Точки и запятые

      Время идет, привычки не меняются. И боль не проходит. Да, дышать становится легче, краски становятся ярче. Но стоит остаться одной – тьма настигает и поглощает. А тогда уже всё. Движения замедляются, перед глазами скачут блики, алый заливает всё: комнату, тело, мозг и сознание. Но стоит кому-то войти, осторожно постучаться в этот пустой, алый, больной мирок – расцветают розы и дождь утихает. Утихает, но не исчезает. А розы. Розы – это она. Такая же прекрасная, но неприкасаемая.       Иногда кажется, что она всего этого недостойна. Что это чье-то, но не её. Что она не ее. Потому что как такое может быть? Она одуванчик. Сорняк. Ненужная, некрасивая, обычная. А она же роза. Великолепная, опасная. Прекрасная и смертоносная. — Ты непрогибаема. Уникальна. Сильная, самая сильная. Ты – солнце. Яркая и заметная. Для кого-то обычная. Но для меня – самая прекрасная.       Она не верит. Конечно, как она может. Ей никто такого не говорил, только она. Она верит ей, доверяет всю себя. Но почему-то в это поверить не может. Потому что ей на протяжении множества лет внушали, что она никто. Пустое место. Раб. Эксперемент. Всего лишь инструмент, опыт, лабораторная крыса, не более. Что она неважна, ненужна. Внушали, как она уродлива. Уродлива и внутри, и снаружи. Все изменилось, но всё так же. Она смотрит в зеркало, и все, что видит – монстр. Убийца. На её счету множество убийств, на губах и руках – кровь и пепел в волосах. Все, что она видит – тьма и кошмары. И свои, и чужие. Страх течет по её венам вместо крови. Она не особенная, только если особенно ужасна. Но когда она смотрит в её глаза она не видит ничего, кроме бесконечной любви и восхищения. Она видит собственное отражение, и там оно почему-то не кажется таким ужасным. Там у неё на руках цветут ромашки. Там она смеется и глаза искрятся золотом и счастьем. Она делает её такой. От этого сердце рвется и жмется. И её окутывает такая любовь, что становится трудно дышать. Она смотрит в её глаза, и видит отражение собственных чувств. Такая же пустота, одиночество и ненависть к самой себе. Но так же безграничная любовь. И примесь чего-то такого, от чего хочется плакать и смеяться одновременно. — Спать. — Что? — Спать, милая. Идем. — Останешься? — Всегда.       Так странно чувствовать рядом живое тело. Так приятно так остро ощущать. Чувствовать себя целой. Быть на своем месте. Она обнимает её, а она плачет. Потому что раньше там был её брат. Ее брат, который сейчас гниет в могиле. Который сделал правильный поступок, но ценой своей жизни. Которого она так сильно ненавидит, но так сильно любит. Но он ушёл. И она не знала, что делать. Теперь знает. Жить. Любить. Но помнить. Всегда помнить.       Точки, точки, запятые, снова точки и точки. Временами кажется, что мир состоит только из них. Зачем? Неизвестно. По крайней мере, ей.       Когда ночь спускается на землю, и алый снова приходит, она не выдерживает. Не выдерживает, и оборачивается. Впервые в жизни, разрешает себе сломаться. Но не плачет. А бежит. Бежит туда, где знает, что её ждут, любят и хотят. Так странно ощущать это, ощущать принадлежность. Но так приятно, что все сомнения исчезают, и думать об этом совсем не хочется. Она бежит, бежит и ныряет. — Можешь побыть со мной? — Что? — Побыть со мной. Можешь? — Да.       И она остается. Касания осторожные, невесомые. И только тогда она ломается до конца. Алый летит во все стороны, но не причиняет боли. Слезы сыпятся на ее кофту. Но она не жалуется, не отталкивает, лишь сильнее прижимает её. А она не знает, куда девать руки. Хватает воздух, хватает руки. Обнимает себя за плечи. Перед глазами пляшет алый и рыжий. Потом мгновение, вспышка. И её мир останавливается.       Зелёный – всё, что она может видеть. Ее руки – всё, чего может касаться. Ее голос – все, что может слышать. Она чувствует, видит, слышит. И тонет. Глубоко. Без страха, без сомнений. Доверяет и тонет. А кажется, что летит. — Научи меня. — Чему? — Всему. — Я не знаю всего, милая, тебе придется уточнить. — Научи меня жить, потому что у меня не получается. — Это не так работает, милая. Но я могу тебе сказать кое-что. — Все, что посчитаешь нужным.       И она говорит. Много. Она говорит, и слова впервые имеют значение. Когда все замирает. Когда гаснет свет, и ты не знаешь что делать.

Ныряй

Плыви, тони. Она не готова. Она боится. Ей страшно. Ей всегда страшно, но отпустить и погрузиться в пустоту? Она тянется к свету, её пугает тьма, потому что в ней самой её слишком много.

Обнуляй

Перевернуть страницу. Стать одной из тех самых девушек из женских романов. Она много думала об этом. Как же просто родиться глупой. Жить в своем мирке, быть одной прелестью. Видеть только свет. Не думать, не быть заложником собственного разума. Обнулить значит забыться. Возможно, это выход.

Начинай

Начало не конец, оно открывает, озаряет, указывает. "Только с тобой", хочется закричать. Она касается её руки и сразу чувствует ответное касание. И понимает. Она готова начать. Вместе. И до конца.

Вдыхай

Дыши, любуйся, живи. Она дышит, когда смотрит на нее. Она любуется ей. Она живет ей. Ей этого достаточно. И сейчас, и потом, и навсегда.

Лети

Светись, пари, мечтай. Облака не помеха, а свети ярче солнца. Невозможно лететь, когда ты камень. Невозможно светить, если ты соткана из тьмы. Но она постарается. Ради нее – постарается.

Умирай

Потому что смерть не конец. Ты можешь, ты знаешь, ты будешь. Она слушает, и видит перед глазами тело брата. Видит, чувствует. И отпускает. Буквально мгновение и дышать становится легче. Она не забывает, нет. Она не смирилась и наверно не сможет никогда. Но отпускает. Даёт полёт. И улыбка просится. И слеза стекает по подбородку.

Принимай

Ты лучше. Чувствуй, касайся, принимай. Она не верит, что сможет. Сможет принять себя. Потому что никто бы не смог. Но смогла она. А пока ей этого достаточно.

Верь

Иногда, это всё, что остается. Верь, и сильнее тебя никого не будет. Ей не нравится интонация, с которой она это произносит. Чувство, что она готовится к смерти. Но она не посмеет. Не посмеет оставить её. Потому что знает, как она зависима от нее.

Учись

Никогда не поздно. Развивайся ,узанвай, понимай. Она учится. Ну, пытается. Но попытка – главное.

Чувствуй

Это не позор, это не слабость. Чувства – сила и мощь. Будь. Она танцует на грани. Её разум пытается улизнуть, но она держится. Смотрит и слушает. Она говорит ,а она слушает. Слушает и впитывает слова как губка. Слушает и думает. Думает, что эта женщина – всё, о чем она когда-либо мечтала. Всё, чего она хочет. Слушает и не сдерживается. Ныряет. И мгновение спустя умирает, потому что чувствует соль на губах. Соль не на своих губах. Она плачет в поцелуе. Почему? Ей плохо? Больно, неприятно? Она отстраняется и смотрит. Смотрит в глаза и видит. Она ошиблась. Просто видит отражение своих мыслей. Видит привязанность, любовь и такое чистое и открытое счастье, что у самой слезы на глазах. Вдыхает. И чувтсвует. Вновь целует её. Отрываться не хочется никогда. И они не будут. Если целоваться вечно значит умереть, они готовы оставить эту жизнь позади. — Приходи. — Когда? — Когда угодно. — Тогда могу ли я не уходить? — Пожалуйста...       Никто никогда не хотел с ней остаться. Даже её брат. Она его понимает, но ее – нет. Почему она хочет остаться? Зачем? Но позволяет. Думает, первый и последний раз. Потом думает, пока не уйдет. А потом понимает – не уйдет. Никогда не оставит. Потому что обещала. Потому что любит. А она никогда не нарушает своих обещаний, особенно если любит. И вдруг так легко становится поверить. Вдруг точка ставится так легко. И с такой же легкостью менятеся на запятую. Потому что это не конец, не начало.       Это просто Жизнь. Злая, несправедливая. Острая и безжалостная. Но честная. И она, вздыхая, сдается. Дарит им всё, чего они заслуживают. В первую очередь – друг друга. А больше им ничего и не надо. Только чувствовать друг друга, только доверять, только знать. Знать, что ты не один, что есть тот, кто всегда будет ждать тебя и любить. Кто будет смотреть на тебя, и видеть сквозь слои и маски. Кто смоет краски, кто зашьет раны. Подарить душу и сердце кому-то, кто отдаст всего себя в ответ.       И тогда алый отступит, и на его место придет зелёный. Чистый, добрый. Тогда одуванчик зацветёт и разлетиться белыми зонтиками. И тогда на его месте вырастет ромашка. Простая, но прекрасная. И тогда роза снимет свои шипы, склонится вниз и позволит ромашке владеть ей. И солнце засветит ярче, и птички запоют громче. И точки и запятые перестанут иметь значение. И тогда всё, что останется, это любовь. Безграничная, широкая. И будет любовь жить вечно. Потому что даже точка – не конец. Точка только значит, что нужно начать. С начала или конца. Просто начать. А дальше – только вперед. До следующей точки, до следующего начала, до прошлого конца. — Спи. Не думай. — Сплю. — Я слышу твои мысли, мой цветочек. — Мне казалось, это я тут мысли читаю. — Тебе казалось, милая. Спи. Я буду тут, когда ты проснешься. И сегодня, и завтра. И на всю вечность вперед. Тебе от меня не избавиться. — А я и не хочу от тебя избавляться. — Спи. — Сплю...