Часть 1
18 октября 2021 г., 01:31
«Знаешь, это так смешно. Поначалу, конечно, нихуя не смешно, но потом в жизни смех становится лучшей защитой от всего. Больно — смейся. Слезы на глазах — смейся. Никому не интересно твое нытье, пиздострадания, рассказы о том, как тебе тяжело. Всем тяжело. Не одному тебе, ебанный ты эгоист, говорят они.
Постепенно ты и сам начинаешь верить, что лучшее лекарство — это смех. На все. Лишь бы не было удушающей тишины, которая разъедает мозг. Лишь бы мысли не лезли в голову. Лишь бы поспать пару часов.
Курить я стал больше. Если тебе, конечно, интересно, Грэхем. Я стою у окна в своей комнате, которая укутана тьмой (лишь проектор освещает комнату) и увешана мрачными картинами, которые прекрасно описывает всю пустоту внутри меня, и нервно курю. Наивно верю, что вместе с дымом уйдет удущающая тревога и паника. Я думаю, ты сейчас смеешься, читая это письмо.
«Как же, Нэйтан Прэскотт — ужас Аркадии Бэй, сынок главного тирана города, последний ублюдок и обсосок, — страдает от такого?» — подумаешь ты, заливаясь от хохота, сидя на своей кровати со Star Wars и купаясь в лучах солнца/луны.
Понимаешь, ты — свет, а я — тьма. То, что никогда не должно было стать вместе или даже соприкоснуться. Однако, это случилось. Все еще помню тот день, когда ты разбил мне нос в общаге. Ты бы знал, каким счастливым я чувствовал себя. Наконец-то кто-то был наравне со мной. Кто-то смог одолеть меня, помимо отца. Кто-то решился показать мне, насколько я грязен. Конечно, я знал об этом, но в тот миг почему-то это принесло мне такую радость.
И захотел вновь почувствовать прикосновение твоих рук. Пусть и с последствиями, но я потом мог лежать на кровати, трогать раны и сладостно вспоминать минуты, когда чувствовал себя во власти кого-то, кроме кокаина. Однако в то же время во мне бушевал страх.
Все, кто мог — отец, друзья, даже самый близкий мне человек — Виктория, — манипулировали мной. Хотели унять тот огонь в душе, что еще давал мне жизнь. Хотели, что бы я был их ручной собачкой, которая исполняет их приказы. Однако я больно кусаюсь. Теперь у меня никого нет рядом. Я один бреду по тьме своего разума в поисках источника света. И им оказался ты, ебанный Уорен, как же ты заебал, вот ей богу.
Я смотрю в твои глаза. Вижу лишь ненависть или тупую пустоту. А как же хочется, чтобы ты посмотрел так же, как на свою Максин. Ревность просто до черной дыры разъедает грудь, оставляя лишь злость и разочарование. Хочется застрелится прямо здесь же.
Я втрахивал тупых сук в туалетах, лишь бы не слышать ноющие мысли:
«Ты не достоин той ответственности, что лежит на твоих плечах. Пора тебе еще раз показать, кто ты такой.»
«Тебе нравится делать людям больно, да? Как Макс, Кейт, Я?!»
«Ты… Полное… Ничтожество…»
«Кусок дерьма»
«Да какой из тебя художник? Лишь невменяемый псих!»
И чем сильнее я вдалбивался в тела неизвестных шлюх, тем громче становились мысли, от чего тошнило. Чувствовал себя полным куском дерьма, но что терять? Самых близких уже потерял…
Очередная дорожка кокаина тоже не помогала особо. Да, Уоррен, пизда смешно, но заткнись. Антидепрессанты и так уже во мне вместо пищи.
Трава — та еще дрянь. Выкурив, получал спокойствие на какие-то ебаных полчаса, и все. Фените ля бля комедия! Все потемнело, зал опустел, а Нейтан остался в свете прожекторов. Ахахха, даже нет, в свете проектора, что подвешен у меня в комнате. Под звуки ужастиков, что вылетают из аппарата. Прикинь, как смешно? Мне да, а тебе разве нет?
И можешь начинать опять смеяться, Уоррен, но да, я себя уничтожаю лишь потому, что знаю, что ты никогда не подойдешь к такому мусору, как я. Ты мой личный сорт героина. От тебя у меня плавятся мозги. Чувствую что-то большее, чем пустоту в груди. От твоего запаха у меня сносит крышу. При виде голых ключиц готов съесть прямо здесь же, всего, без остатка. Когда ты улыбаешься не мне, то кажется, что передо мной разбиваются софиты и я падаю. Я одновременно погибаю и живу ради тебя. Я погибаю от своей ревности и пустоты, но ты — лучшая доза, что была у меня. Самая чистая, сама яркая.
Я привык тайно мечтать о том, как нахожусь во власти твоих рук, как стону под твоими напористыми и бесчувственными движениями — для меня высшее наслаждения. Я могу громко стонать и кричать в своей комнате, надрачивая себе. Мне не стыдно. Потому что все равно до адресата не долетит. Все равно ему плевать. Я представляю, как ты жестко меня трахаешь, выбивая из меня все мысли; как ты кусаешь в шею, чтобы услышать, как сам Нейтан Прэскотт стонет под твоими губами; как ты слишком фамильярно лежишь на мне после оргазма, положив голову на мою грудь; как запускаю руки в твои неряшливые кудри, ероша их и вызывая твое недовольство и улыбку.
Но мне никогда этого не получить. И я сгорю в этом огне из собственных слез.
До звезд не обязательно добираться. Иногда достаточно того, что ты их видишь. Чувствуешь приятный космический запах, отголоском доносящийся до тебя. Ловишь звездную пыль в воздухе. Лишь бы быть кем-то. Лишь бы быть собой хоть на миг.
Что же, Уоррен, прощай. Я искренне прощу прощение, что использовал тебя. Пусть и в своем сознании. Я не хотел. Точнее, хотел, но…
В общем, блять. Скоро меня не станет. Нет, я не ебаный суицидник, тупой ты Грэхем.
Я знаю, что Джефферсон идет за мной. Я натворил много глупостей… Он в очередной раз как и все воспользовался мной. И я… Ай, забей хуй.
Все равно, наверное. Скомкаешь все, что я сказал, и выбросишь прямиком в мусорку, где валяются банки из-под колы. Да, чувак, я следил за тобой долгое время. Уж слишком ты яркая звезда в моем царстве мрака.
Что ж, все картины и фотографию передаю тебе. Знаю, дерьмо редкостное, но все же…
Прощай. И прости. — Лицемер. *подпись*
»
