Тот, кто любил страдания

На утро я попросил Джорджа показать, что меня ждёт, если мы будем встречаться. Мы сидели в машине с включенным двигателем, и кроме его негромкого тарахтения, не было ни звука, окна были закрыты. - Ты серьёзно? - Должен же я знать, на что подписываюсь. Джордж хмыкнул в ответ на мои слова и мы поехали. Возле белого двухэтажного дома машина остановилась. Ехали около часа, так что, возможно, мы за городом. К сожалению, я не уследил за дорогой, погружённый волнением о том, что сейчас будет происходить. - Могу предложить, как манекен, Родиона. Он точно согласится. Не смотри на меня так, сексом мы заниматься не будем. Джордж заглушил двигатель и развернулся ко мне, смотря теперь на меня напрямую, а не через зеркало заднего вида. - Нет, - сдерживая дрожь в голосе, ответил я, - я справлюсь. Джордж развернулся снова к рулю. - Если придётся вызвать скорую, то никого не будет рядом. Я проглотил ком в горле. - Я, конечно, отвезу тебя туда, но только спустя какое-то время. Теперь тишина накрыла меня, оглушая. Джордж ждал, что я откажусь. До последнего ждал. Но я всё ещё хотел верить себе и ему больше, чем людям Шайки, якобы пытавшимся меня спасти. Узнать, нужно ли меня спасать от этого белобрысого монстра. - Хорошо, пошли, - сказал Джо и вышел из машины. Он подошёл к двери белого дома и достал связку ключей, открыв дверь самым большим грязно-желтого цвета ключом. На всякий случай, я решил запоминать детали. Выхожу из машины и плюхаюсь в лужу. Удачное начало, ничего не скажешь. Джордж обернулся и, увидев меня, разразился хохотом. - Ничего страшного, одежда тебе все равно не понадобиться, - он подмигнул и зашёл в дом, оставив дверь открытой. Я последовал за ним. - Раздевайся, я кину в машинку твои штаны, - раздалось из другой комнаты. Я оказался в узком коридорчике, который выходил а столовую, а в правой стене коридора была дверь. Я разулся и снял штаны, отбросив необходимость не выглядеть как клоун. Может, это развеет обстановку - я был в носках, трусах и рубашке. Наверное, классное зрелище. Штаны я оставил в коридоре и прошёл в столовую. Как-то слишком шикарно здесь, по сравнению с его квартирой. - У тебя что, хрустальная люстра? - Да нет, это подделка. Просто выглядит хорошо, вот и повесили. - А мебель из тёмного дерева? - Ну да, - Джордж вышел из соседней комнаты с мокрой головой и голым торсом, - чего тебя так поражает? - Ну... - я как-то стеснялся задавать вопросы относительно денег. Это не самое приличное, что я могу сделать; для меня быть одетым так, как сейчас, более прилично, чем это. Джордж стоял в дверном проёме, оперевшись о него. - Мои родители разведены, я живу с отцом. Он типа следит за мной или что-то такое. А этот дом мать подарила мне на последний день рождения. Мы занимались интерьером вдвоём, и я всё лето провёл здесь. Ну сейчас, как видишь, это принесло пользу. Отец спохватится только на третий день, сейчас можешь расслабиться, нам никто не помешает. В горле пересохло и я закашлялся. Джордж принёс мне воды. - Раздевайся до гола, не стесняйся. Я уже всё видел, - с этими словами он направился к лестнице на второй этаж, - поднимайся, как будешь готов. Я уже не был готов. И кажется, не буду вообще. Как будто подписал себе смертный договор, попросив его показать, что ему нравится. Да, мне страшно. И от происшествий со мной, и от рассказов Шайки этот страх только усиливался. Я поднялся по лестнице в таком же виде, в каком был. Джордж стоял рядом с белой дверью в чёрной рубашке, две верхние пуговицы которой были расстёгнуты. Он был полностью при параде. И я. Красавец. Увидев меня, Джордж усмехнулся, но открыл дверь, приглашая войти. Я оказался в комнате с бордовыми обоями и бордовым ковром. Потолок был чёрным. Здесь почти не было мебели, но на стене висело что-то, чему я не знал названия, ну или, как минимум, половине этого. Дверь за моей спиной захлопнулась, и дрожь пробежала по спине. Джордж подошёл к моей спине, обняв меня. Он поцеловал меня в макушку. - Всё хорошо, - шепнул он мне ухо, водя медленно бёдрами то вправо, то влево. - Нет, - чуть ли не в истерике возразил я, - я передумал, отпусти. - Это так не работает, - усмехнулся Джордж, и начал медленно расстёгивать пуговицы на моей рубашке. - Я боюсь... - Я знаю, - прохрипел он. В его голосе слышалось что-то звериное. Я боялся пошевелиться. Джордж освободил меня от рубашки и бросил её в сторону. Его холодные пальцы легли на мою грудь, и я вздрогнул. - Хочешь, я включу музыку? Я часто закивал и облегченно выдохнул, когда Джордж отошёл от меня. Конечно, предсказуемо, но я сразу направился к двери, которая оказалась заперта. Окон в этой комнате не было. Парень включил музыку довольно тихо, и из магнитофона, увидеть который ну очень большая редкость в наше время, играло что-то из классики - я в ней не особо разбираюсь. Джордж перевёл взгляд, и я был напуган: за такой мой поступок меня могли и наказать. Но у беловолосого во взгляде не читалась злость, а читались только удовлетворение ситуацией и желание. Вдруг он резко прижал меня к стене, держа меня за запясться, отчего моя голая спина, влажная скорее от стресса, чем от температуры воздуха, мгновенно прилипла к ней. Джо ловко пристегнул мои запяться к оковам, висящим на стене. - Рвись наружу, птичка, - с этими словами защёлкнулись железные браслеты на моих руках. К сожалению, эти браслеты не были мне велики, и руки из них никак не хотели вылазить. Джо снял с меня остатки одежды, пытаясь противостоять моим ногам, намеревавшимся въехать ему в нос со всей дури. Один раз я легонько коснулся его макушки, и Джордж влепил мне пощёчину. От этой его манипуляции я сразу перестал сопротивляться и спокойно позволил ему пристегнуть мои ноги. Теперь я не мог отойти от стены дальше, чем стою сейчас. Взгляд Джорджа говорил, что стоять я буду недолго. Он отошёл немного и осмотрел меня с ног и до головы, от смущения мне хотелось уйти под землю, и я ещё не знал, что скоро земля сама уйдёт из-под меня. Джордж взял одну из плетей, висящих на какой-то специальной подставке, и провёл ей по мне от талии до груди. Он смотрел на меня так, будто готов был порвать сейчас же, но нарочно растягивал удовольствие от момента. Джордж замахнулся и ударил меня по животу, отчего я глухо вскрикнул - даже не знаю как точнее описать звук, вырвавшийся из моего вновь пересохшего горла. Я вскрикнул больше от неожиданности, чем от боли, потому что особо больно от маленьких кожаных ремешков не было, и если это сравнивать с тем, какие увечья мне были нанесены недавно в квартире Рассэла, это были цветочки. - Всего лишь детский флоггер, чего ты кричишь? - спросил Джордж, проводя пальцами по моему подбородку. Слово "десткий" вызвало у меня истерический смешок, за которым следовал уже по животу, но уже сильнее предыдущего. Моё тело слегка содрогнулось. - Это не то, - прошипел он мне в лицо, - после всего, что между нами было, это не подойдёт. Джордж больно ударил меня в живот коленом, отчего я согнулся. Твою мать, к таким увечьям я не готовился! Он сковал мои руки наручниками, а на моих глазах очутилась повязка. - Что ты делаешь? - осторожно спросил я. - Молчать! - что-то сильнее предыдущей плети со свистом долетело до моей спины, и я закричал. Это уже было реально больно и совсем не смешно. - Будешь говорить, когда я разрешу. Понял? Я не слышу ответа. Ещё один удар, и мне показалось, что он содрал кожу с моей спины. - Да, - кое-как ответил я. - "Да, Хозяин", - прилетел ещё один удар. - Да, Хозяин, - я перевернулся полностью на живот, потому как до этого лежал полубоком. Не знаю, когда он успел, но мои ноги были крепко связаны. Моцарт, кажется, жалобно играл на заднем фоне, будто отражая моё состояние сейчас. - Что ж, теперь, когда ты немного усвоил, как себя надо вести, приступим сразу к десерту. Джордж заставил меня сесть и прислонил мою разгорячённую спину к холодной стене, отчего я заскулил. Что дальше происходило я не видел и мог только догадываться. Вдруг что-то ужасно горячее капнуло мне на грудь, а затем и на ключицу . Я вспомнил момент из детства, когда мама попросила меня зажечь свечу,я взял её в руки и хотел узнать, что же это в ней плавает. Горячий воск достиг моего запятья, и с тех пор я не трогал свечей. Сейчас воск капнул туда же, куда и в детстве. Я ахнул, потому что кожа запястья была довольно тонкая. Я почувствовал, как мои пальцы оказались предположительно во рту Джорджа. Затем он потянул меня за руку, и я почувствовал как правого моего соска коснулись его горячие и шершавые губы. На левый, видимо, капнул воск, потому что я вскрикнул от боли, и начал брыкаться, чтобы этого не повторилось. Следующая капля пришлась на член, и я заорал ещё сильнее. - Хватит, - умоляющее выдал я. - Всё только началось, - ответили мне полустоном-полушёпотом. С меня сняли всё, что надели. Видимо, Джордж понимал, что в таком состоянии я далеко от него не убегу. В глаза ударил свет, хоть и тусклый, но после закрытых глаз, он заставлял меня долго свыкнуться. Я увидел возвышающегося надо мной, ухмыляющегося и возбужденного Джорджа. Если я сяду на колени, то моё лицо будет на одном уровне с его членом. Понял это не я один, и меня резко поставили на колени, и я, потеряв равновесие, уткнулся лицом в штаны Джорджа. - Что, проголодался? - язвительно спросил беловолосый, растёгивая ширинку. Я посмотрел ему в глаза и закивал головой. Кажется, это ему понравилось. Я послушно открыл рот и автоматически закрыл глаза. - Нет, так не пойдёт, - не такая хлёсткая, как другие, прилетела пощёчина. Я тут же открыл глаза. Член Джорджа был прямо напротив меня и почти упирался мне в губы. Парень сжал мои волосы у себя в руке и потянул голову вперёд так,что весь его половой орган вошёл мне в глотку, и рвотный рефлекс напомнил о себе. Я кое-как подавил его, боясь последствий. - Потерпи, если на хочешь, чтобы я морил тебя голодом. Судя по тому, как это сказал Джордж, речь шла о довольно длинном промежутке времени, что меня напугало. - Ты сказал... что секса не будет, - прошептал я, пока Джордж снова не вошёл в мою глотку до упора. - Кто тебе дал слово? - он больше не церемонился, и начал нагло манипулировать моей головой, а я весь сжимался изнутри, боясь сделать хоть что-то не так, - и да, я сказал, что с Родионом секса не будет. Джордж убрал мою голову и резко поставил меня раком. Локти не хотели держать моё туловище, и я опирался почти полной рукой. Что-то прохладное полилось на мои бёдра и я обернулся. Крем, уже догадываюсь какой. Он провёл пальцем с кремом по моему анусу, а затем резко вошёл. Без всяких растяжек. Я закричал не своим голосом, не зная, откуда у меня остались силы. Джордж драл меня так, будто готов был вдолбить меня в пол. Руки больше совсем не хотели держать меня, и я плюхнулся лицом на пол. Всё, что лилось из моего рта, заглушало и Моцарта, и Баха, и других композиторов и доставляло белокурому немерено удовольствия. Так сильно, как сейчас, он не трахал меня раньше, и мой зад пронзала адская боль. Через какое-то время, счёт которому я потерял (возможно, прошло композиций шесть или семь; считать в минутах я уже не мог даже примерно), он кончил в меня и резко вышел. Я увидел как смесь крови и спермы вытекали из меня, и, как только его руки отпустили мои бёдра, я рухнул на пол, сжавшись в комочек и дрожа. Всё тело горело, а пол оказался холодным несмотря на ковёр, и этот контраст заставлял моё тело сильнее содрогаться. Джордж стоял в одной рубашке у закрытой двери, курил и надменно смотрел на меня. Я отвёл взгляд и заплакал. Как мне принять его таким? Как мне, чёрт возьми, принять это!? Я надеялся, что всё закончилось. Но, когда Джордж докурил, то поднял меня за волосы и куда-то поволок. Я шипел и пытался сопротивляться, но моё ослабленное тело совершенно не хотело меня слушаться. Меня дотащили до ванной комнаты и кинули в огромное джакузи. От неожиданности я даже не сразу понял, что происходит, и начал захлёбываться, лишь затем вытащив из воды голову. Все раны на моём теле жутко защипало, особенно новые отметины на спине. К моему счастью, вода была приятно тёплой, как парное молоко. Я поднял усталый взгляд на Джо, который очень сексуально снимал рубашку, и как у него это так получилось, мне было неизвестно. Он залез в джакузи и потянул меня на себя за талию. Моё слабое тело поддалось, и я оказался между его ног, спиной к нему. Джордж оставил дорожку поцелуев от моего уха до конца шеи. Это было приятно, а моё тело сейчас чувствовало каждое его прикосновение: и как он сжимал мне талию правой рукой, и как левой разгонял туда и обратно воду, и его нежные, без капли грубости, поцелуи. И всё это было так безмятежно, что события пятиминутной давности казались просто очень плохим сном. Я не заметил, как начал засыпать в этой колыбели тепла и нежности.