Снежная, вечер, два балбеса в снегу

      О, как же много времени прошло с тех пор, как после всех дел в Инадзуме у Люмин наконец-то появилась свободная неделя!..       Чайлд ждал этого момента, казалось, так долго, что сейчас, когда Люмин идёт рядом с ним по заснеженной тропе, ему даже не до конца в это всё верится.       Он очень хотел показать ей свою родину. Для него это было чем-то особенно важным, и сам Чайлд не мог до конца понять, почему; у Предвестника Фатуи никогда не было особенно близких людей помимо семьи, и потому сейчас, когда этот «кто-то» прямо сейчас идёт рядом с ним (и едва поспевает; Тарталья на эмоциях шагает очень уж быстро, сам того не замечая), ему хочется, чтобы этот человек знал о нём чуть больше, чем знают другие.       Дом для Чайлда — Аякса — был всегда самым важным в жизни. Семья и дом. Заснеженный домик где-то на окраине города, где всегда было много людей… Полярная гончая… Дети, носящиеся, кажется, абсолютно везде, где возможно (и не возможно). Этот уют кардинально отличался от уюта Мондштата или Ли Юэ; в нём было что-то… Особенное.       И Аякс мечтал показать всё это своей маленькой Люмин. — Ая-я-якс, такими темпами я вообще потеряюсь… Сбавь шаг!..       Пришлось на время упасть с небес на землю и вернуться в реальность: Люмин действительно отставала, и, будучи совершенно к такому климату не привыкшей, быстро уставала идти через сугробы в тяжёлом тулупе. Энергия Анемо с таким снегом точно уж не справится, так что девушке пришлось полагаться только на себя… — Ой…       «И как это Паймон её отпустила одну со мной…» — мысленно задумался он, пока помогал спутнице избавиться от налипшего на одежду снега. Паймон осталась в Инадзуме вместе со словами «у Паймон тоже есть свои дела»; видимо, малышка (а сколько ей вообще лет?) прекрасно поняла, что будет лишней в этом «маленьком» путешествии… Да и в зимней одежде особо не полетаешь. Это ведь не небольшой Драконий Хребет, где тут и там тёплые феи и лагеря искателей приключений, а целая страна…       Люмин не знала, чего ей ожидать от дороги. Да, ранее в Снежной они с Паймон уже бывали, но то короткое путешествие было пройдено в безрезультатном поиске брата… А сейчас она уже просто турист.       Снежная действительно разительно отличалась от любого другого региона, и даже несмотря на то, что девушка побывала в тысяче миров, таких пейзажей видеть ей не доводилось. Гигантские хвойные леса, вечно стоящие зелёными под слоем снега, бесконечные дороги, множество маленьких деревушек… И поезда.       Каждая страна отличалась особенным достижением: в Мондштате всюду разбросаны потоки ветров, Ли Юэ усеяна древними механизмами и головоломками Адептов, Инадзума принесла в мир электро врата… А в Снежной были поезда. Огромные металлические творения местных перевозили по ледяным рельсам ежедневно тысячи человек и товаров, и на станцию к одному такому гиганту сейчас направлялась наша пара. — Потерпи, Лю, мы уже почти пришли… Вон уже огни с линии! Зайдём в киоск за парой булочек? — Зайдём…       Люмин всё ещё сильно смущалась такой активной заботе со стороны Чайлда; сам парень сиял, как самое яркое солнце. Кажется, дорога действительно делала его счастливым.       …Действительно, пять минут пути спустя они уже были возле станции, где уже стояло в ожидании два поезда. — Я отойду на пару минут и возьму билеты, хорошо? Ты пока отдохни немного здесь, погрейся, а я чего-нибудь тёплого принесу! — Может, лучше вместе.? — Нет-нет, отдыхай. Вижу же, что с ног валишься… — Чайлду хватило просто немного надавить руками на её плечи, чтобы заставить присесть на скамью, — я скоро, правда.       Люмин не стала спорить, ведь и сама понимала, что должна отдохнуть.       На станции было совсем мало людей. Всё-таки раннее утро на дворе; кажется, часы не пробили даже пяти утра. Тем не менее, здесь уже кто-то был: чуть вдалеке старичок с внучкой ожидали свой поезд, вместе читая какую-то книгу вслух, совсем неподалёку туда-сюда расхаживала женщина, явно о чём-то переживающая, ещё несколько человек (видимо, группа) весело что-то обсуждали, то и дело поглядывая то на часы, то на свой очень уж объёмный багаж…       С неба хлопьями падал пушистый, мягкий снег. Ветра не было совсем, и в рыжих огнях уличных фонарей снег так красиво блестит…       На станции было удивительно тепло и тихо, только поезда гудели; от такой приятной атмосферы даже в сон клонит. Эффект усиливало уставшее тело, всеми правдами и неправдами требующее отдыха. — И-и я вернулся! Как ты, Люмин? — А?..       Девушка действительно задремала, да ещё и так крепко, что даже не заметила подоспевшего Тарталью с пакетом в руках. Завидев сонную напарницу, парень весело засмеялся, после чего наклонился к ней поближе, чтобы поправить золотистые волосы.       Позже он уже без слов берёт её за руку и ведёт к тому поезду, что был на станции самым дальним (и по совместительству самым старым). — Этот тягач… Сколько ему лет? — Тихо произносит Люмин, поднимаясь по перрону, — Паймон рассказывала мне, что они старые, но… Насколько? — О-о, кажется, этот вообще один из самых первых в Снежной, — Чайлд тащит на себе чемодан и едва не спотыкается о ступеньки, — но вместе с тем и самый надёжный. Вообще, поезда появились здесь не так уж и давно, но они стали такой привычной вещью, что без них даже как-то пусто, что-ли…       Они наконец-то добрались до нужного вагона и совместными усилиями забросили тяжеленный чемодан на верхнюю полку, после чего начали раскладывать в купе вещи первой необходимости. Плед, чайничек, пара стаканов, немного чая… И тот самый пакет. Чайлд в последнюю очередь им занялся; разобравшись с прочими предметами, парень вытащил из него четыре ещё тёплые булочки со сгущёнкой. — Какие мягкие… — Это, наверное, одна из самых распространенных сладостей у нас здесь, — улыбается Чайлд, — хотел взять ещё парочку с маком, а их уже разобрали, эх… Но эти тоже хорошие!       Вкус был необычным, но приятным, и вместе с чаем было очень вкусно. Большего Люмин и не было нужно.       Путь предстоял долгий: пройтись по площади главного города Снежной, «заскочить домой к Тарталье на пару часиков» (все знали, что «на пару часиков» не получится и будет «на пару дней»), пройтись по тайге…       И никаких боёв.       Чайлд поднял на уши весь штаб Фатуи; никто не смел напасть на них в это время, а если и найдется такой смельчак… Будь это Дотторе или Скарамучча, сам Чайлд мокрого места от них не оставит.       Даже хиличурлы и маги Бездны каким-то образом обходили их стороной.       Путь только начался, но Люмин уже полюбилась эта удивительная страна. Ещё бы не думать о том, сколько потом проблем здесь придётся решать…

***

      Проснулась Люмин с осознанием того, что кто-то её крепко к себе прижимает руками, не давая свалиться на пол, и что по глазам бьёт солнечный свет. Открывать глаза так не хотелось… Тепло и мягко, а спать всё ещё хочется…       Потом девушка вдруг вспоминает, где именно находится и по какой причине, окончательно просыпается и тем самым будит за одно и Тарталью (видимо, она всё-таки заснула рядом с ним, а тот не стал никуда уходить и просто обнял её, чтобы она не свалилась с места на кочке). Парень первым делом смотрит на часы и лениво потягивается; до конца пути около получаса. — Ну как, готова к небольшому туру по Снежной от меня? — Его настрой никуда не исчезал; Тарталья был рад тому, что они вдвоём наконец-то выбрались куда-то без лишних приключений, и хотел насладиться этой дорогой сполна. — Всегда готова, — заговорщически улыбается Люмин, играясь рыжими прядями волос (которые были очень уж близко). — Тогда самое время собирать вещички и подниматься… Потому что этот чёртов чемодан я один не вытащу.       Ранее все свои вещи они сложили в один единственный чемодан (когда Паймон узнала, что её подруга собирается посетить страну просто в качестве туриста, то потратила целый день, чтобы найти этот чемодан, и преподнесла в качестве подарка; Люмин просто не могла ей отказать). Идея была не самой лучшей, но следить за багажом так вправду было спокойнее. — У-у, ну зато в него влез весь наш багаж… А я девушка, мне тяжёлые вещи таскать не полагается… И вообще, кто тут у нас сильный-независимый мужчина?.. — Давай-давай, нам эту махину ещё до моего дома тащить!.. — Ползу, ползу…       На самом деле было так странно говорить совершенно расслабленно и открыто. Они будто всю жизнь вот так путешествовали, хотя, казалось бы, не так давно практически насмерть сражались в Ли Юэ…       На сердце тепло и спокойно. Она не одна.       Люмин скучала по этому чувству.       Всё дело было именно в Чайлде: он умел создать нужную атмосферу. Шутки, добрый смех, простая забота — всё это на первый взгляд могло казаться ничем не примечательным, но Чайлд был таким только для избранных людей. Особенных. Важных.       Одиннадцатый Предвестник Фатуи, обладатель глаза Порчи, один из сильнейших воинов Снежной и мастер всех видов оружия, Тарталья был известен как коварный и опасный человек, живущий только себе в утеху и не знающий ничего, кроме битвы. Многие называли его психом.       Никто из них не знал даже о том, что у него есть семья.       Люмин действительно рада тому, что узнала его с совсем другой стороны.       С той, где «монстр» для окружающих был самым добрым и заботливым человеком из всех, кого она только знала.       Пока Люмин думала, поезд уже прибыл к нужной станции и остановился.

***

      …Тарталья был похож на ребёнка, когда шёл широким шагом по площади и громким, звонким голосом рассказывал обо всех местных достопримечательностях Снежной. Проходившие мимо люди зачастую приветствовали юношу, вопросительно глядя в сторону его спутницы; кажется, Аякс действительно был особенным человеком для своего городка. Несмотря на репутацию «монстра», здесь он, казалось, был обычным пареньком. Одним своим видом он разбавлял серость заснеженного города… И обстановку. Тарталья каждым своим визитом сюда приносил что-то новое и непривычное, и от осознания этого факта Люмин вдруг вспомнила Инадзуму. — Многие называют эту страну местом, где выживают, а не живут, но на деле всё не так плохо. Если знать пару хитростей, то тут очень даже уютно, знаешь…       Он сам был как Снежная, если подумать — и от этого сравнения Люмин сделалось тепло на душе. — …Вот здесь по праздникам всегда собирается много-много людей! Если захочешь, то можешь потом на праздник нового года сюда заглянуть — и сама увидишь! А вот здесь…       Внезапно рыжий развернулся на сто восемьдесят градусов влево, чтобы встать прямо напротив неприметного ларька с выпечкой; торговка — пожилая женщина — кажется, давно к таким неожиданностям с его стороны привыкла, и только улыбнулась. — Ого, посмотрите-ка, кто это к нам пожаловал! Аякс, кого же ты к нам привёл? Девочка из далёкой страны? Уж не насовсем ли? — Весело спрашивает бабушка.       Люмин вдруг заливается краской. — О, пока ещё нет, тёть Галь, хе-хе… Так вот, Люмин, это… — он хотел продолжить рассказ о «самой-лучшей-пекарне-в-округе», но почему-то остановился, — ты… Ты чего красная такая?.. — Вот негодник, а! — Рассмеялась тётя Галя, — засмущал девочку, о-ой!       И смеётся коварно так. Позже она, конечно, спешно извиняется за свой юмор, такой непривычный для Люмин; девушка только больше краснеет. По непонятной причине она даже не думала, что вся ситуация была такой… Смущающей.       Люмин вообще эмоциональным человеком не назовёшь, а тут она так раскраснелась, что Чайлд даже растерялся.       Парень быстро оплатил заказ, и, почему-то тоже покрасневший (видимо, общая картина и до него дошла), увёл спутницу дальше. — А ведь мы буквально как женатая пара выглядим… — тихо говорит она, чуть отойдя от эмоций. — Ну… Хе-хе… Если тебя это сильно смущает- — На самом деле нет, просто я об этом никогда не думала… — На самом деле что?       Вот этого он от неё не ждал. Тарталья так и замер с улыбкой до ушей, бесцеремонно пялясь в её глаза. — Т-то есть… Т-ты не совсем так понял! В смысле… Я… — Люмин вновь растерялась, и Чайлд мог поклясться, что по цвету лица она спокойно могла слиться с мондштатской валяшкой.       Парень просто мягко рассмеялся в очередной раз, и Люмин почему-то медленно успокоилась, глядя на счастливого Аякса.       Кажется, она действительно была не против такого статуса, хотя они официально даже не встречались никогда. — Ла-адно, милая, пойдём-ка дальше, а то пока дойдём до дома, слухи такое разнесут, что мама не горюй… — весело говорит Чайлд.       Люмин с улыбкой следует за ним…

***

      Чем ближе они подходили к владениям семьи Тартальи, тем быстрее менялся сам парень. Глядя в эти синие глаза, совсем сейчас не похожие на привычно пустые стёкла, Люмин даже думать о нём не могла как о «Чайлде Тарталье». Аякс. Просто Аякс.       Здесь никто не знал о его работе больше чем просто «служба Царице». Только старшие — да и те ничего толком не понимали; Чайлд старался скрыть от семьи всё, что было связано с Фатуи. — Братик вернулся!..       Из размышлений Люмин выдернул детский счастливый вопль, и взору путешественницы предстала милейшая картина: игнорируя всяческие препятствия, толпа детишек неслась к Аяксу, в конце концов, едва не снеся его в снег. Они давно не виделись и очень скучали по брату. Настолько, что даже не хотели отпускать.       Среди них были уже известные Люмин ребята в виду Тевкра, Антона и Тони, а оставшихся она пока ещё не знала. И это не говоря о родителях Аякса, что стояли в самом начале улице, ожидая своих детей и внезапную гостью.       …С трудом выпутавшись из крепкой хватки детских ладошек (предварительно обняв каждого из детей), Аякс твёрдо встаёт на ноги и представляет «толпе» Люмин; девушка улыбается, и дети тут же начинают задавать много-много самых разных вопросов по типу «а как вы с братиком встретились?», «а вы к нам надолго, да?», «тётя, а вам помочь с чемоданом?» и бесконечное множество других… Тевкр вертится и возле Люмин тоже, что заставляет девушку невольно улыбнуться: мальчишка её запомнил, и сейчас много-много говорит о своём, попутно называя её «сестрёнкой».       Пара медленно добирается в окружении детворы до дома. Там их по-прежнему ждут два человека: седой старичок с тростью и его супруга, всё ещё рыжие кудри которой сразу выдали в ней мать Аякса. — Пап, у тебя ведь ноги до сих пор болят, тебе ведь не советуют лишний раз ходить, — юноша с тревогой смотрит на него, но мужчина отмахивается, только лишь крепко обнимая сына в ответ. — Ты редко бываешь дома, так что ради такого я могу хоть весь день простоять. А эта девушка?..       Приветствовавший в этот момент мать Аякс повернулся к спутнице, и, когда женщина всё-таки выпустила сына из объятий, с улыбкой подошёл к Люмин. — Это… Моя близкая подруга. Люмин. Мы много путешествовали вместе и не раз оказывались в самых разных ситуациях, и сегодня я наконец-то сумел немного показать ей нашу страну… Потому я хотел бы и вас с ней познакомить.       Признаться, Люмин сильно волновалась. Ей было несколько неловко из-за того, что она боялась показаться грубой или странной; своих родителей она уже не помнит, а единственный член семьи в виду брата затерялся где-то в Тейвате. Семейный уют был для неё непривычным и давно забытым чувством.       Аякс же считал своим долгом показать свой дом ей, и делал всё, чтобы позволить ей хоть немного расслабиться. Его родители задали ей всего три вопроса, прежде чем со спокойствием распахнуть двери скромного, но тёплого дома: «как давно ты путешествуешь», «почему именно наш сын» и «куда отправишься дальше».       Отец Аякса оказался весёлым и добрым мужчиной, что очень любил шутить; несмотря на больные ноги и частые головные боли, он всё ещё держался бодрячком и умудрялся даже работать.       А вот мать Аякса была очень тихой женщиной, от которой веяло теплом и добротой. Физически она была слаба, но это не означало, что она не найдёт себе дела; женщина очень красиво вышивала. Весь дом изнутри был украшен её работами.       Оба родителя отнеслись к Люмин спокойно и допрашивать более не стали; вместо этого они тут же выделили ей отдельную комнату для того, чтобы она могла отдохнуть с дороги.       Люмин была бесконечно благодарна за это; после долгого похода через снега и мороз, а потом и несколько часов пути в поезде, мышцы ныли и не хотели расслабляться. Поэтому девушке достаточно было просто прикоснуться головой к мягкой поверхности дивана, чтобы заснуть…       Утро встретило её в десятом часу дня. Лениво распахнув глаза, девушка встретилась взглядом с парой зелёных глаз; мгновением позже до мозга доходит, что всю ночь на ней спала кошка, которая сейчас вдруг решила поиграть с её волосами, чем и разбудила гостью.       Люмин осторожно гладит рыжую кошку по голове; обычно животные не особо её жалуют, но эта особа тянулась к её рукам сама и не стеснялась развалиться на её же теле, придавив немалым весом к дивану.       Сопротивляться силе тяжести Люмин не стала; после долгой дороги тело до сих пор ныло.       Вместо попыток подняться на ноги, путешественница принялась осматривать комнату. Вчера всё казалось смутным, да и заснула она моментально, так что толком ничего рассмотреть не вышло.       Дом был явно не новый, но красивый и ухоженный. Сразу ясно, что здесь жило не одно поколение, и дом был фамильной ценностью. Тут и там развешаны семейные фотографии, в углу расположился высокий (до потолка!) дубовый шкаф со множеством самых разных вещей (от сервизов до исторических романов) внутри, рядом с диваном стоит письменный столик… На нём можно было заметить много книг, стопу чистой бумаги, хаотично сложенные ручки и один единственный карандаш, воткнутый по неизвестной причине в щель между столом и стеной. На подоконнике красовался кактус… Чуть прищурившись, Люмин замечает на нём бумажку с подписью «кактус Валера, поливался вчера».       Девушка тихо смеётся.       На кресле возле стола можно было заметить аккуратно сложенные вещи, среди которых Люмин с удивлением замечает своё собственное платье, чей-то пушистый красный халат, свободную футболку и штаны. А ещё записку поверх этой стопы. — Извини, рыжик, но мне всё-таки надо подняться…       С трудом заставив себя спихнуть наглое создание с груди, Люмин, наконец, встаёт на ноги и подходит к вещам с небольшим посланием.       «Девчуль, мы с отцом и мелкими сейчас на заднем дворе будем по мелкой работе; ничего серьёзного, просто привычная работа по дому. Старшие на работе сейчас. Мама оставила для тебя немного своих вещей, и, думаю, тебе действительно было бы удобнее побыть в них — всё-таки, Снежная не Мондштат, и в лёгком платьице ты быстро замёрзнешь… Да и мешаться оно будет в такой обстановке. О, и ещё: скорее всего, мама всё ещё спит. Она поздно просыпается, поскольку подолгу работает ночью… Кухня находится прямо напротив комнаты, где ты сейчас находишься. О завтраке не беспокойся — с этим мы с младшими уже разобрались. P.S.: в одиннадцатом часу вернёмся домой, а ты отдыхай пока! Чувствуй себя как дома! P.P.S: Боню (рыжую морду, которая уже к тебе перебазировалась) не корми, она всегда перед гостями делает вид голодной, но на деле это наглое создание ест за семерых!»        — Аякс. — Так тебя Боня зовут, хе-хех… — улыбается Люмин, почесав названную за ухом, — а эти вещи… Для меня?..       Этап принятия новой одежды они с Аякой уже пытались пройти, но тогда ничего не вышло: Люмин был слишком дорог её привычный костюм, чтобы просто так его менять. Однако сейчас…       Перед тем, как отправиться в Снежную, они с Аяксом договорились об одном: пока он делает всё, чтобы никто в ходе небольшой «командировки» их не трогал, Люмин на время должна побыть просто… Собой. Отойти от поисков, расслабиться, просто побыть обычной девушкой и посмотреть мир. Никаких сражений, никаких поисков, никаких тревожных мыслей, никаких заданий. Просто. Отдых. Она долго думала об этом и чувствовала некоторую вину перед Итэром, но потом Чайлд посмотрел ей в глаза самым проницательным взглядом, взял её ладошки в свои и сказал: «не бери всю ответственность на себя; ты тоже имеешь право на отдых».       И Люмин действительно соглашается с его правилами. От тяжёлых мыслей нужно отдыхать. Итэр наверняка без дела сейчас тоже не сидит, правда ведь?       Некоторое время спустя Люмин выбирается из комнаты уже в домашней одежде, направляется в кухню вместе с Боней и изучает новую для себя комнату. Здесь было светло и просторно; дубовый стол и стулья стояли у большого окна, с которого свисали красиво расшитые шторы; на плите стояла кастрюля с заранее приготовленной едой. Неподалёку на столешнице стоит статуэтка Одноглазика: похоже, кое-кто забыл своего маленького друга в ходе готовки…       Люмин всё ещё удивлялась тому, как такая богатая семья спокойно жила в простом домике, в котором при всём этом было настолько уютно.       Пара золотых глаз поднимается к старым часам. «Без семи минут одиннадцать уже… Как быстро время летит…» — думает Люмин, — «где же Аякс с младшими?»       Она не стала изучать дом дальше, чтобы ненароком не потревожить маму Аякса, и потому решила просто подождать на кухне, куда уже притопала Боня.       Всё казалось таким непривычным и странным… Люмин не помнит, каким был её дом, и был ли он вообще. Она не может вспомнить лиц матери и отца, не знает, была ли у неё своя кошка, и сейчас, когда на её коленях вновь свернулась клубочком Боня, на душе одновременно стало тепло и тоскливо. Ей казалось, что она давно привыкла к скитаниям от мира к миру, а сейчас вдруг кажется, будто она и не жила никогда. У неё нет как таковых ни дома, ни семьи. Только брат, за которым она гоняется, и который по какой-то причине отталкивает её раз за разом. — Люмин? Ох, доброе утро! Я и не услышала, как ты пришла сюда… Всё в порядке?..       От тяжёлых мыслей её отвлёк уставший тихий голос. Вернувшись из забытия, Люмин замечает перед собой женщину — Анну, маму Аякса, которая, видимо, совсем недавно проснулась. Голубые глаза с тревогой смотрят на неё, и Люмин даже расстерялась из-за всего этого. — Я? А… Да, всё хорошо, просто задумалась немного… Немного непривычно просто… У меня никогда не было своего дома, а если и был, то я уже не вспомню, — честно призналась она, — когда Аякс предложил навестить вас, я сильно переживала, что могу быть только обузой…       По непонятной причине Люмин не стала отмалчиваться и сразу сказала всё как есть. Обычно за неё говорила Паймон, но сейчас пикси находилась далеко отсюда и веселилась с друзьями, так что теперь путешественница могла говорить куда больше.       Анна улыбается, присаживаясь рядом в кресло. — Аякс много говорил о тебе, так что отчасти я могу понять… Не переживай из-за этого сильно. Ты много сделала для Аякса. И за Тевкром приглядывала. По правде говоря, наша семья переживала много разных бед, и… Больше всего мы переживали именно из-за Аякса. Он всегда полон сил, берётся за самые опасные поручения и всегда готов к битве, однако этот его пыл зачастую едва не доводил его до грани… А сейчас он стал спокойнее. Я не могу знать, каковы ваши с ним отношения на самом деле, но с тех пор, как он стал писать о тебе в письмах, много чего изменилось. Он стал больше себя беречь, словно бы понял что-то важное… Благодаря тебе он вновь вернулся домой, и вновь стал собой. Я просто хотела сказать «спасибо». Просто чувствуй себя как дома. Здесь тебе всегда будут все рады. — «Спасибо»… — тихо-тихо повторяет Люмин, совсем не зная, что на это ответить, — мне… Трудно подобрать слова…       Многие друзья говорили ей похожие слова, и Люмин всегда оставалась на определённой дистанции от этого вопроса, не веря этому до конца. В мыслях всегда плотно держалась картина того, что она совсем-совсем скоро увидится с братом и они сразу покинут вдвоём Тейват, и дом найдётся сам, но именно сейчас, когда сил на поиски как таковых не осталось, она решила довериться. Она хотела верить в то, что может где-то побыть как дома. Хоть немного. Хотя бы раз.       Люмин просто хотела ощутить, каково это — быть частью семьи. Иметь маму, папу, братьев и сестер, свой собственный дом. Быть обычным человеком. Не божеством, не странником.       Как бы плохо не говорили о Чайлде и обо всём, что его касается, ему чертовски повезло с семьёй.       Некоторое время они молчат, наблюдая за спящей Боней. Кошка мирно посапывала, спрятав нос лапками, и громко муркала, чем нарушала тишину в доме. — Боня редко идёт к людям на руки, а тут так расслабилась… — заметила Анна. — П-правда? Мне казалось, что она со всеми так… — Хо-хо, нет, обычно она у нас нелюдимая очень. Только у Аякса в комнате и обитает, а если там кто-то кроме него, то уходит. Но сегодня она осталась всё там же и проспала с тобой всю ночь. — Так это его комната? — Люмин вдруг вспоминает те книги и фотографии на стенах. Как она могла не догадаться?.. — Ага, — кивает та, — Аякс настоял на том, чтобы ты могла отдохнуть в тишине и спокойствии, а сам ушёл в гостиную. Там тоже диван есть.       Стало несколько неловко. — Он ведь ещё и утром работать пошёл… Он хоть немного отдохнул, интересно?.. — Он всегда так, — вздыхает Анна, — по приезде домой Аякс старается как можно больше времени уделить дому, и потому с раннего утра на ногах. Вроде и особо ничего такого нет, но для него это особенная традиция: проснуться вперёд отца и пойти вычистить снег перед домом, или, например, наведаться с младшими в школу… — И это всё при том, что собственные обязанности с него тоже постоянно тянут силы… — Да. Так было с самого начала на самом деле…       Боня вдруг вытянула лапки, зевнула и вальяжно стекла с ног Люмин, после чего направилась к входной двери и громко огласила своё звонкое «мяу». — О, они вернулись, видимо, — оживлённо говорит Анна, — пойдём, Люмин, сейчас нужно кое-чем им помочь… Если ты не против, конечно.       Люмин не стала ничего говорить и быстрым движением сняла с плеч халат (опасаясь мысли о том, что, если придётся помочь физически, она может случайно испачкать такую вещь, да ещё и данную на время) и тут же направилась за Анной.       Кошка действительно таким образом оповестила всех в доме о том, что у дверей к тому моменту находилась целая толпа; с весёлым смехом в дом буквально ворвались младшие члены семейства, а следом за ними — невысокая на лапах серая собачонка, Аякс и его отец, все с ног до головы в снегу и, как ни странно, в перьях. При этом Аякс держал в руках достаточно увесистый ящик (по видимому, мужчины решили с утра пораньше навестить домашнее хозяйство) с куриными яйцами, а глава семьи — ведро с плескавшейся в нём рыбой. — Значит, на ужин всё-таки будет уха, — задумчиво произносит Анна, — вы чего в снегу-то? — Да мы это… Ну… — было очень непривычно смотреть на Аякса, когда он был похож больше на обычного деревенского мальчишку, а не на Предвестника, — в общем, новости две: по периметру все-ей территории снег был вычищен, и… И ещё, на самом деле, гонки на льду — затея нехорошая… — Чего?.. — Да пхеувехичифает он всё, — шипилявит Антон, и только секундой позже девушки замечают у него явное отсутствие минимум одного зуба, — было весело!       Анна только отводит взгляд, закатывая глаза; детвора рассеивается по дому в мгновение Ока, и доселе тихий дом превращается в уютный оживленный хаос.       Потом женщина указывает Люмин в сторону всё ещё стоявшего в проходе Аякса; парень так и держал в руках ящик, пока внимательно следил за тем, чтобы никто из младших случайно не упал (снова), пока в одном месте столпилось так много людей. Без лишних слов девушка перехватывает из его рук ящик, и вместе с Анной они несут его на кухню, попутно обсуждая то, что будут вместе готовить на ужин; мгновением спустя Аякс уже торопится им помочь, но девушки успевают справиться и сами.       Для Люмин всё кажется странным и непривычным; пока за окнами валит снег и господствует трескучий мороз, в доме тепло и уютно; слабо пахнет сыроватым углём из «кочегарки», где стоит печь.       И ей хочется остаться здесь на всю жизнь.

***

      Леса в Снежной тоже были другими.       Люмин повидала сотни миров, но никогда не видела таких густых снежных рощ. Сосны, лиственницы, редкие ёлочки — россыпь хвойных деревьев тянулась далеко за горизонт, и казалось, будто не заканчивается.       Вместе с тем в воздухе всё ещё чувствовался запах угля, и слышался далёкий гул грохочущего поезда; станция была не так уж и далеко, а на морозе звуки слышны очень хорошо и далеко.       Аякс вёл её через лес к небольшой поляне. Снег хрустел под ногами, дул не сильный ветерок… Дело клонится к вечеру.       Многие люди давно бы уже здесь заблудились, но Аякс знал этот лес слишком хорошо, чтобы потеряться. Потому Люмин была совершенно спокойна.       Девушка только завороженно смотрела на застывшие мелкие растения, которые умудрялись продолжать расти в таких условиях совсем-совсем без элементальной энергии, и с удивлением отметила, что следов энергии стихий здесь просто не было. Только на окраинах можно было встретить несколько крио попрыгуний или цицинов, но все они были мелкими, и здесь, в самой чаще, не появлялись.       Вместо этого можно было заметить кабанов и белок, совсем не похожих на тех, что встречались в Мондштате, Ли Юэ или Инадзуме, а ещё высоких северных оленей, лосей и волков. Лес был полон жизни, совсем не похожей на привычную людям иных стран.       Главный город Снежной был намного больше даже гавани Ли Юэ, и по размерам смело превосходил гавань раз в семь; более того, окраины города уходили в лес, и с первого взгляда кажется, будто бескрайняя тайга вокруг города является его прямым продолжением.       Дом Тартальи был как раз на одной такой окраине, откуда они вдвоём и пошли в самое сердце Снежной.       Путь был долгим, но не сложным. Колючий морозный воздух стал уже привычным, и Люмин начала привыкать к местному климату, да и тёплая одежда вполне справлялась с назначением; как таковых сугробов на тропе почти не было. Видимо, люди очень часто тут ходят… Или один конкретный человек ежедневно навещает это место. Люмин склоняется к последнему варианту.       Солнце озарило небо розовым светом; местные говорят, что это к сильному похолоданию. — Ну, мы пришли. Это — самое сердце этих бесконечных лесов. Говорят, народ этих земель много лет назад посадил здесь первые деревья, чтобы однажды великий лес стал людям верным защитником и кормильцем… Конечно, сейчас это всё уже больше легенда, но, так или иначе, здесь по-особенному… Спокойно.       Люмин не могла произнести и слова.       Здесь не было ветра. Здесь не чувствовался холод. Здесь было тихо.       Старые деревья кольцом расположились вокруг каменного монумента с изображением медведя, и последующий лес шёл уже от них; статуя казалась очень старой, и от неё веяло чем-то, что можно было назвать… Вечным.       Наверное, сёгуну Райден было бы интересно взглянуть на это… — Что эта статуя означает? — Эта? На самом деле… Никто не знает. Медведи в этих лесах давным давно исчезли, но староверы считают, что они остались в виде духов-хранителей и следят за Снежной, будучи всегда на страже перед угрозами. Когда-то давно она сама тут появилась, и никто до сих пор не выяснил, кто именно её создал. Здесь может быть как глубокий смысл, так и чья-то забавная идея; тем не менее, местным нравится эта маленькая тайна. Иностранцы очень редко здесь бывают. Очень редко…       Люмин вдруг представила, как какой-то человек целый день тащит через всю тайгу каменное изваяние, чтобы просто сделать такую вот «маленькую тайну» предметом для сказания легенд на всю страну, и почему-то улыбнулась. Как бы то ни было, здесь действительно всё чувствовалось совсем иначе.       Чайлд не стал больше говорить о спорных легендах и просто плюхнулся в пушистый снег; чуть погодя, Люмин сделала то же самое.       Чувствовать поверхность сугроба всей спиной так… Необычно. Сверху всё ещё валит снег, и иногда он попадает на глаза.       Но так даже лучше: так она точно не заснёт. — Люми?.. — Что такое?       Аякс улыбается, повернувшись к ней лицом. — Если что-то случится… Ты всегда можешь вернуться сюда. Не важно, что произойдёт. Даже если вдруг ты станешь врагом для всего мира… Ты… Всегда сможешь вернуться сюда. Когда-то давно ты подарила мне пропуск в свой ещё совсем пустой чайничек, и… Можно сказать, что это… — он протянул ей увесистый ключик, — мой пропуск для тебя. Особый. Он откроет любую дверь в моём доме. И… Я хотел бы, чтобы ты могла называть этот дом и своим тоже.       Тонкие пальцы осторожно принимают подарок, и золотые глаза внимательно его изучают, словно бы до конца ещё не веря всему сказанному.       А потом Люмин улыбается, прижимая ключик к сердцу. — Я была бы счастлива однажды остаться здесь.