на этом попались. И стоять без юбки, нагнувшись над столом, когда перед вами список… Я прав? Таня не ответила, только зажмурилась в ожидании нового удара. Но директор почему-то не бил. Ждал ответа. – Я прав? – спокойно повторил он, похлопывая кончиком ремня по ее попке. – Да, – наконец, выдохнула она. – То есть, вам стыдно? Таня закусила губу и медленно кивнула. Да, черт возьми, ей стыдно! Невыносимо стыдно за весь этот бред, в который она, честно говоря, действительно угодила по своей вине! – Пятнадцать последних, – возвестил шеф. – И я хочу, чтобы вы стояли и думали о своем поведении. Действительно думали, всерьез. Потому что, если вы не сделаете верных выводов, то либо угодите под суд, либо упустите прекрасную возможность чего-то добиться в жизни. Итак! Вы готовы? – Да… – выдохнула Таня. Следующую минуту она охала, танцевала на месте, виляла попой и шипела сквозь зубы, получая звонкие шлепки ремнем. Ягодицы уже не горели – вспыхивали после каждого удара, как раздуваемые угли. Ей казалось, что задница давно превратилась в один сплошной синяк, на который даже трусики натягивать будет больно. – Ай! О-о-у… М-м… У-ух… Погодите, Михаил Се… Ау-у!.. Ай-яй!!! Однако, шеф будто ее не слушал и остановился только, отсчитав свои пятнадцать ударов. А потом демонстративно кинул ремень у нее перед носом. – Ладно. Пожалуй, на сегодня все. Можете идти, Татьяна Ивановна! Да, и завтра в восемь тридцать – снова ко мне. – Завтра? – вскинулась она. – Почему? – А вам не сказали? Обычная профилактика! Вы пока на «испытательном сроке», поэтому ближайшую неделю будете приходить ко мне за полчаса до начала рабочего дня, и получать взыскание. Не волнуйтесь, ничего особо страшного. Ударов по пять-десять и все – чтобы лучше работалось! Однако, если нарушите хоть одно правило… зайдете на левый сайт или будете смотреть кино-сериалы… Тогда придется вам заглянуть ко мне еще и вечером, для более обстоятельной «беседы». Ну, или все-таки вызывать адвоката... Надеюсь, мы друг друга поняли? – Постараюсь не давать повода, – мрачно сказала Таня. Шеф демонстративно погладил ремень кончиками пальцев и улыбнулся: – Тогда увидимся утром! Всего хорошего. Не забудьте взять у секретаря пакет. И вышел, позволив Тане спокойно одеться. Только теперь она смогла, наконец, посмотреть на свою попку, оглянувшись через плечо, и от души ее потереть. Маленькие круглые половинки были не то, что красными – аж бордовыми. Едва коснувшись их руками, Таня почувствовала жар. М-да, наверное, сегодня придется спать на животе… Надевать трусики действительно было больно. Чертовы кружева царапали воспаленную кожу, как наждак. В итоге она плюнула, запихнула их в сумку вместе с колготками, обулась и просто надела юбку. Так сойдет! Главное, доехать до дома. Секретарша выдала ей пакет с понимающей улыбкой. Сразу кинула взгляд на ее голые ноги, напомнила, что в пакете лежат упаковки со льдом… И посоветовала завтра не опаздывать. «А то будет хуже». Таня кивнула – на развернутый ответ уже не было сил. Выпоротая задница под юбкой пульсировала от боли, саднила и горела так, будто ее недавно вынули из костра. Думать о чем-то другом тупо не получалось. В лифте она все-таки достала одну из упаковок со льдом и прижала ее к полыхающей коже на несколько бесконечно прекрасных мгновений. Закрыла глаза, выдохнула от удовольствия… И только теперь осознала, чему именно радуется. Ее ВЫПОРОЛИ! Заставили раздеться, нагнули над столом в кабинете шефа и отстегали ремнем по голому заду, причем так сильно, что зад приобрел оттенок спелой вишни. А она как дурочка улыбается, приложив к нему лед… Вдруг очень захотелось побежать куда-нибудь в туалет, запереться в кабинке и поплакать. Но Таня решила, что лучше это сделает дома. Достала телефон, вызвала такси – одна мысль о том, чтобы ехать на общественном транспорте вызывала отторжение – и, взяв себя в руки, стала спускаться по лестнице. Ночью она и правда спала на животе. Не потому, что попа так сильно болела – после крема от синяков, таблеток обезболивающего и льда, который она подкладывала себе весь вечер, боль уже немного притупилась – но все-таки лежать на спине было не комфортно. И потому с утра Таня собиралась на работу, едва не плача. Опять... Сегодня ее опять будут шлепать ремнем. После вчерашнего! Михаил Семенович невозмутимо ждал ее в своем кабинете, сидя за столом и крутил в пальцах тонкую длинную линейку. – Доброе утро, Татьяна Ивановна, – улыбнулся он. – Проходите. Можете не снимать юбку, только задерите ее немного и спустите белье. Это будет недолго… Таня и правда вышла из кабинета буквально через пять минут, чувствуя, как на ягодицах горят полосы от линейки – ровно десять, как и было сказано. Вышла… И нос к носу столкнулась с техническим директором, ожидающим своей очереди на прием. Лицо у него было такое же бледное, как у нее самой пять минут назад. Когда она спустилась вниз, на свой этаж, то не удержалась и обошла весь отдел. На стуле технического директора тоже была подушка. Собственно, как и у всех более-менее значимых людей в отделе. Включая секретаря, главного инженера и одну вредную тетку-бухгалтершу лет пятидесяти... А кое-кто вообще не садился, предпочитая работать стоя. Главный художник, например… После этого Таня как-то успокоилась. На минутку зашла в туалет, намазать попу кремом от синяков, кинула подушку и на свой стул тоже, аккуратно села, пытаясь не морщиться…. И с удвоенным рвением принялась за работу.