прачечная для тупиц от бакуго кацуки
22 октября 2021 г., 08:00
Тоору сходит с ума. Одной рукой она отчаянно трёт форму в раковине, а другой прижимает телефон к уху, пока её мать проговаривает ей инструкции на другом конце провода.
— Замочи в воде! — говорит ей мама на другой стороне линии. — Замочи и потри!
— Я замачиваю и тру, мама! Ничего не выходит!
Паника в её голосе, кажется, заразила и её мать, которая начала беспокоиться.
Пятно на её форменном пиджаке упорно не удаляется, несмотря на пятнадцать минут, которые она потратила на его чистку. К этому моменту она почти до слез была побеждена этим дурацким куском ткани. В поражении она упала на раковину.
— Мне даже не нужен пиджак, — скулит она. — Сейчас лето!
Это приводит её мать в бешеный приступ истерики, и она начинает сердито кричать на Тоору, которая, в свою очередь, начинает лепетать со слезами в ответ. Этот момент прерывается хлопком открывающейся двери, и Тоору смотрит в глаза Бакуго, который держит стопку простыней и в замешательстве смотрит на неё.
— Что за хуйня, ебаная Невидимка? — наконец говорит он. Она фыркает, пытаясь встать перед своим окровавленным пиджаком и скрыть его от глаз, прежде чем осознает, что невидима, и все усилия были тщетны.
— Бакуго! — пищит она. Его глаза сужаются.
— Какого хуя ты плачешь? Тебе больно? — спрашивает он, подходя к ней, она в панике роняет телефон. — Нет! Ненене, я в порядке! Оставайся там!
Бакуго игнорирует её, толкаясь вперёд, пока не замечает запачканный пиджак в раковине. Выражение его лица меняется, и он вздыхает. Тоору так рада, что сейчас она невидима.
— Гм, — неловко говорит она, желая сбежать. Её мать задает вопрос на другом конце линии, телефонный динамик Тоору повернут к полу. — Это неловко! — она задыхается, пытаясь сохранить голос.
Видите ли, Тоору стало намного комфортнее с Бакуго за последние несколько недель. Он стал регулярно появляться на девичьих ночёвках, и, честно говоря, с ним было приятно находиться. Среди них всех он стал мягче, ругань и жёсткая внешность уступили место более милой стороне (и пристрастию к сёдзё). Сейчас он, наверное, самый близкий ей парень во всем классе, и другие девушки любят дразнить, что Тоору похожа на младшую сестру Бакуго.
При этом Тоору не думает, что ей когда-либо будет достаточно комфортно с парнем, чтобы стоять рядом с ним в прачечной, глядя на пиджак, залитый менструационной кровью. Её мать задает ещё один непонятный вопрос с места, где на полу лежит телефон Тоору. А затем, к её ужасу, Бакуго небрежно окунает пальцы в воду в раковине, из-за чего Тоору издает тревожный писк.
— Тёплая, — говорит он. — Какого чёрта она тёплая?
Она смотрит на него.
— Ты просто... Это моя... О, боже.
Она хочет умереть.
— Бакуго, это моя...
— Я, блять, знаю, что это, ебаная Невидимка. Я не тупой. Я спрашиваю, почему вода чертовски тёплая.
Хорошо. Ладно. Это нормально.
— Моя мама сказала мне постирать его?
Он спокойно смотрит на неё.
— Ты гребаная идиотка. Не знаю, почему я удивлен, — любезно говорит он и осушает раковину. Её мать начала кричать по другую сторону линии, сбитая с толку и раздраженная тем, что её игнорируют. Когда он начал наполнять раковину, на этот раз холодной водой, он посмотрел ей в глаза с зловещей точностью.
— Тёплая вода оставляет пятна на ткани, и их практически невозможно вымыть. Белки в крови связываются с ослабленными тканевыми нитями. Если ты хочешь смыть пятна крови, смочи их холодной водой на некоторое время, а затем помой.
Он говорит это беззаботно, как будто дает ей урок науки, а не смывает с её униформы пятно менструальной крови. Он также удивительно хорошо осведомлен об удалении пятен крови, но Тоору, честно говоря, больше не удивлена. Стало известно, что Бакуго хорошо осведомлен о большинстве вещей, в основном, кому-то назло.
Тоору хнычет.
— Это действительно неловко, — говорит она.
Он поворачивается, чтобы взглянуть на неё, и она отшатывается.
— Если есть что-то, что сейчас должно тебя смущать, ебаная Невидимка, так это то, что ты не знаешь, как стирать одежду после шестнадцати лет жизни.
Он смотрит на неё с видом рассерженного родителя, и она чувствует, как её щеки горят.
— Извини, — бормочет она, отчитанная. — Тебе не стоит иметь дело с... Эм, — Она кашляет, не желая заканчивать предложение. Он фыркает на удивление спокойно.
— Я живу в общежитии с шестнадцатилетними мальчиками, Хагакурэ. Я имел дело с гораздо худшим. Перестань стесняться обыкновенного дерьма.
Она облегченно сияет. Боже, Бакуго лучший. Для кого-то неприветливого, он странно... Ну, расслаблен. Она не может вспомнить другого парня, который был бы настолько небрежен, чтобы даже говорить о менструациях, не говоря уже о том, чтобы делать всё это. Но она догадывается, что после того, что сказала им Урарака, ей следует удивляться.
Она вздрагивает, услышав очередное дребезжание мобильника, и быстро прыгает за своим забытым телефоном.
— Извини, ма, я... Да, мне очень жаль. Я случайно уронила его. Я в порядке.
Бакуго прислоняется к раковине, наблюдая за ней со скрещенными руками и ухмылкой, когда она униженно объясняет своей матери, как одноклассник помог ей, и теперь с ней все в порядке.
— Мальчик? МАЛЬЧИК? Ты говоришь мне, что тебе нужен был МАЛЬЧИК, который помог бы смыть проклятое пятно от менструации, Тоору? Боже, тебе должно быть стыдно.
Тоору надувается, отрицающее стонет и дергается.
— Ма, стой! Он уже смеется надо мной из-за этого, тебе не нужно делать хуже! — восклицает она, когда Бакуго тихо хихикает.
— Хорошо, пусть смеется! Проклятье, мальчик, Тоору, серьёзно... Ты заслуживаешь быть высмеянной. Скажи мальчику, что я благодарю его за то, что он терпел тебя.
— Ты такая грубая, — жалуется она, прежде чем повесить трубку.
— Моя мама поблагодарила тебя за то, что ты терпел меня, — раздраженно проворчала она, и он взъерошил её волосы, игнорируя её вялый протест.
— Могло быть и хуже, — добродушно говорит он, прежде чем повернуться, чтобы загрузить собственное белье.
Итак, Тоору принесёт ему то острое карри, которое он любит, на девичью ночевку на этой неделе.
