Уже уходишь, принцесса?

      Я прихожу в себя и узнаю знакомый интерьер кухни Ньюманов. Тело отчего-то жутко болит, голова тяжёлая, во рту стоит неприятный металлический привкус. Я резко дергаюсь, и стон боли срывается с моих губ. Первый, кого я вижу после пробуждения, — Гефест. Он обеспокоенно смотрит на меня и спрашивает: — Андреа, хорошо, что ты пришла в себя! Как ты себя чувствуешь? — Голова немного кружится, и всё болит, но я в норме, — почти на автомате отвечаю я, а потом на меня обрушиваются воспоминания.       Я пускаю стрелу за стрелой в надежде убить чудовище, но ему всё нипочём. Минотавр надвигается, друзья пытаются защитить меня, задержать его, давая мне прицелиться в очередной раз. Вот монстр швыряет Мёрфи, что кинулся на него, и тот на огромной скорости врезается в стену. Я слышу хруст костей, вопль боли, и кровь леденеет в жилах. Вижу Эдриана, бросающегося на Минотавра с мечом, — он весь в крови, еле стоит на ногах, но продолжает сражаться, пытаясь выиграть для меня время. Перевожу быстрый взгляд на Хизер, что лежит без сознания на полу, бледная, как лист бумаги. Страх, животный страх за жизни друзей одолевает меня, но вместе с ним возникает нечто иное, что-то ранее мною не испытанное, — это необузданная ярость. Я позволяю энергии сконцентрироваться в моём оружии и отпускаю тетиву. Яркая вспышка, и с оглушительным грохотом тело Минотавра падает на пол! Я ещё раз перевожу взгляд на друзей, осматривая каждого по очереди, и отключаюсь. — Андреа! Андреа, ты меня слышишь? — повторяет Гефест, аккуратно тряся меня за плечи.       Воспоминания настолько поглотили меня, что я снова отключилась от реальности. По щекам текли слезы. — Где Мёрфи? — дрожащим голосом спрашиваю я у Гефеста. — Он спит, лекарства наконец-то подействовали, ему уже лучше. Кое-как оттащили его от тебя. — Что? — удивляюсь я. Мёрфи был в состоянии? — Он не хотел уходить, пока ты не очнешься, хотя сам еле стоял на ногах.       Я поджимаю губы, чтобы снова не разреветься. Сердце пропускает удар. Мой милый Мёрфи до последнего защищал меня и не хотел оставлять, даже когда я уже оказалась в безопасности. Мне так хочется обнять его, да хотя бы просто увидеть и поблагодарить, но он спит, восстанавливая силы, и я не решаюсь попросить Гефеста отвести меня к нему. Задумываюсь об остальных — как там Эдриан и Хизер? И только я собираюсь задать вопрос, как на кухню входит Аида. Увидев меня в сознании, она с порога говорит: — С ребятами всё будет в порядке, не переживай. — Сильно им досталось? — интересуюсь я. — Могло быть и хуже. Ты молодец, Андреа, вы все выбрались живые и освободили Зевса. Синяки и ссадины — пустяки — быстро пройдут.       После слов Аиды мне должно стать легче, но этого не происходит. Я всё равно продолжаю винить себя, что не смогла сконцентрироваться раньше и поразить Минотавра, и из-за этого друзьям пришлось прикрывать меня, рискуя собственной жизнью. Я стараюсь не показать своих душевных метаний Аиде и Гефесту, просто кивнув на слова женщины.       Аида, удовлетворенная моим жестом, продолжила говорить: — Тебе нужно отдохнуть, Андреа, поезжай домой.       Ее слова удивляют меня: как я могу отдыхать в такой ситуации? У нас осталось очень мало времени, нужно действовать, а не прохлаждаться дома. Мои мысли сами вырываются в явное возмущение: — Как я могу отдыхать, когда каждая минута на счету? — Андреа, если ты хорошенько выспишься, пользы от тебя будет больше, а это необходимо, чтобы двигаться дальше. — Но… — хочу возразить я, но Аида тут же меня одергивает. — Никаких «но», Андреа. Всё, что вы могли на данный момент, вы сделали, а теперь нужно восстановить силы.       Я понимаю, что спорить с ней бесполезно, и перевожу тему, спросив: — А где Том? — Он как раз дома и ждёт тебя. — Хорошо, я тогда пойду, — отвечаю я, поднимаясь с дивана. — Я провожу, — отзывается Гефест.       Аида одобрительно кивает ему, и он идет следом за мной на выход. Я смотрю себе под ноги, размышляя обо всём, что произошло за эти сутки. Из мыслей меня вырывает обеспокоенный голос Гефеста: — Андреа, не вини себя, вы всё сделали правильно.       Я оборачиваюсь. В глазах блестят слезы, но я сдерживаюсь из последних сил, выдавив из себя дрожащим голосом: — Почему тогда мне так плохо? А если бы кто-то пострадал? — Тише-тише, — говорит Гефест и, сократив расстояние, обнимает меня. Я не сопротивляюсь, но не делаю того же в ответ. — Не думай о том, что могло быть, главное — как получилось. Думай об этом. — Я стараюсь, но выходит паршиво. — Что мне сделать, чтобы тебе стало лучше?       Я поднимаю на него взгляд, еле сдерживая слезы, и тихо говорю: — Я хочу увидеть Мёрфи, отведи меня к нему, прошу.       Гефест улыбается мне и, выпустив из объятий, отвечает: — Пойдём.        Нам приходится обойти дом и войти в заднюю дверь, чтобы не попасться на глаза Аиде. Она бы одобрила такое? Впрочем, я думала об этом в последнюю очередь. Лестница на второй этаж совсем близко, и мы с Гефестом быстро и бесшумно поднимаемся. Он указывает пальцем на вторую дверь справа. — Он там, но спит. — Я не буду будить его, просто побуду немного рядом. — Хорошо, не стану мешать, выйдешь, как успокоишься. И будь аккуратна. — Спасибо, — с благодарностью на него посмотрев, отвечаю я и открываю заветную дверь.       Комната, погруженная в полумрак, освещена лишь одной настольной лампой. Мёрфи лежит на кровати на спине, лицо его расслаблено, грудь плавно вздымается от равномерного дыхания. Я тихо подхожу к кровати и аккуратно сажусь на самый край, стараясь не потревожить его сон. Уже вблизи я могу рассмотреть ссадины и синяки на прекрасном лице, и в глазах снова наливаются слезы. Мне безумно хочется дотронуться до него, провести рукой по щеке, но я не решаюсь и просто продолжаю смотреть.       Мы так толком и не поговорили после случая в отеле, и я до конца не понимаю, что между нами. И лишь одно я знаю точно: если бы с ним что-то случилось, этого я бы себе не простила. Посидев около него ещё минут десять, я решаю, что пора уходить, и, встав с кровати, направляюсь к двери. Я почти дотянулась до ручки, как меня окликает голос, который мне так хотелось услышать всё это время: — Уже уходишь, принцесса?       Сердце пропускает удар, и я медленно оборачиваюсь. Мёрфи уже лежит на боку, подпирая рукой голову. Жёлтые глаза внимательно смотрят на меня, а на губах его коронная ухмылка. — Я не хотела тебя тревожить, прости, — неуверенно мямлю я. — Ты меня не потревожила, я рад, что ты заглянула, — вдруг став непривычно серьёзным, отвечает Мёрфи.       Я так и продолжаю стоять у двери, не решаясь подойти к нему, хотя мне хочется подбежать, обнять, поцеловать, но я просто стою и неотрывно смотрю в его глаза. — Принцесса, так и будешь стоять у двери или всё же подойдёшь ко мне? Я не кусаюсь, — улыбнувшись, говорит Мёрфи. — А, да… — бормочу я себе под нос, и наконец-то двигаюсь с места.       Мёрфи меняет положение и садится на кровать, облокотившись на спинку, ноги его по-прежнему находятся под одеялом, а вот обнажённый торс теперь на виду. Отсутствие футболки явно не смущает его, а мои щеки заливает румянец, стоит мельком пройтись взглядом по его идеальному телу. Я аккуратно присаживаюсь на край кровати, пряча от него смущенный взгляд, и спрашиваю: — Как ты? — Уже намного лучше, заживает всё как на собаке, — не без иронии в голосе отвечает Мёрфи. — Я рада, что ты в порядке, — чуть ли не шепчу я, вспомнив, как его отшвырнул Минотавр. — Тогда почему ты не смотришь на меня, Андреа?       Вроде бы простой вопрос, на который так легко дать ответ, но я не могу. Не могу посмотреть на него, потому что точно расплачусь. Я так переживала за него всё это время, что просто не справлюсь с эмоциями. — Принцесса, в чем дело? — спрашивает Мёрфи, дотронувшись до моего подбородка рукой.       Я поднимаю на него свой взгляд, в глазах стоят слезы, готовые вот-вот вырваться наружу. Мёрфи внимательно всматривается в моё лицо, и мне кажется, он понимает, что творится у меня на душе, потому что он сразу заключает меня в свои объятия. Я прижимаюсь к нему всем телом и даю волю эмоциям, разрыдавшись. Мёрфи гладит меня по волосам, уткнувшись подбородком в макушку, повторяя: — Успокойся, я здесь, рядом. — Мёрфи, если бы с тобой что-то случилось, я бы себе этого не простила, — сквозь рыдания проговариваю я. — Я цел, перестань думать о том, чего не случилось. — Я… я… так испугалась… тогда в лабиринте, когда Минотавр… — всхлипываю и пытаюсь говорить.       Мёрфи немного отстраняется от меня и, взяв моё лицо в ладони, заглядывает прямо в заплаканные глаза, говорит: — Принцесса, я тоже очень переживаю за тебя и ценю, что ты беспокоишься обо мне, но вот я здесь, прошу, перестань плакать. — Хорошо, — шмыгая носом, отвечаю я, стараясь успокоиться. — Умница, — улыбнувшись, говорит Мёрфи и целует меня в кончик носа.       Я зажмуриваюсь, почувствовав его мягкие губы и дыхание на своём лице, и не сдерживаю легкую улыбку. — Совсем другое дело, принцесса, когда ты улыбаешься, мне нравится намного больше.       Я открываю глаза, Мёрфи продолжает держать моё лицо в ладонях, его жёлтые глаза внимательно смотрят на меня, нас разделяют считанные сантиметры, но ни я, ни он не решаемся их преодолеть, хотя я очень хочу коснуться его губ своими. Я не знаю, сколько мы так сидим без движения, смотря друг другу в глаза, прежде чем Мёрфи убирает руки от моего лица. Мне сразу начинает не хватать его прикосновений, и я не сдерживаюсь, выдыхаю с досадой, что, конечно, не остаётся незамеченным. — А что сейчас тебя огорчило, принцесса? — ухмыльнувшись, спрашивает он. — Ничего, всё в порядке, — вру я, отведя взгляд в сторону. — А ты знаешь, что врать не хорошо и так поступают только плохие девочки, которых принято наказывать? — отвечает Мёрфи.       Мои щеки вспыхивают от того, как он на меня смотрит своим хитрым, хищным взглядом, с обворожительной ухмылкой на лице. Я непроизвольно закусываю нижнюю губу. Это действует на Мёрфи как спусковой крючок, и парень резко притягивает меня к себе, заставляя взвизгнуть от неожиданности, и накрывает мои губы своими в долгожданном поцелуе. Я так ждала этого, что, стоит мне только это осознать, я пылко отвечаю на его порыв. Мгновение — и Мёрфи ловко переворачивает меня на кровати, и я оказываюсь под ним. Мы целуемся долго и жарко, не в силах оторваться друг от друга. Я позволяю себе начать скользить руками по его обнаженному телу, и с губ Мёрфи срывается приглушенный стон. Подумав, что сделала ему больно я тут же отрываюсь от его губ и виновато произношу: — Прости. — За что ты извиняешься? — Тебе должно быть больно, а тут я…       Мёрфи лишь закатил глаза. — И что? — Тебе нужно отдыхать и… — начинаю я.       Мёрфи снова находит мои губы своими, не давая мне закончить, его рука начинает скользить по моему телу, лаская через одежду. Я не хочу, чтобы он останавливался, но где-то в глубине души понимаю, что это неправильно, и нужно остановиться. Он серьёзно пострадал в сражении, и ему нужно восстановить силы. Здравый смысл борется с желанием в моей голове, пока мы целуемся. Рукой Мёрфи добирается до моих брюк и ловко проникает внутрь, дотронувшись до самого чувствительного места, начинает ласкать меня круговыми движениями. С моих губ срывается стон. Я произношу: — Мёрфи, мы не должны…       Он отрывается от моих губ и внимательно смотрит на меня, не прекращая ласкать рукой внизу. — Что не должны, Андреа? — Тебе…нужно… отдыхать, — прерывисто дыша, отвечаю я. — Позволь мне самому решать, что мне сейчас действительно нужно. — Ты уверен, что это тебе не навредит? — спрашиваю я, борясь со своей совестью и желанием. — Да, разве только ты этого не хочешь? — задает вопрос Мёрфи, хитро улыбаясь и резко прекращая свою ласку.       Стоит ему остановиться, и моё тело начинает ныть от нехватки прикосновений и желания, а с губ непроизвольно срывается разочарованный стон. — Так мне продолжать? — ухмыльнувшись, спрашивает Мёрфи. — Да, прошу, — шепчу я, краснея и, наплевав на здравый смысл и приличия. Я хочу его. Он мне нужен. Я больше не могу и не хочу противиться. — Именно такой ответ я и хотел услышать, — отвечает Мёрфи, соблазнительно закусив нижнюю губу.       Он помогает мне раздеться, не переставая осыпать моё лицо поцелуями. Моё податливое тело откликается на каждую его ласку, желая запомнить и впитать каждое его нежное прикосновение. Тихие стоны то и дело срываются с моих губ, заставляя его глаза гореть всё ярче. Оторвавшись от моих истерзанных жадными поцелуями губ, Мёрфи шепчет мне на ушко: — Я так скучал по твоим сладким стонам, принцесса. — и прикусывает мочку, заставляя новый протяжный стон сорваться с моих губ.       Его сильные руки абсолютно везде на моем теле, не пропуская ни одного чувствительного места, лаской вперемешку с лёгкой грубостью доводят меня до исступления, заставляя хныкать от желания получить большее. Одной рукой Мёрфи зарывается мне в волосы, несильно потянув, чтобы я открыла ему шею для поцелуев, а вторая спускается между моих призывно разведенных подрагивающих ног, снова начав неторопливую ласку. Чувствуя движения его умелых пальцев, я прогибаюсь, подаваясь навстречу и произношу его имя. Мёрфи не торопится, наслаждаясь каждым моим стоном и мольбой не останавливаться. Подводит меня к грани снова и снова, не давая долгожданной разрядки. Эта сладкая пытка продолжалась, пока я умоляющим тоном не пролепетала: — Мёрфи, пожалуйста, я хочу большего, ты мне нужен!       Его глаза вспыхивают, а на губах появляется ухмылка. — Я всё думал, когда же ты попросишь, Андреа.       Мёрфи прерывает свою сладкую пытку и, чуть шире разведя мои ноги, входит в меня одним мощным толчком, полностью заполняя. Я не сдерживаюсь и громкий стон срывается с губ, стоит мне почувствовать, как мы стали одним целым. — Тише-тише, принцесса, ты же не хочешь разбудить весь дом? — говорит Мёрфи и, прежде чем качнуть бёдрами ещё раз, накрывает мои губы своими, заглушая стоны.       Медленные плавные толчки, задевающие все самые чувственные точки. Его губы и ласка рук везде: на груди, шее, ключицах, плечах. Нежность вперемешку со слабой болью от укусов, что только усиливает нарастающее наслаждение. Рваное дыхание обоих. Бешено бьющиеся в унисон сердца. Сейчас абсолютно всё не важно, все проблемы отошли на второй план. Сейчас только он и я. Взгляд глаза в глаза и нарастающее напряжение с каждым новым толчком, приближающее нас обоих к финалу. Мы балансируем на грани так долго, как это возможно, но у всего есть предел. Толчки становятся резче, быстрее, и я не выдерживаю первая. Моё тело задрожало, напряжение внизу живота достигло своего апогея. Я выкрикиваю имя Мёрфи, и сладкая судорога сковывает тело, разнося по нему волны наслаждения. Почувствовав мой финал, Мёрфи отпускает и себя, басисто застонав.       Немного придя в себя, он освобождает меня из плена своего тела и сгребает в объятия. Я лежу и слушаю, как постепенно успокаивается его бешено бьющееся сердце, пока Мёрфи перебирает мои волосы пальцами. Мы оба молчим, говорить совершенно не хочется. Мне хочется лишь, чтобы время остановилось в этом моменте навсегда. Именно сейчас я счастлива и спокойна — в объятиях Мёрфи. Но стоит мне окончательно успокоиться и прийти в норму после чувственного секса, как все проблемы снова возвращаются в мои мысли, и я понимаю, что пора уходить. Немного отстранившись от Мёрфи, я не без сожаления говорю: — Мне нужно идти, меня ждёт Том.       Мёрфи заправляет влажную выбившуюся прядь мне за ухо и с нежностью в голосе отвечает: — Хорошо, принцесса, только знай, я буду очень сильно скучать. — Я тоже, — тихо шепчу я, смотря прямо ему в глаза.       Он нежно поцеловал меня в губы, и мы ещё немного полежали в обнимку. Мёрфи помог мне собраться и оделся сам, чтобы проводить меня до выхода, хоть я и пыталась убедить его, что не заблужусь, но переспорить не смогла. Мы молча шли, держась за руки до самого выхода. Я так и не поговорила с ним о том, что всё же происходит между нами, кто мы теперь друг другу, посчитав, что в данных обстоятельствах выяснять отношения глупо. Мы все на волоске от гибели, и есть дела намного важнее. Когда подъехала машина такси, прежде чем отпустить меня, Мёрфи заглянул мне прямо в глаза и попросил: — Пожалуйста, будь осторожна, Андреа, ты очень дорога мне, дорога настолько, насколько еще никто не был дорог.       От его слов сердце пропускает удар. Это было именно то, что я хочу услышать, ведь испытываю точно такие же чувства. — Буду, и ты будь осторожен, ведь стал значить для меня очень много, — искренне ответила я.       Мёрфи обворожительно улыбается, услышав ответ, и нежно целует меня на прощание.       По дороге домой я думаю о Мёрфи. Его поддержка, забота и готовность защитить меня греют душу и дают надежду, что у нас есть шанс на спасение. Я твердо решаю приложить к этому максимум усилий, потому что я не хочу больше проигрывать, зная, что у меня есть он.