Свинья

      Все началось года три-четыре назад: точную дату, тот самый день, ставший точкой невозврата, Морти и сам назвать не мог.       Расстройство пищевого поведения проявляло себя постепенно, практически не заметно для окружающих, сладким ядом отравляя душу Морти и извилистыми корнями вплетаясь в каждый аспект его повседневной жизни. Расстройство пищевого поведения деформировало его психику, било по его самооценке и здоровью как в физическом, так и в ментальном плане, искажало его восприятие окружающей действительности…       Расстройство пищевого поведения подарило ему фитнес-браслет на запястье, трекер голодания со счётчиком калорий на мобильный телефон, красивый диагноз в медицинскую карту.

Anorexia nervosa.

      Нервная анорексия. Болезнь за гранью разумного. Особо тяжёлый случай аутоагрессивного поведения, заключающегося в планомерном доведении себя до крайнего истощения.       — Я хочу весить сорок восемь кило.       — Нет, Морти, — Саммер выдохнула горький сигаретный дым, не сводя задумчивого взора с окна, за которым шёл снег. — Ты стремишься к нулю.       К нулю. К окончательной утрате и без того спутанного сознания, к полному лишению жалких остатков здравого смысла и инстинкта самосохранения.

      Ты стремишься к нулю, Морти.

      — Ты не похудеть хочешь, придурок мелкий. Ты мечтаешь о том, что однажды не проснёшься.       Его тошнота не проходила.       Неприятный привкус во рту, уже давно ставший привычным, привкус, от которого не избавляли ни мятные леденцы, ни ополаскиватели, ни зубные пасты, как бы сигнализировал о том, что тело с подобных вывертов с питанием пребывает в ахуе: стоп, Морти, стоп, остановить, не лезь, блять, оно же тебя сожрёт.       Слишком поздно, к сожалению, проявился trigger warning — оно его уже сожрало. Поглотило с потрохами, изувечило каждую молекулу истощённого подросткового тела, оставило непоправимый след, натуральное клеймо на обезображенном болезнью организме.       Опущенные почки, одну из которых при вдохе можно было прощупать намного ниже нормы. Проблемные зубы, потерявшие здоровый цвет и ставшие излишне чувствительными: дискомфорт ощущался даже при ежедневной чистке зубов, что уж говорить о постоянно кровоточащих дёснах, окрашивающих пену зубной пасты в багряный оттенок? В самом прямом смысле причиняющее боль сердце, время от времени работающее с перебоями и становящееся причиной обмороков. Работающий лишь благодаря лекарствам желудочно-кишечный тракт, ноющие и травмированные суставы, нестабильный гормональный фон… Боже, да список всех последствий можно продолжать, наверное, до бесконечности.       Морти раз за разом грыз до мяса свои ногти, кусал пальцы, оставляя на фалангах болезненные следы, царапал кожу, доводил себя до нервных срывов и истерик. Легче от этого не становилось, к сожалению.

ххх

      Больной.       Именно это слово становилось первым, что приходило в голову при одном взгляде на лицо Морти. Больной, искалеченный, обессиленный ежедневной борьбой со своим недугом, находящийся на грани, готовый в любой момент опустить руки и сдаться, стать ещё одним крестом на кладбище этой болезни, так сказать.       Родители уже сдались. К психиатру его ходить не заставляли больше года, да и чёрт с ним, с этим мозгоправом: Морти помнил все до единого побочные эффекты приёма смеси антидепрессантов и нейролептиков, а ещё он помнил о том, насколько болезненным образом его накрыл синдром отмены после столь внезапного решения матери о прекращении терапии.       Друзья тоже считали его больным. Накормить, впрочем, пытались весьма деликатно, принимая болезнь Морти, наливая ему вместо алкоголя диетическую колу. От дешёвого вина и разлитого по стеклянным бутылкам пива юношу тошнило. От колы — тоже, но нулевка прекрасно утоляла голод, не добавляя лишних калорий в трекер приемов пищи.       Рик называл его придурком.       — Тупица. Бесполезный кусок дерьма, — ругался Санчез каждый раз, когда Морти, находясь на грани обморока, бессильно оседал на землю во время очередного их приключения. Мужчина закидывал юношескую руку себе на плечо, буквально тащил внука на себе в сторону их тарелки: — Больной анорексик, блять, жрать нормально не умеешь…       — Я не анорексик, — вяло отбрыкивался Смит, еле-еле перебирая ногами и пытаясь сфокусировать взгляд, чему определенно не помогали тёмные вспышки перед глазами. — Я… Я абсолютно здоров.       Рик смеялся, но этот смех был наполнен горечью; Рика Санчеза можно было назвать гением, самым настоящим гением, вот только исцеление недугов психических в список его достоинств не входило абсолютно. Он знал, как воссоздать универсальную донорскую кровь, знал, куда можно обратиться за лучшей во всей Галактике дурью, и знал, как на коленке из говна и палок построить портальную пушку. Но вот как ему вылечить Морти, если болезнь внука застряла у юноши в сознании, и никакое восстановление физического здоровья не стало бы панацеей?       Любовь помогала. Быстрые поцелуи, грубоватая ласка, прикосновения, от которых земля уходила из-под ног… Всё это и правда на какие-то жалкие мгновения избавляло Морти от его проблем, но сраная любовь не могла спасти не то что мир — с её помощью даже одного-единственного человека из бездны самоненависти вытащить не получалось.       — Я абсолютно здоров, — хмыкал Морти, закрывая тёплым свитером следы укусов, оставленных Риком на его плечах.       «Абсолютно здоров,» — повторял Смит про себя, сглатывая вязкую слюну, чувствуя пожирающий его тело изнутри голод, но не находя в себе сил проглотить хоть кусочек чего-то съестного.       — Абсолютно здоров, — вновь и вновь шептал он едва слышным голосом, когда вставал на весы в третий раз за день. Когда в супермаркете внимание первым делом обращал не на вкус и цену продукта, а на его калорийность и показатели белков-жиров-углеводов. Когда выкидывал в мусорный контейнер печенье, купленное матерью и грозящее стать причиной очередного приступа компульсивного переедания. Когда чуть подрагивающими руками растворял в чае приторно-сладкий сахарозаменитель, купленный в отделе питания для диабетиков. Когда ловил на себе полный брезгливой жалости взгляд Саммер и замечал настоящий страх в глазах родителей, наблюдающих за тем, как их сын медленно убивает себя.       — Ты не здоров, — тихим голосом произносил Рик, обнимая юношу со спины и щекоча кончиками пальцев его излишне выпирающие под хрупкой кожей рёбра. — Я должен тебя спасти.       Но никто не способен спасти человека, который в этом самом спасении смысла попросту не видит.

ххх

      Дефицит веса, индекс массы тела ниже нормы, головокружение при простом подъёме по лестнице, постоянное ощущение озноба из-за серьёзного истощения организма, абсолютное равнодушие к еде — Морти добился своей цели, но так и не стал идеалом.       Морти видел на весах столь желанные цифры, но зеркало показывало ему страшную правду, режущую глаза: его тело обтекало жиром.       Жир свисал с его боков над кромками белья.       Жир омерзительным месивом покрывал его живот и плечи.       Жир красовался на его бёдрах и коленях, превращая стройную, поистине прекрасную фигуру в нечто до дрожи отвратительное и ненавистное.       Свинья.       Морти улыбался Рику одними уголками бледных из-за анемии губ.

Жирное свиное рыло.

      Дефицит калорий.       Питьевая диета.       Сухой голод.

Хрю-хрю, Морти, мерзкая тварь, вскормленная на убой. Твоё уродство невыносимо.

      Слабительное, принимаемое в ударных дозах.       Мочегонные, строго противопоказанные к приему без назначения врача.       Горячая кровь, заливающая лицо, смываемая с изрезанных рук и со светлых бортиков ванны.       Ложь. Ложь. Ложь. Постоянная ложь, вечное лицемерие и улыбка, скрывающая за собой желание выпустить пулю в собственный висок.       Вьюга сменилась солнцем, холодный февраль — тёплым и ласковым мартом.       К весне спасать стало некого.