Новая жизнь волшебницы

      Лина бы упала, не поддержи её с одной стороны Минерва, а с другой Северус. После своего первого перемещения при помощи портала, девочка чувствовала лёгкое головокружение. Но в целом всё было хорошо. Профессора помогли Лине сесть в кресло, и МакГонагалл заботливо поинтересовалась: — Как ты? После портала редко кто чувствует себя прекрасно. — У меня только немного кружится голова, и всё. Но это уже потихоньку проходит. — заверила взрослых людей Лина. Она откинулась на спинку кресла и, мельком увидев, что за окном поздний вечер, оглядела кабинет.       Это была круглая, просторная комната, полная еле слышных различных звуков. Множество таинственных и непонятных серебряных приборов стояло на вращающихся столах — они жужжали, выпуская небольшие клубы дыма. Стены увешаны портретами мужчин и женщин, которые мирно дремали в красивых рамах. В центре громадный письменный стол почему-то на когтистых лапах, а за ним на полке — потертая, вся в заплатках шляпа. Около стола на золотой жёрдочке сидела невиданной красоты птица, с огненно-золотым оперением. Именно она привлекла внимание маленькой девочки, и Лина решила задать вопрос: — Что это за птица? — Это феникс, Лина. Его зовут Фоукс. Фениксы — удивительные создания, живущие невероятно долго, поскольку способны перерождаться. — последовал ответ Альбуса. — Не время вдаваться в повествования о фениксах, Альбус — несколько раздражённым тоном прервал разглагольствования директора мастер зелий. — Верно, у нас существует более важные задачи, — поддержала Северуса Минерва.       Лина тем временем сидела в кресле и молча наблюдала за разговором взрослых. Она не знала, почему так легко согласилась пойти с ними, хотя это были совершенно незнакомые ей люди. Почему поверила в магию, и почему, в конце концов, даже не дождалась родителей. «Хотя им было бы всё равно, в какую школу я отправляюсь, лишь бы не мешалась» — с горечью подумала девочка. — Я думаю, пришло время рассказать тебе одну очень печальную новость… — вырвал Лину из раздумий голос директора, — вообще-то, все дети поступают в Хогвартс в одиннадцать лет. Но ты оказалась здесь раньше, так как этим вечером твои родители погибли… — скорбно произнёс Дамблдор. Наверное, он говорил что-то ещё, но Лина этого уже не услышала. Её уши как будто заткнули горячей ватой, она видела, как шевелились губы директора, но не могла разобрать ни слова. «…Твои родители погибли…» — только эта единственная мысль стучала в голове, а всё остальное было уже неважно. Почему-то Лине всегда казалось, что одно в её жизни никогда не изменится — мать и отец всегда будут живы. Наверно, так думать было по-детски, но девочка ничего не могла с собой поделать, и продолжала верить в это. И вот теперь вера рухнула. Вероятно, тому причиной был шок, но на глазах у Лины не выступило ни слезинки, хотя в такой ситуации, слёзы, казалось, должны были политься градом. Возможно, если бы девочку оставили одну, то она бы поплакала, но ведь взрослые ещё находились в кабинете. — Нужно было сказать это как-нибудь потактичнее, Альбус, ‐ пожурила директора Минерва, с грустью смотря на ребёнка. На что профессор Снейп мрачно заявил: — Как будто такую новость можно преподать в более красочной упаковке. — Отведи её к себе, Северус, ‐ мягко предложил Дамблдор. «Что я буду делать с этим осиротевшим ребёнком?!» — промелькнуло в голове Северуса. Но тут он вспомнил, КТО временный опекун девочки. — Иди с ним, Линочка, — сказала профессор Макгонагалл. Девочка встала и, как во сне, побрела к «чёрному человеку» или же профессору Снейпу, если она верно запомнила его фамилию. Зельевар взял Лину за руку и повёл из кабинета директора по пустынным коридорам замка. Любопытная Лина бы обратила внимание на каждую деталь коридоров, лестниц, этажей, но из-за своего состояния девочка не замечала ничего вокруг.