Вам виски косые или прямо тут кончите?

      Когда Антон говорил о том, что ему бы причёску поменять и подстричься нормально, его друзья то отшучивались, то посылали к каким-то загейственным мастерам, которые такого же из Антона сделают, издалека видного пидораса. И превратится воронежский Шаст в такого утончённого манерного Антошу Шастунчика, который мизинчиком будет указывать на кофе в Старбаксе и спорить о новых поставках весенней коллекции в ЦУМе. Стереотипно, конечно, но именно так мастеров в барбершопах Антону и описывали. М-да уж, друзья, ничего не скажешь. Хотя что Шастун хотел, когда начинал говорить о смене имиджа по пятницам после двенадцати часов ночи под рябину на коньяке? Только в одно субботнее утро, когда Антон проснулся с головной болью и огромными мешками под глазами, которые продолжали расти на протяжении долгих лет, он увидел на кухонном столе визитку. Одиннадцать цифр и одно имя. Арсений. Антону будто в голову ударило воспоминаниями. Видел он этого Арсения, не раз видел, знал, где работает, чем на жизнь зарабатывает. Но только до последнего идти к нему не хотел. До последнего всё отнекивался. А тут, вот, получите, распишитесь. Сама Вселенная словно послала этого Попова на голову. Хотя, куда приятнее бы было, если бы послала на совершенно другое место. Как там? Два кольца, посередине гвоздик?  — О, здоров, — еле переставляя ноги и пытаясь держаться за все вертикальные и горизонтальные поверхности, к Антону подошёл Серёжа и уцепился уже за плечи Шастуна, вниз потянул, почему Антон резко опустился на табуретку, а мужчина упал, ударился затылком об открытый шкафчик и ладонью вляпался в какую-то белую субстанцию. Только поняв, что это вчера кто-то пюре детское ел и разлил немного, Серёжа выдохнул и удобно расположился на полу.  — Это номер моего барбера. О, спасибо! — длинная рука протянула Матвиенко стакан с водой, которую мужчина выпил залпом и резко выдохнул, — смотри. Ты можешь ему позвонить и записаться. А можешь прийти по адресу и там уже спросить, не занят ли мастер. Ну или им позвонить.  — А мастер-то хороший? — Антон играл. И знал, что сейчас не просто врёт Серёже, а пиздит. Мол, не знакомы, ни разу не виделись, вообще кто это такой? Хотя у Шастуна от одного упоминания этого мужчины волосы дыбом вставали. Да и, знаете, как это упоминание часто появлялось прямо на глазах? Мимо проходило, в лифте ехало? Соседи. Один снизу, другой сверху. Вариант «посередине» пока что не рассматривался. Да и как рассматриваться, когда они видятся каждый день, знают друг друга по коротким дежурным фразам? Как так, если они долго разговаривали лишь тогда, когда Шастун ванну набирал и воду забыл выключить, а потом последствия с пола тряпками в чужой квартире вытирал. Ну да, конечно, потом они долго пили чай и говорили обо всём на свете. И пили чай в прямом смысле. С печеньем там, шоколадкой. И всё. Знают друг друга давно, но при этом практически ничего не знают друг о друге. А Антошка влюбился, как придурок последний. В голос, мимику, в дежурные фразы. А Арсений… Вёл себя так, как и обычно. Только особенно тепло улыбался и двери придерживал, наслаждаясь смущённой улыбкой и крепким рукопожатием, которое вскоре переросло в объятия, пока никто не видит.  — Он меня стрижёт, ты чё? Хороший, конечно, — Матвиенко пригладил свои распущенные волосы и стукнул ладонью по лбу, вспоминая, что резинку закинул вечером куда-то в угол. Вспомнить бы теперь, в какой.  — Ну, если он с тобой работает, не факт, что хороший. Златовласка с локоном страсти, — Антон скептически осмотрел причёску друга и улыбнулся уголком губ. — Ладно. На завтра к нему запишусь. На вечер. А то в понедельник надо столько работы сделать, со столькими людьми увидеться, что солидно бы выглядеть надо. Бы, — добавил Антон и поджал губы, вспоминая, что за эти «бы да бы» ему Димка обещал прописать в личико, если услышит ещё хоть раз.  — Ага. Слушай, дошик завари, а-то я не в состоянии. А ты ещё и про работу сказал. Тьфу на тебя, Шастун. Пидорас. — Матвиенко скривился, кое-как встал и всё же доплёлся до туалета, где ещё полчаса играл в дракона, перебудив своими громкими звуками всю компанию. И пока за завтраком ребята обсуждали, как закончат день и не сходить ли сегодня ещё в клуб, Антон мотнул головой, снова посмотрел на визитку и усмехнулся, а после и вовсе одеваться пошёл, чтобы уехать скорее и не быть загнанным в очередное место для прекрасного дня и вечера. А, скорее всего, ещё и ночи.  — Хочу дожить хотя бы до понедельника, — крикнул он, после чего дверью за собой хлопнул и снова на визитку посмотрел.  — Арсений Попов. Мастер-универсал, — прочитал он на визитке, нахмурился и чему-то усмехнулся. М-да, «универсал» в сочетании с именем звучит прекрасно. Универсал. Антон, подумав несколько раз, всё же позвонил этому самому универсалу, прослушал недолгие гудки и в ступор впал, как только голос низкий услышал.  — Простите, я Вас разбудил, — начал Антон, но после сразу продолжил, — мне друг дал Ваш номер. Хотел бы записаться к Вам на стрижку на завтра. Антон облизал губы, с пяток на носки перекатился и кончик языка высунул, раздумывая над тем, что сейчас на Вы обращается и вообще будто не он звонит. Словно Антон пытается себя спасти и в мозг свой втемяшить, что это не тот самый Арсений Попов с руками красивущими, глазами океанскими и родинками-созвездиями.  — Погоди. Те. — Шебуршание на том конце провода не давало Антону покоя. После бурной пятницы было ощущение, что крысы с целлофановым пакетом в голове играют, а не какой-то там Арсений из кровати выбирается и листает свой ежедневник.  — Спасибо за ожидание, смотри. Те. — Антон усмехнулся этой привычке обращаться на ты, но с добавкой «-те». Мол, вроде и уважительно говорит, а вроде и похеру на эти все правила обращения на «Вы», — на шесть вечера и на половину девятого запись есть. Куда записываемся?  — На половину девятого, — сразу отвечает Антон, даже не вслушиваясь и не задумываясь. Он сейчас стоит на автобусной остановке и пытается рассмотреть электронное табло с расписанием, которое такие минуты ожидания выдаёт, что можно и пешком до дома пройтись. Так быстрее будет.  — Я в десять работать заканчиваю. Если не успею, с некрасивой укладкой ходить будешь. Те. — усмехнулся мужчина, покашлял и ещё раз уточнил время, после чего записал клиента и первым повесил трубку. А Антон задумался. Задумался над тем, как завтра будет сидеть перед Арсением, пока тот с важным видом и ножницами в руках будет работать. Что ж, надо переварить это и быть готовым. И пока Антон до дома ехал, пока убирался, вещи с места на место перекладывал, вовсе и забыл, куда и на что он подписался. Арсения не увидел по приезде домой — так и слава, сука, богу! Меньше времени в душе проведёт, меньше будет своё сердце успокаивать. И выкурит на две сигареты также, меньше. Только лишь следующим вечером, когда Антон подходил к заведению, руки тряслись, ноги подгибались, а пальцы одну за одной сигарету из пачки вытаскивали. И пока Шастун закурить пытался, всё валилось на асфальт. Оставив тщетные попытки, Антон зашёл внутрь и сразу взгляд к Попову приковал. Тот, полностью в чёрном, разговаривал с каким-то мужчиной, бороду ему стриг, смеялся над шутками и предлагал немного выпить, на что клиент отказывался, отшучивался, а через десять минут встал, заплатил в кассе и ушёл восвояси. Атмосфера нагнеталась с каждой секундой. У Антона такое ощущение возникло, словно Галактика сейчас до таких размеров сократилась, что людей вокруг не стало, а остались живы только Антон и Арсений.  — О, привет, а ты чего тут? Ко мне, что ли? — Арсений подошёл, протянул парню руку и немного нахмурился, потому что ладонь так и не пожали, а только засуетились, покраснели, телефон в руках покрутили и замерли в ожидании чего-то, — эм… Ну, ладно. Ты проходи, моё второе кресло. Пока, Жек, до вторника, — крикнул он вдруг проходящему мимо парню, подмигнул и снова обратил внимание на Антона, — кореш мой. Так что? Ко мне?  — А тут кто-то ещё остался? — высоковатым голосом спросил Антон и покашлял, но Арсений, казалось, этого даже и не заметил. Лишь указал рукой на стойку, где вальяжно расположился менеджер.  — Может, к Юрке. На работу устраиваться. Кто ж тебя знает, мы же так и не говорили о том, где и кто работает. Ты случайно узнал обо мне, а вот я о тебе… ЦРУ? ФБР? ФСБ? — Арсений перешёл на шёпот, наигранно нервно оглянулся по сторонам и приставил палец к чужим губам, — хотя, цс, здесь об этом не говорят. — А после рассмеялся, по плечу хлопнул, записал в журнал Антона и проводил до своего кресла.  — Ну, что на голове делать будем? Только давай не мусорный пакетик. Во-первых, у тебя волосы не такие длинные. Во-вторых, это уже не модно, — Арсений взял расчёску, бережно зачесал волосы Шастуна и наклонил голову вправо, потом медленно влево, пытаясь понять, что он хочет сделать.  — На твоё усмотрение, Арсений, — выдавил из себя Антон и пожал плечами, чтобы в следующую секунду на них легли крепкие руки и чуть сжали, помассировали.  — Так, ладно, посмотрим. Идём, голову твою помоем. — с этими словами Арсений отошёл к кушетке, в конце которой была придвинута раковина, головой в которую Антон попал не сразу: сначала об один край выреза стукнулся, потом об другой, а потом и вовсе в эту выемку для головы не попал, поэтому саданулся ещё раз.  — Ты имущество-то не ломай. Стоит дорого, — Арсений отрегулировал воду и направил на волосы Антона, нахмурился и взял шампунь.  — Да я заплачу.  — За голову свою дорого платить будешь. Это мебель стоит меньше, чем твоя головушка, — Арсений осторожно повернул голову Антона в сторону, прошёлся по вискам и снова повернул, намыливая до состояния пены, — а с ней аккуратнее надо быть. А то ты как без головы будешь жить?  — Я и сейчас без неё нахожусь, — пробурчал себе под нос Антон, а после невольно расплылся в улыбке и мурашками покрылся от струи воды, которая мягко щекотала над ушами, пока нежные пальцы смывали остатки шампуня и бережно проводили по коже. И с чего эти места на голове всегда такие чувствительные? Или сегодня всё особенно обострилось, потому что Антон к Попову пришёл? Но кайфовать так пришлось недолго, потому что уже через минуту Арсений отстранился и вновь указал на своё кресло.  — Смотри, я тебя сейчас постригу так, как вижу, ладно? — Арсений взял чёрный пеньюар, накинул на Антона и аккуратно затянул веревочки на шее, слегка касаясь чувствительной кожи, отчего Шастун чуть дрогнул, пальцы ног поджал и рвано выдохнул, надеясь, что Попов не заметил. А тот заметил, конечно, но виду не подал, — мало ли. И Шастуну хотелось сказать, что мужчина может делать с ним всё, что хочет. Что хоть налысо машинкой брить будет, Антон и это примет. Арсений такой красивый в этих обтягивающих чёрных штанах, такого же цвета футболке и в фартуке с логотипом своего места работы. А из карманов ножницы торчат, заколки, расчёски. Картина даже пугает немного, будто Антон попал к сумасшедшему хирургу, который сейчас собирался конечности отпилить и местами их поменять. От таких мыслей Шастуна передёрнуло, но потом так сильно сжал подлокотник кресла, что пальцы побелели, а пластик тихо хрустнул, не выдерживая такого напора. И Антон уже не выдерживал. При помощи пальцев и расчёски Арсений разделял волосы на пряди, проводил кончиками пальцев по макушке и медленно за ушами трогал, от чего Антон едва ли не мурлыкал, словно кот домашний, которому лишь бы почесать животик, спинку, шейку. Удовольствие получал такое, какое он достаточно давно не испытывал. А если брать во внимание тот факт, что именно этот мастер Антона трогает, тут и в Космос улететь не долго. А Арсений улыбался. Так мягко и искренне, что-то рассказывал о своей работе, о клиентах, получал в ответ кивания и немного хмурился, потому что сейчас Антон какой-то неразговорчивый.  — У тебя всё в порядке? — Арсений брызнул на руки какой-то белой пенкой и прикоснулся к волосам Антона, после медленно помассировал, едва касаясь кожи, так медленно, словно и самому нравилось в этих кудряшках возиться. А волосы, и правда, очень быстро высыхали и завивались, создавая непонятные узоры, будто ребёнок каляку-маляку нарисовал, коричневым покрасил и Антону на голову прилепил. И это так нравилось, что Попов позволил себе перейти к затылочной части, виски помассировать, а только после взять заколки, ножницы и, наконец, к делу перейти. А вот Антон к делу хотел перейти уже давно, ещё лёжа на кушетке, когда Арсений головы касался, струи воды утягивали за собой шампунь и приятно щекотали, мурашки бегали по всему телу, стягиваясь в узел внизу живота. Пальцы на ногах подгибались. Хотелось как можно больше таких прикосновений, чтобы почувствовать ласку, которой так не хватало в обыденной жизни. И не надо никакого шёпота на ухо, непонятных слов и стонов. Пока что Шастун растворялся в приятных ощущениях, думать абсолютно ни о чём не хотелось, а поддерживать разговор сейчас стало пыткой, потому что как можно разговаривать, когда с тобой такое вытворяют? И Попов, словно мысли читая, продолжал. Ножницами состригал лишнее, волосы чуть вверх тянул, отчего внутри проснулось желание быть поднятым за эти самые волосы и прогибаться под мужчиной, прося больше, ещё, быстрее. Чтобы локоны на пальцы наматывали, гадости шептали, больно делали. Вот и картинки перед глазами уже появились. А что случилось с Шастуном после того, как Арсений чуть загнул одно ухо и ножницами провёл по вискам, колечками железными шеи долго касался, а свисающий с запястья браслет только добавлял ощущений, холодом проходясь по чувствительный коже. От такого контраста температур Антона подбрасывало, сердце пропускало удары снова и снова, пока Попов не выпрямился, чтобы из-под заколки вытащить следующую прядь волос.  — Тебя же не сильно коротко? А-то кудри твои не хочется состригать, хочется их видеть, — всё. У Антона после этих слов окончательно крышу снесло. Он руку с подлокотника медленно убрал, дотянулся до пояса спортивных штанов и просунул руку под резинку, добрался до коротких волосиков на лобке и кончиками пальцев дотронулся до вставшего члена, после на пробу провёл большим пальцем по головке и внимательно посмотрел в зеркало, оценивая, не видно ли его действий под чёрной плотной накидкой.  — Тебе плохо? — Арсений заметил красноватые щёки и тронул лоб Антона, на что тот лишь головой мотнул и нервно улыбнулся, говоря о том, что всё хорошо, просто жарковато как-то, кондиционер бы включить градусов на двадцать, а то в помещении все сорок. А внутри у Антона и вовсе двести, в штанах четыреста. В голове миллион. А мастер продолжал. Он работал, хотя всё же иногда головы без инструментов касался, от макушки сбоку вёл прямо до шеи, щекотал немного, а объяснял это тем, что длину волос проверяет, не более. А Антон в этот бред верил, так как сейчас и свою длину проверял, пальцами обхватывал и медленно кистью проводил, чтобы не так заметно со стороны было.  — Ну, смотри. Щас тебе немного с затылка машинкой уберём и сушиться будем, — Арсений только машинку достал, как Шастун ещё больше напрягся. Приятная вибрация прошлась по всему телу, покалывая низ живота, заставляя сжимать пальцы сильнее и рукой быстрее нужного двигать, лишь бы хоть как-то успокоиться. А ведь успокоиться было нельзя. При каждом прикосновении нервы натягивались, воздух, словно жидкость, лёгкие наполнял, заставляя нервно кашлять да пытаться хоть немного кислорода уловить. Единственное, о чём подумал Шастун, так это о том, что со стояком покидать это кресло не хотелось, слишком заметно. Хотя сейчас, конечно, быть замеченным за таким постыдным занятием перспектива тоже не очень, но если так захотелось? Если этот барбер Арсений касается так, как никогда Антона не касались? Волосы оттягивает, хмурится, пальцами по шее проводит, машинкой этой чёртовой по затылку водит. У Антона мир до головы и члена сузился, только эти части тела он и чувствовал, полностью растворяясь в ощущениях, чувствуя мурашки, накатывающий холодок, а после в жар на огромной скорости бросало, словно из Сибири прямиком в Ад, к самому Сатане. И имя у Сатаны красивое. Арсений.  — Ну, что, сушимся, — как ни в чём не бывало говорит Попов, убирает инструменты и фен достаёт, а Антон согласно мычит и дышит сбивчиво, голосом хриплым что-то отвечает, а рукой двигать не перестаёт, находясь на грани. Причём не понимает, на какой: оргазма, сумасшествия или всё разом.  — А долго ещё? — всё же задаёт вопрос, рвано выдыхает и вдруг тихо мычит, губу нижнюю до боли закусывает, голову опускает.  — Эй, — Арсений обходит парня спереди, присаживается на корточки и кладёт руку на подлокотник, где должна лежать ладонь Антона. Но её нет. А накидка едва заметно дёргается. — Оу. Антон шмыгает носом, прикрывает глаза и зажмуривается, ожидая, что сейчас его обсмеют и выгонят. Но этого не происходит. Арсений только выпрямляется, встаёт позади Шастуна и включает фен, но не просто при помощи расчёски сушит, а пальцами проводит, снова вверх волосы тянет, от чего у Антона всё внутри переворачивается, он ладонь на члене сильнее сжимает, кистью быстрее двигает, уже не стесняясь. И Арсений не отстаёт: волосы перебирает, затылок чешет и пальцами всё проводит и проводит по шее, а после и вовсе холодным кольцом кожи касается, отчего Антон вскрикивает, но вовремя себя одёргивает, губы кусать продолжает, чувствует, что вот-вот и с позором кончит прямо тут, на кресле, где каждый день десятки людей спокойно сидят, пьют чай и ждут, пока мастер закончит свою работу. И никто, Антон уверен, не занимался здесь подобными вещами.  — Надеюсь, твои чёрные штаны не пострадают, — шепчет Арсений на ухо, наклоняется ниже и шею кусает, ладонь между лопаток кладёт, убирает фен на подставку и второй рукой снова массирует затылок, пока не чувствует дрожь и тихий всхлип, а после — тишина.  — Вот это ты даёшь, конечно, — усмехается Арсений, устало трёт глаза, — я накидку могу с тебя снять или подождать? Антон руку вытаскивает, машет ей, и только после этого чёрная ткань оказывается в воздухе. Антон виновато смотрит через зеркало, рот открывает, хочет что-то сказать, но снова закрывает, глубоко вздыхает и зажмуривается.  — Я…  — Да перестань, всё хорошо. Ты только бы хоть предупредил, что у тебя голова настолько… Чувствительная, — Попов подходит к кассе, нажимает что-то в компьютере и просит нужную сумму. Антон аккуратно встаёт, деньги из кармана вытаскивает, а Попов смеётся, двумя пальцами купюры берёт и сразу в кассу убирает.  — Даже не хочу знать, где они всё время были, — снова смеётся, выходит из-за стойки, кладёт руку на плечо краснеющему Шастуну и мягко улыбается. — Ничего. Забыли. Давай лучше вместе с тобой домой пойдём? Поужинаем, вина выпьем. Как ты на это смотришь? Антон заторможенно кивает, но взгляда не поднимает.  — У меня нечем ужинать, — проговаривает он, хочет что-то добавить, но чувствует руку на затылке, затыкается и взгляд резко поднимает.  — У меня есть и вино, и спагетти с мясом. Составишь компанию? А Антона не нужно упрашивать. Он кивает, немного улыбается и ждёт, пока Арсений закроет барбершоп.  — А ты не сердишься? — Антон плетётся рядом, держит мужчину под руку и изредка голову поднимает.  — Нет, я просто от такого тихого соседа не ожидал данной… выходки. Но я ещё больше не обижусь, если ты повторишь это у меня дома.  — Арсений!