Самая грустная буква

Все-таки S – самая грустная буква английского алфавита, думает барышня Э Шин. Вот Чхве Ю Чжин: человек, из-за которого впервые в ее сердце появилось место не только для борьбы за свободу Чосона. Есть такое слово, что подходит ему лучше всего, потому что он – незнакомец, иностранец, чужак. Stranger. Для приличной барышни недопустимо заводить знакомство на улице. И нет, два взгляда сквозь прицелы на один и тот же объект – это тоже не повод. Той, что собственную жизнь готова положить, лишь бы у ее страны появилось достойное будущее, неуместно сближаться с американским солдатом. И нет, хотя он и рожден в Чосоне, но повзрослел-то он в другой стране, и слишком опрометчиво считать его не то что другом – союзником даже. И уж тем более нельзя благородной девице думать о любви к потомку тех, кому всегда было запретно поднимать глаза к небу. И ведь даже упрекнуть его не в чем: сама почему-то решила, что американский консул – сын знатной семьи. Барышня Э Шин не знает – не осмелилась спросить – но есть и другое слово все на ту же букву, что с безжалостной прямотой указывает на его происхождение. Slave. И так странно, думает Э Шин: даже те слова, что раньше казались хорошими – они тоже теперь изменились. Вот снег, например. Snow. Ей всегда нравилось смотреть, как падает снег, как он кружится в воздухе, и как мир вокруг становится белым-белым. Чистым. В тот вечер, когда они встретились в городе, тоже падал снег: сыпался крупными хлопьями, вспыхивал серебром в уличных огнях. Им ведь нельзя было видеться, и разговаривать нельзя, но она не могла просто так уйти, и глаз отвести не могла, и от голоса и слов его ей хотелось плакать. И еще у нее отчаянно мерзли пальцы. И теперь, стоит ей увидеть снег – вспоминается сразу и вечер, и горький разговор этот. Продолжайте сражаться, сказал ей тогда Чхве Ю Чжин, просто не забывайте, кто вы есть. …А перчатки, что он отдал ей, как будто до сих пор хранят тепло его рук, и она ругает себя за постыдную слабость, но хранит их как сокровище. Пусть хоть они останутся на память. А вот еще то, что всегда несло с собой тепло и радость: солнечный свет. Sunshine. Она не задумывалась об этом прежде, но сияние дневного светила может ослепить и обжечь, и точно так же неуместная эта любовь обжигает ей сердце и слепит разум. Ее жизнь никогда не была бездеятельной, и борьба за родную страну осталась важной для нее, но прежде ни один человек не затрагивал ее чувств – так. И кто бы мог подумать, что едва знакомый посланник государства из-за моря стремительно станет ей солнцем, светом… да всем почти, кроме долга. Ярким, бесконечно нужным – и совершенно недостижимым. Кажется, говорит себе Э Шин, для них неизбежны именно те слова, что она услышала когда-то по-английски самыми первыми. Sad ending. Не может в их истории не быть печального финала. Ну потому что можно сблизиться с тем, кого она совсем не знала раньше, можно и попробовать довериться тому, кто раз за разом помогает ей и ее соратникам. Но ни в одном языке мира не найдется слов, чтоб описать пропасть между юной госпожой из аристократической семьи, единственной наследницей и надеждой клана – и выходцем из рабского сословия. И скорее небо и земля поменяются местами, чем двое настолько чужих друг другу людей смогут остаться вместе.