Муравейник

Как только они встретились, Хаширама широко улыбнулся и со словами «бежим скорее!» скрылся в лесной чаще. Он бежал, чтобы показать Мадаре кое-что очень милое и интересное. Хаширама даже заранее сочинил вот такую фразу: «Смотри, муравьи строят муравейник, прямо как мы построим деревню!» А Мадара подумал, что у них вот такое спонтанное соревнование, мол, кто быстрее бегает. Поэтому с азартной ухмылкой спешил вдогонку за своим другом. Именно поэтому когда Хаширама как ни в чем не бывало резко остановился около муравейника, развернувшись и начав было говорить ту фразу, Мадара на него налетел, и они неловко упали, запутавшись друг в друге. — Т-ты чего остановился?! — зло и как-то растерянно спросил Мадара. Взгляд его был колючим и закрытым, а брови — нахмуренными. Но всё это — больше из-за непонимания своего смущения, нежели из-за досады на Хашираму. — А ты чего — нет? — удивленно ответил вопросом на вопрос Хаширама, ощущая уже привычный румянец на своих щеках, и наблюдая его же на лице, ушах и даже шее Мадары. — Я думал, у нас соревнование! — с чувством ответил Мадара и поджал губу. Хаширама понимал, чем вызвано такое раздражение. Мадара видел это понимание в глазах напротив, поэтому от своего непонимания ещё больше раздражался. Однако ни один из них не спешил выпутываться из случайных объятий, в которых они оказались. — Нет, не соревнование… — просто ответил Хаширама. — А чего ты тогда бежал, а? — подозрительно сощурив глаза, продолжал свой допрос Мадара. Из-за этого серьёзного тона Хашираме было не по себе, однако та фраза заставила его наконец вспомнить, что же стало причиной этой, как он уже догадался, очень неловкой для Мадары ситуации. А именно заставила вспомнить о муравьях, которые, недовольные разрушением их жилища, теперь ползали по Хашираме и кусали его. — Тут просто- Ай! — закричал он, резко вскочив, однако тут же сел рядом с разрушенным муравейником и обхватил колени руками. — Ну во-от, муравьи его строили-строили, а мы его вот так… За один раз… Ну как же та-ак! Мадара прекрасно знал это состояние своего друга. — Так ты мне муравейник хотел показать? Серьезно? — Ну, Дара-а, — грустно протянул Хаширама, — как ты не понимаешь! А если нашу деревню кто-то вот так же сломает? Хотелось сесть рядом и приобнять своего так легко расстраивающегося друга. Но это и так было бы уже «слишком», а если брать в рассчёт недавнюю ситуацию и их странное смущение… Ну уж нет! Поэтому Мадара лишь закатил глаза и уверенно сказал: — Значит, снова построим! И муравьям можем помочь… — И правда… Какой же ты у меня хороший, — бросился в ещё одну сентиментальную крайность Хаширама, поднимаясь с земли и с легкостью заключая Мадару в крепкие объятия. Однако ещё более удивительное произошло дальше. Когда Хаширама отстранился — и ни тени былой грусти не было на его сияющем улыбкой лице — он быстро оставил невесомо-лёгкий поцелуй на плотно сжатых губах Мадары. — Да что ты творишь сегодня! — толчок в грудь, два шага назад, взгляд — ещё более колючий, ещё более закрытый, ещё более хмуро сдвинутые брови, ещё более сильный румянец на щеках, ушах и шее. — Но, — Хаширама нерешительно протянул к Мадаре руку, касаясь его плеча, — когда люди любят друг друга, целоваться — это нормально… — Любят? — ошарашено произнёс Мадара, для которого это было таким большим и таким очевидным открытием, в которое он почему-то всё равно не верил. — Ну… да. — А почему ты так решил? — Нет, я понимаю, обычно так говорят про мужчину и женщину, которые хотят жить вместе и чтобы у них были дети. Но мы же тоже хотим быть вместе всю жизнь, и все жители нашей будущей деревни — это наши будущие дети, разве нет? Хаширама говорил на удивление обстоятельно и спокойно. Он был так уверен, что Мадаре всего лишь нужно назвать это чувство, которое Хаширама уже давно за ним (и тем более, за собой) замечал, а сегодня убедился в нём окончательно-ярко. — Я думаю… Ты прав, — Мадара осторожно, но уверенно-серьезно кивнул, вызвав ещё более солнечно-тёплую улыбку Хаширамы, ещё одни объятия и ещё один поцелуй. По дороге домой Мадара всё ещё примерял это сильное и громкое слово «любовь» на их отношения с таким же, как он, мальцом, на их общие утопично-счастливые мечты, на их общую тягу к любым, даже самым мимолетным касаниям и стремление как можно больше времени проводить вместе. Мадара всё ещё не мог до конца поверить, что так просто встретил свою любовь, ведь о ней так возвышенно, сложно и серьёзно говорили взрослые. Мадара ещё не знал, что его любовь — это совсем не так уж просто. А пока можно было вместе с Хаширамой заключать друг друга в крепкие объятия, беззаботно пускать блинчики по воде, приносить кусочки сахара муравьям, нежно-мимолетно целоваться, соревноваться в беге и метании кунаев и часами держаться за руки, фантазируя о будущем деревни, которую они обязательно построят.