Пустота

      В кабинете у психолога, Лия сидела как на иголках и нервно теребила край одежды, пока женщина-психолог что-то быстро и неровно черкала на бумаге. Настойчивые солнечные лучи солнца пытались попасть в кабинет, и от них спасала только раскидистая крона дерева, росшего прямо под окном. Листья старой акации спасали помещение от яркого солнечного света, но всё же он проникал и заставлял немного жмуриться, смотря в окно. Ровные гладкие стены покрашены в льняной цвет. Оттенки бежевого помогают нейтрализовать все негативные эмоции, тревогу и тягостные мысли. Он погружает сознание в тёплую и спокойную атмосферу, в некий отдельный комфортный мир, из которого нет желания выходить. По середине стены, которая сзади стола психолога стоит большая библиотека. В ней много больших и толстых книг. Большинство из них, конечно же, были о психологии, но среди остальных нашлась и классика мировой литературы: Гёте, Лондон, Маяковский и другие. На стене справа от стола психолога, стоящего по середине кабинета висит одна картина арт-модерн и несколько рисунков в рамках, подобных картинкам из теста Роршаха. Справа от стола пол стеной располагался мягкий удобный диван для посетителей, обитый мягкой, приятной на ощупь тканью. Рядом стоит стул для психолога. На свободной стене висят коллекции бабочек, а в углу возле входа одиноко стоит высокая пустая вешалка, гордо и верно ждущая зимы и своего часу. На столе психолога стояла коробочка с ручками и карандашами. Степлер и точилка лежали рядом. Много папок лежали в самом столе. Ещё на белой дереве находилась колыбельная Ньютона, футляр для очков, печать.       Закончив что-то писать в личном деле Лии, женщина сняла очки и представилась:       — Меня зовут Изабелла, но ты можешь называть меня просто Беллой. — женщина улыбнулась. У неё был не только приятный голос и притная внешность, не смотря на появляющиеся морщины. У Беллы была ещё и уютная энергетика, такого человека хочется слушать и прислушиваться, хочется раскрыть душу и не бояться, что она может навредить тебе.       — П-приятно познакомиться… — заикавшись ответила Лия. — М-меня зовут Лия…       — Приятно познакомиться, Лия. — широко улыбнулась Белла. — Не переживай, ты можешь считать меня своим другом. Пройдём? — спросила женщина, указав рукой на диван, в ответ Лия только кивнула.       Девушка легла на удобный диван, а Белла села на стул, не забыв взять со стола карандаш и блокнот. Женщина начала с теста Роршаха. Тест показал, что Лия адекватно не воспринимает своё тело, могут возникать такого рода конфликты. Так же в картинках Лия увидела несколько животных, и результат оказался нормой, но увидела она больше домашних животных, что означает, что она зависима и пассивна. В плане умственных способностей результат теста был в норме, что говорило, что Лия может мыслить, как обычный человек и решать разного типа задачи. Ещё девушка часто не может контролировать свои эмоции.       Женщина почеркала что-то и глубоко вздохнув, продолжила. Белла задавала комфортные и не очень вопросы, которыми заставляла вспомнить лучшие и худшие моменты из жизни девушки. Например, Лия вспомнила, как отец учил её готовить, и её первая пицца была ужасна, но отец мастерски притворялся, что ему нравится. Потом Ладжини вспомнила издёвки в школе и самую противную девочку в классе, которая всем нравилась, а сама она была ужасной. Белла что-то постоянно писала и внимательно слушала Лию. Женщина спросила о людях, которые запали ей в душу. Девушка немного помолчала, раздумывая, а потом ответила:       — Мои друзья, с которыми я пришла.       — Может быть, среди них есть кто-то особенный? — аккуратно спросила Изабелла, будто о чем-то догадываясь.       Щёки Лии тут же зарумянились, на лицо наползла глупая улыбка.       — Да… Есть среди них один парень… — призналась девушка.       — А как его зовут? Как он выглядит? — заинтересованно спросила женщина.       — Томас… Самый высокий из них, с темно-блондинистыми волосами до плеч. — смущённо раскрывала душу девушка.       — Он хороший, и ты ему не безразлична.       — Откуда вам знать?       — Но я же психолог уже двадцать лет почти. Людей на сквозь вижу. — посмеялась женщина, но быстро перевела тему на новый опрос.       Они ещё долго беседовали, и наконец закончили. Белла перешла за стол и писала что-то в личном деле Лии Ладжини. Выйдя в коридор, женщина попросила, кого-то из ребят зайти. В кабинете вместе с Изабеллой вернулся Томас, который обеспокоенно смотрел на Лию. Женщина села на стул и пригласила Томаса сесть рядом с Лией. Парень взял девушку за руку, что вызвало толпу мурашек по всему её телу.       — Лия, Томас, насколько вы близки друг другу? — уточнила женщина перед тем, как озвучить результаты.       — В каком смысле? — переспросил Томас.       — Лия, ты можешь ему доверять? — спросила Белла конкретно у Лии.       — Да, конечно!       — Что ж… — женщина молчала, растягивая ответ как резину. — У Лии депрессия и социофобия. — наконец-то ответила Белла. Томас очень испугался, сердце пропустило удар, дыхание сбилось. Стало страшно от того, что у Лии по-настоящему депрессия и социофобия, ведь раньше он надеялся, что это просто доводы его и остальной группы, но сейчас ему стало страшно за свою подругу. Хотя, может, она ему и не совсем просто подруга… Так же Лия может осознанно наносить себе вред без суицидальных последствий, но мысли о суициде появляться у неё могут. — Томасу стало ещё хуже… Девушка, которая ему, возможно, не безразлична делает себе больно специально. Она может убить себя… — Для лечения ей необходимо посещать меня два-три раза в неделю, и чтобы кто-то постоянно мог быть с ней рядом, она очень привязывается к людям. — психолог завершила свой монолог.       Расплатившись за услугу, друзья вышли из кабинета и встретились в коридоре с остальными ребятами, которые были очень обеспокоенны. Томас вкратце рассказал им, и наступила тишина, продлившаяся до самого дома. По дороге Лия вспоминала свой первый поход к психологу.

***

      Юная Лия сидит сгорбившись на неудобном стуле в кабине школьного психолога. Девочка сидит насупившись, изредка поглядывая на психолога изредка. Неровные бело-голубые стены нервируют глаз. На стене висят часы и неприятно тикают, раздаражая каждым тик-так.       Сегодня девушка устроила истерику прямо в классе из-за одноклассницы. Лию довела до слёз Ханна, которая очень не любила Лию из-за её «сопливого» характера — покорности и ранимости. Этим и воспользовалась Ханна, когда попросила её дать списать домашнее задание. Обозвав Ладжини покорной овечкой, а потом разорвала её тетрадь с работой, над которой Лия старалась весь вечер, Ханна рассказала учителю, что Лия даёт списывать и на контрольных. Учитель выслушал эти слова и послушался. В клеточке напротив имени Лия Ладжини в журнале стояла самая низкая оценка — двойка. Лия очень разозлилась и дала пощечину Ханне. Это было самый смелый ответ Лии на обиду. Всё могло сложиться иначе, если бы Лия тогда не испугалась самой себя. Ладжини начала рыдать из-за двойки, позора и испуга за саму себя в то время, когда над ней смеялась часть класса. Отца Лии вызвали в школу, а саму Лию отвели к психологу.       В кабинет кто-то постучался. Это оказался Джино. Отец Лии аккуратно сел рядом с дочерью и взял её ладонь в свою. Психолог начал задавать вопросы и вычитывать Лию. Сейчас девушка и не вспомнит, как его звали, но на тот момент это имя она повторяла в голове постоянно и желала всякой чертовщины этому человеку. Сеньор Габриэль.       Беседа с психологом должна была помочь девушке, но на душе было мерзко. Этому человеку точно не суждено быть психологом. Отец тоже задавал вопросы, но Лия пообещала ответить на них позже, так как очень устала. Придя домой Лия закрылась в своей комнате и снова плакала.

***

      Лия безразлично смотрит через окно по быстро мелькающие дома и улицы. Там кипит жизнь, но ей всё равно, ведь в ней самой не кипит жизнь. Девушка почти засыпает. Говорят, чем несчастнее человек — тем больше он спит.       Томас сидит рядом и обеспокоенно наблюдает за Лией. Она совершенно спокойна, будто её вовсе не беспокоит эта ситуация. Ей и вправду всё равно. Парень с друзьями надеялся, что их догадки на счёт депрессии Лии — просто догадки, но сейчас, когда это оказалось правдой, и душу рвало на части. Казалось бы — депрессия же не рак, что в ней такого? Но глупому человеку, который с этим не столкнулся этого не понять. Липкое постоянное чувство грусти не отпускает не на минуту; есть не хочется, тебя заставляют родители или друзья. Если с родителями всё проще — они дома, они рядом, то с друзьями отпадает любое желание общаться. Пропадает всякое желание и энтузиазм к чему-либо, даже если это дело всей жизни, и оно приносило не только результаты, но и удовольствие. Жить в таком состоянии невозможно, и ты выбираешь самый быстрый и дешёвый для тебя способ. Родные и близкие будут в печали, но это уже не сильно беспокоит.       Томас аккуратно, но настойчиво взял Лию за руку. По её телу пробежала толпа мурашек, а щеки снова залились предательским румянцем. На своё же удивление, она ответила на жест крепче сжала его шершавую ладонь. В этот момент сердце Томаса ёкнуло, в груди расплылось такое приятное ощущение, когда очень тяжело, нет, невозможно описать словами. Захотелось прижать девушку к себе и не отпускать, даже если она будет прыгать с моста, резать запястья, рыдать в подушку. Да что бы она не делала! Хотелось держать её за руку всегда и останавливать перед каждым глупым поступком. Мол: одумайся, не делай этого, если ты не хочешь жить для себя, то живи ради меня, живи на свете ради меня, чтобы я не умер без тебя, ты ведь хочешь, чтобы я жил!             Девушка опустилась на плечо Томаса, он её обнял и прижал к себе. Так они и доехали до дома — в обнимку, чуть-чуть засыпая друг у друга на плечах. Теперь Раджи понял: Лия ему не просто подруга, а он ей не просто друг. На лице у обоих появилась лёгкая, но счастливая улыбка.