Пустота

      — Том… — начала Лия, вставая с кровати ранним утром.       — Да? — отозвался сонный парень, который только проснулся.       — Давай не будем никуда идти? — несмело спросила она, отвернувшись от своего парня, делая вид, что выбирает одежду.       — Почему?       — Потому что я чувствую себя хорошо. — ответила Лия, чуть раздраженно и жестом попросила Томаса отвернутся, чтобы она могла переодеться. — Я не болею. Возможно, правда просто съела мороженое и всё. Ещё дураками нас посчитают…       Он молчит. Молчит в раздумьях. Томас не видит её лица, но знает, как она на него смотрит с мольбой. Он не может ей отказать. Лишь её глаза, встретившиеся с его, могут сорвать с него крышу, и он пойдёт у неё на поводу.       — Хорошо… — вздохнул он, снова поведясь у неё на её поводке, как щенок. — Почему ты просишь меня отвернуться, когда переодеваешься? Мы же живём вместе, спим на одной кровати…       — Потому что я стесняюсь. Ты же тоже меня не трогаешь, потому что стесняешься. — Лия показала ему язык. — Можешь поворачиваться.       Томас повернулся смущённым, на что Лия лишь довольно улыбнулась тому, что ей удалось его смутить. Девушка направилась в кухню что-то колдовать, а Томас продолжил лежать с разбитым выражением лица, но одновременной радостью, что он может ещё чуть поспать, но счастье его долго не длилось, ведь на кухне не очень громко, но заиграл тяжёлый хеви-метал. «Лия любит метал. Удивительно» — подумал Томас и всё равно попытался уснуть. У него почти получилось, но Лия начала тихо подвывать под песни. Она же говорила, что совсем не умеет петь…       Ближе к двенадцати часам дня раздался звонок в дверь. Лия встала на носочки и посмотрела в глазок. Никого. Она открыла дверь, а в квартиру ворвались Дамиано наперегонки с Викторией, а Итан аккуратно вежливо вошёл в квартиру, поставив пакеты на пол, и обнял Лию.       — Здравствуй. — улыбнулся Торкио.       — Привет. — тепло улыбнулась Лия в ответ.       — Лия! — крикнул кто-то сзади девушки, от чего она аж подпрыгнула от испуга. Это был Дамиано, который обнял её сзади и вручил маленькую коробочку.       — Дам… — вздохнула Лия с дрожью в голосе. Попыталась отдышаться. — Что это?       — Потом откроешь. — ответил Дамиано, убирая руки Лия с крышки. — Где этот петух?       — В магазин пошёл. — отмахнулась Лия. — Где Вик?       — Я здесь! — крикнула Виктория где-то за спиной Дамиано.       — Чш! Сиди там! — шикнул Давид на басистку.       — Спасите меня, он меня не выпускает… — грустно протянула Де Анджелис.       Все засмеялись, а в квартиру вошёл Томас, который тут же сильно удивился такому скоплению людей в одном лишь коридоре.       — Что здесь происходит? — спросил Томас, занося пакеты на кухню, а за одно ведя всех за собой.       — Ты нам рассказал, что Лии плохо, ныл весь вечер в чату. Мы пришли её навестить. — обиженно ответил Дамиано, скрестив руки на груди.       Лия коварно посмотрела на Томаса, ехидно улыбаясь. Ей было приятно, что он переживал за неё и «весь вечер ныл в чату». Раджи покраснел и посмотрел на Дамиано убийственным взглядом, на что тот посмеялся.       Лия быстро чего-то приготовила, и молодые люди сели за стол. Они долго беседовали о всяком. Шутили, а потом темы перетекали в грустные, а затем снова они смеялись. Они бы так сидели долго, но жизнь идёт. Идут люди, идёт время. Все уже начали расходиться по домам. Томас захотел провести Итана и Вик, а Дамиано остался с Лией с целью расспросить её обо всём и получить ответы на вопросы, которые не дают ему спать.       — Ты собрался у нас жить? — возмущённо спросил Томас, упирая руки в бока.       — Жить с тобой — самоубийство. — съязвил Дамиано. — У нас серьёзный разговор.       Томас возмущённо посмотрел на друга, высоко подняв брови.       — Увожу! — показал Давид язык гитаристу.       — Я не ведусь на секс-символы! — Лия убрала руку вокалиста со своей, посмеявшись.       — О! Я одновременно польщён и огорчён! — наигранно страдал Дамиано. — Ну, рассказывай!       — Что? — удивилась Лия, смотря на закрывающиюся дверь.       — Ты издеваешься?!       — Ха-ха-ха, точно… Ну вот, живём вместе… — Лия думала, что де сказать дальше. — Ах, вот… Хочу восстановить приют сгоревший.       — Зачем?       — Просто хочу.       — Знаешь, есть в некоторых странах такие организации, к которым ты можешь обратиться. Рассказываешь им план своего бизнеса, цель, а они выдают тебе, к примеру, тысячу долларов. На эти деньги надо открыть своё дело, а потом спустя год, организация приходит и смотрит, что ты сделал. По секрету: главное — накрыть им поляну хорошую.       — То есть… Я вполне могу… — тянула Лия, а Дамиано будто поторапливал её руками.       — Да! Ты можешь восстановить приют и быть менеджером! — воскликнул Дам, радуя подругу.       — Ура! Как думаешь, Томас будет против?       — Да даже если и будет, то он пойдёт у тебя на поводу. — «ослеплённый любовью» подумал Дамиано, и Лия знала это.       — Почему он так себя ведёт?       — Как? — искренне недопонимал Давид.       — Всегда со мной соглашается. Вчера он был таким неумолимым, когда мне было плохо, а сегодня он разрешил не идти к врачу. Что с ним происходит?       — Ты. Ты с ним происходишь. Вчера он переживал за тебя, а сегодня опять пошёл у тебя на поводу. Ты его поводырь.       — Оу… О, а знаешь кого я вчера встретила? — ловко сменила тему Лия.       — Кого? — поддержал Дам.       — Своего бывшего. Предлагал к нему вернуться.       Дамиано очень искренне удивился и рассмеялся, Лия рассмеялась вслед за ним и рассказала свою историю.       — Ну он и идиот… — успокоил смех Дамиано.       — Ага…       Дверь открылась, а в квартиру вошёл Томас.       — Ты всё ещё здесь?! — крикнул в шутку гитарист.       — Я тут живу так-то… — самоуверенно ответил Дамиано.       — Иди отсюда! — вытолкал Раджи друга за дверь, на что тот так недовольно мычал.       — Фууух… — вздохнул Томас, а Лия смеясь, убирала со стола. — Ли.       — А?       — Б. Ты сегодня занята?       — Нет, а что?       — Да так, просто у меня есть машина… И мы могли бы покататься…       — У тебя есть машина?! — очень удивилась Лия.       — Ага. Ну так что?       — Я согласна. — девушка бросила на шею парня, но он отскочил.       — Не трогай меня, у тебя руки мокрые.       Лия посмотрела на него так, как будто он предал Родину и сжег Москву, но ничего не сказала, лишь отвернулась и продолжила своё увлекательное занятие.       Вечером Томас кинул в Лию батник и джинсы.       — Будет прохладно.       — Какие-то у нас абьюзивные отношения, не считаешь? — возмутилась Лия.       — Да, я считаю, что абьюзер ты. — ответил Томас, переодевая при Лии толстовку.       — Какой ты не приличный… А вдруг ты меня провоцируешь?       — И что?       — И я тебя изнасилую.       — Это будет не изнасилование.       — Почему?       — Изнасилование против воли жертвы.       Лия смутилась, а Томас уже знал, что ему надо выходить из комнаты, чтобы не смущать девушку.       — Стой! — попросила она.       — Что? — спросил Томас.       — Останься… Не надо уходить… — проговорила она очень смущённо, весу было приятно, что она начинает меньше его смущаться.       Она повернулась к нему спиной, сидя на диване. Под большой кофтой изгибы её худого тела были так прекрасны, как экспонат в музее. Оно так изящно, так идеально. Слишком прекрасно для этой жизни. Смотреть можно, но руками не трогать, хотя так хочется. И это желание неконтролируемо. Как ломка. Оно выламывает конечности, сводит пальцы, закручивает живот в тугой узел. Он смотрит на её тело лишь в нижнем белье и еле сдерживает себя. Так хочется трогать её и владеть ею. Прикасаться к белой бархатистой коже, сквозь которую можно видеть рёбра. Трогать её, не касаясь. Целовать каждый миллиметр тела и сходить от этого у ума. Дыхание сбивается, а время, как на зло, течёт так медленно, как густой мёд. Ком стоит в горле, но его нельзя проглотить, он застрял. Дрожь спускается по телу, но она не от ночной прохлады. Парень закусывает губу и больше не может себя сдерживать. Он отворачивается, чтобы защитить её от себя. Чтобы не навредить ей.       Выходя, она мягко коснулась его дрожащего плеча, что вызвало только большую дрожь, как от удара током. Температура повысилась, а вслед за ней и страх, что он не сможет в таком состоянии водить машину. Переборов такие странные ощущения, он вышел из дома.              — Леопардовый руль? Серьезно? — усмехнулась Лия.       — Да, я люблю леопардовый принт. Ты видишь в этом что-то странное? — ответил Томас.       — Да нет, всё нормально…       Они ехали в тишине. Оба были смущены произошедшим в комнате. Она знала, что она его дразнит, что он может не сдержать, но всё равно попросила его остаться в комнате. Он просто не понимал, зачем.       Ночные улицы Рима так успокаивали. Лишь яркие рекламные щиты и вывески висят и привлекают внимание ярким светом и красивой картинкой. Большинство магазинов и других заведений закрыты. Свет горит лишь в нескольких аптеках и круглосуточных ларьках. Фонари освещают главные улицы, но их света не хватает, чтобы осветить грязные улочки, в который может твориться всё, что угодно. Так страшно на самом деле осознавать то, что в темноте может прятаться кто угодно и не угодно.       Тем временем не спеша, но машина выехала за город. Они ехали в пригороде, где дороги были похуже, чем в столице. За окном проплывали деревья, зачастую раскидистые буки и большие дубы. Начался населенный пункт, впереди виднелись маленькие частные домики с красными крышами, но машина повернула в другую сторону. Вскоре молодые люди оказались на раскидистой широкой полянке возле небольшого лесочка, который больше походил на парк в английском стиле. Вокруг было ни души. Лишь сверчки пели свой печальный, но живой реквием. Звучит странно, но это словосочетание идеально описывает их «песни». Они такие живые, быстрые, но сколько в них боли. Они плачут, но никто не знает, почему. Они плачут не рыданиями, а спокойно, будто привыкли к этому. В следующий раз, читатель, если тебе удастся услышать реквиемы сверчков, обязательно вслушайся.       Томас лег прямо на влажную сырую траву, совсем не боясь испачкать свою одежду. Он смотрел на звёзды, а точнее, любовался ими. Он оторвал свой взгляд от неба и посмотрел на свою девушку, жестом руки и взглядом приглашая её лечь рядом с ним.       — Ложись.       — Да я и так всё вижу. — подняла девушка голову к небу.       — Нет, не видишь. — он привстал и взял её за руку, оттягивая на себя, от чего она упала прямо на него.       Томас перевернул её на спину и теперь они вместе смотрят на звёздное небо.       — Теперь видишь? — спросил он.       — Ха-ха-ха, да! — она рассмеялась.       Казалось, что не Земля крутится вокруг своей оси, а космос крутится вокруг Земли.       — Ты знала, что когда мы смотрим на звёзды, мы смотрим в прошлое? — спросил Раджи, на что Лия в ответ помахала головой. — Вот смотри: свет звёзд может идти к нам десятки лет, зависит от расстояния. Чем больше расстояние между Землёй и звездой, тем дольше мы не увидим её света. Например, если звезда находится от нас на расстоянии пяти световых лет, то её свет будет идти к нам пять лет. То есть, мы сейчас смотрим на звезду, — Томас указал пальцем на какую-то определенную точку в небе, — а такой она была десять лет назад.       — Вау… А ты никогда не думал о том, что есть жизни на других планетах? — спросила Либерти у гитариста, посмотрев на него краем глаза.       — Конечно, думал. Ты идиот, если думаешь, что в огромной вселенной мы одни.       — А если, эти звёзды — планеты? И сейчас кто-то на этих планетах смотрит на звёзды. И видит нашу планету, как звезду и смотрит на неё. А мы смотрим на его планету. Получается, мы смотрим друг на друга?       — Получается так. — Томас немного посмеялся детской наивности Лии. — Но всё сложнее. Если мы видим друг друга, как звёзды, то мы очень далеко. Наши взгляды не успеют встретиться. А когда это случится, то скорее всего, мы уже успеем постареть.       — Жаль… — грустно вздонула девушка. — Томми?       — Да?       — Я хотела с тобой поговорить.       — Говори, я весь внимание.       — В общем… Помнишь сгоревший приют? — Томас в ответ кивнул головой. — Не знаешь, из-за чего?       — Вроде как несоблюдение правил техники безопасности. А зачем спрашиваешь?       — Я хочу его восстановить.       Томас медленно перевел свой взгляд с ночного на девушку. Он был очень шокирован, а его взгляд без слов просил объясниться. Лия рассказала ему о том, что ей рассказал Дами.       — Ты уверена, что хочешь и справишься? — осторожно взволнованно спросил Томас.       — Да! — сжала кулачки девушка.       — Тогда я не против, но только тогда, когда ты выздоровеешь. — Томас поцеловал ее в лоб, но она перехватила его губы своими. На небе не было Солнца, но он был её солнцем. Поцелуи со вкусом Солнца. Он так прекрасен. Он солнце, освещающее её жизнь от непроглядной тьмы и убивая её, но маленькие кусочки тьмы остаются в самым труднодоступных местах, и она боится, что когда её солнце уйдёт, тьма выйдет из иглов и поглотит всё заново. Каждый вечер, засыпая рядом с ним, она крепко-крепко обнимает его и просить никогда её не отпускать, а он даёт своё обещание.