Гребаные птицы

Так уж вышло, что Стив все детство слушал истории о птицах-компаньонах, помогавших людям найти вторую половинку. Донельзя романтичные, такие истории все до единой заканчивались хорошо. Говорили – если прислушиваться к своей птице, то однажды встретишь человека, с которым проведешь всю жизнь, а птица, выполнив предназначение, исчезнет. Вот только в действительности птицы исчезали крайне редко, ведь найти одного-единственного человека среди целого мира – все равно что иголку в стоге сена. У Стива, впрочем, птицы так и не появилось. Из крошечного гладкого яйца никто не вылупился: все детство оно лежало, безжизненное и холодное, у него на письменном столе. Все в один голос твердили: мол, дело в том, что он родился хилым и болезненным, и каждый день мог стать для него последним. Птицы никогда не вылуплялись у тех, кому был уготован короткий век. Ребенком Стив часто пытался отогреть яйцо в руках и за пазухой и, когда ничего не менялось, расстраивался до слез. Большинство его детских драк начинались именно поэтому: соседские мальчишки вечно хвастались своими птицами и дразнили Стива. Он не умел такое терпеть: вместо того чтобы стиснуть зубы и уйти, бросался на обидчиков с кулаками. Его неродившаяся птица приносила ему одни несчастья, но кое-что хорошее благодаря ей все же случилось. Из-за постоянных драк они и познакомились с Баки – тот однажды вступился за Стива, они дружно получили тумаков от мальчишек постарше и нагоняй от родителей, а потом никогда уже не расставались. Повзрослев, Стив часто ловил на себе жалостливые взгляды, да только сам он был совсем не против жить без птицы. Ее наличие все усложняло: мало того, что над тобой дамокловым мечом висела необходимость искать какого-то идеального человека, так еще и каждую секунду за тобой таскалось назойливое пернатое существо. И ладно, когда людям везло и их спутником становился какой-нибудь голубой попугайчик, как, например, у Баки. Но Стив знавал случаи и похуже. Так, например, до мозга костей семейный человек – Дум-Дум Дуган – всегда щеголял на пару с ужасно приставучим гусем. Он ведь нашел прекрасную девушку, женился, завел троих очаровательных детишек, но гусь никуда не делся, и на войну Дум-Дум отправился вместе с ним. Гуся по имени Карл ненавидели все – и 107-й, как рассказывал Баки, и, после, каждый из Коммандос. Карл щипал любого проходящего мимо, таскал еду, прятал чужие вещи, дырявил палатки, разбирал по нитке военные бушлаты и абсолютно не слушался своего владельца. Но так уж распорядилась судьба: до тех пор, пока ты не нашел своего человека, птица оставалась с тобой и со временем становилась все вреднее и злее. А вот теперь, когда единственный человек, которого Стив хотел видеть рядом, был мертв, судьба решила все же подсунуть ему чертову птицу. Стив мгновенно возненавидел новое, в черную крапинку, яйцо, которое обнаружил в своих руках в момент пробуждения, но сделать с ним ничего не мог. Если птица появлялась в жизни человека, избавиться от нее было невозможно. «К черту судьбу», – рассуждал Стив тогда, думая о Баки. О красивом, таком хорошем, лучшем на свете Баки, который таскал ему яблоки, читал ему, когда он болел, отбивал его у хулиганов, верил в него, несмотря ни на что, остался ради него на войне. Баки, у которого был с малолетства милейший попугайчик, выучившийся повторять «Стив! Стив!» скрипучим, веселым голоском. Баки, которому Стив так и не сказал, что любит: все ждал чего-то, боялся, загадывал, мол, вот закончится война – и тогда обязательно… Баки, погибший семьдесят лет назад в бесконечных снегах австрийского ущелья. «К черту судьбу», – думал Стив и сейчас, рассеянно наблюдая, как его нежеланный, упрямый птенец пробивал клювом скорлупу, чтобы появиться на свет.

***

Поначалу вылупившийся птенец вел себя спокойно и никак не проявлял свою отвратительную натуру. Первые несколько недель он выглядел очень милым и смахивал на обыкновенного цыпленка. В глубине души Стив надеялся, что ему досталась небольшая птичка, которую можно будет прятать за пазухой, как это делал Баки. Милый птенец, однако, со временем вырос в кошмарного... – Павлина? – Тони Старк откинулся на спинку стула и посмотрел на Стива искрящимся весельем взглядом. – Серьезно? Нет, Кэп, я не шучу. Это же самый натуральный павлин. ДЖАРВИС, это же павлин? – Да, сэр, – отозвался бесплотный голос. – Если быть точным, белый павлин, pavo cristatus alba – мутация обыкновенного павлина. – Еще и мутация. Очаровательно. – Тони явно еле сдерживал смех. – Кэп, а ты мне не подскажешь, почему этого павлина зовут… Гребаный Лебедь? Стив нахмурился, краем глаза наблюдая за Гребаным Лебедем, увлеченно щипавшим цепочку дорогущих ролл-штор, и нехотя пояснил: – Когда он только вылупился, я сфотографировал его, а потом использовал поиск по картинке. Гугл сказал мне, что это птенец лебедя. Тони пару секунд поморгал, а потом все-таки заржал так громко, что Гребаный Лебедь отвлекся от своего занятия и издал протяжный встревоженный звук. – Нет, Роджерс, ну ты у нас офигеть орнитолог! Хотя твоему стремлению просвещаться с помощью Гугла, конечно, зачет! Гребаный Лебедь внимательно посмотрел на Тони Старка и медленно, с угрозой, распустил трехметровый веер перьев. Стив готов был поспорить, что неплохо научился отличать оттенки ненависти, которыми его птица умудрялась одаривать окружающих. Гребаный Лебедь терпеть не мог людей и был против того, чтобы Стив хоть с кем-то общался, потому что, очевидно, ему никто не подходил. В Тони он разглядел конкурента, как, впрочем, и в Наташе. Клинта он презирал, Брюса – немного опасался. А вот Тору почему-то слегка симпатизировал, но Стив был уверен, что это ненадолго. – Мне нужна помощь, – наконец сказал Стив, глядя Тони в глаза. – Нужен способ избавиться от него хоть на несколько дней. Хотя бы на время миссий. – В квартире запереть не вариант? Это же просто птица. Оставь ему воды, зерна… Или что там едят павлины-мутанты. В Нью-Йорке-то он за тобой не таскался. Стив шумно выдохнул. Только Гребаного Лебедя ему в Нью-Йорке и не хватало. Локи точно пришел бы в восторг и, скорее всего, на пару с Тони, повеселился от души. – Тони, это не просто птица. Это чертов суперпавлин. Во время нападения на Нью-Йорк он был совсем маленьким и еще не научился выбираться из квартиры. А теперь – научился, и от него никакого спасу нет. Думаешь, я обратился бы к тебе, если бы не был в отчаянии? Или, может, считаешь, что я его сюда по своей воле притащил? В подтверждение этих слов Гребаный Лебедь издал протяжный павлиний крик, который Стив ненавидел всей душой. – Погоди, я просто обязан это озвучить, – замахал руками Тони. – Это суперпавлин? Суперпавлин-альбинос, которого ты зовешь Гребаным Лебедем, правильно, Кэп? Суперпавлин-альбинос, от которого ты не можешь избавиться? Я ничего не упустил? Тони выглядел так, словно был в секунде от того, чтобы откупорить бутылку шампанского и начать праздновать величайшее открытие двадцать первого века. Снова некстати вспомнился Баки с его попугайчиком: крохотным, веселым созданием, которое почему-то практически всегда было всем довольно, несмотря на то, что Баки не очень-то преуспел в поисках избранницы. Может быть, попугайчик готов был оценить даже небольшие усилия с его стороны. Или на самом деле будущая миссис Барнс жила где-нибудь неподалеку, и ему всегда казалось, что все под контролем. – А как тебе такая вот сияющая новизной идея: заняться поисками, чтобы облегчить страдания и себе, и ему? Наверное, в ответном взгляде Стива мелькнуло что-то безумное, потому что Тони поменялся в лице и тут же пошел на попятную. – Хорошо, я ведь просто предложил. Я подумаю, что можно сделать, честное слово. В конце концов, не каждый день ко мне приходят с такими потрясающими просьбами.

***

Беда заключалась в непреодолимом конфликте их интересов. Гребаный Лебедь хотел, чтобы Стив активно взялся за поиск Того Самого. Его совершенно не устраивало, что Стив вовсе не собирался никого искать и вместо этого занимался, по глубочайшему убеждению Гребаного Лебедя, какой-то невообразимой ерундой. В наказание за бездействие он расправлялся с его одеждой, раз за разом пытался разбить телефон, кричал на Стива и с ненавистью клевал щит. А недавно повадился орать в пять утра, и Стив был готов на что угодно, лишь бы не просыпаться под ужасные павлиньи вопли. В интернете он как-то прочел, что павлин – птица с перьями ангела, голосом дьявола и походкой убийцы. К кому именно его хотел привести Гребаный Лебедь, обладающий подобным набором качеств, Стив старался не думать. Так получилось, что благодаря Гребаному Лебедю и его ужасным воплям, выгнавшим Стива на пробежку, чуть только забрезжил рассвет, он однажды познакомился с Сэмом Уилсоном – парнем, которому с птицей повезло гораздо больше. Большую часть времени Стиву удавалось выглядеть непринужденно: как минимум в те моменты, когда он не был похож на человека, убегающего от разъяренного павлина. В результате его стараний сохранить лицо к концу пробежки все они были изрядно измотаны: и Стив, и Гребаный Лебедь, и незнакомый парень, который оказался втянут в это совершенно случайно. По крайней мере, философски рассуждал Стив, с появлением птицы он точно начал веселить и искренне радовать окружающих. Поэтому, когда незнакомый парень, тяжело дыша, завалился под дерево, Стив не нашел причин не завести с ним светскую беседу. – Стив Роджерс. А это вот Гребаный Лебедь. Рады познакомиться. Гребаный Лебедь издал протяжный высокий звук и принялся дергать Стива за штанину. Сил на более активные деструктивные действия у него пока не было. – Сэм Уилсон, воздушно-спасательные. Думаю, я не первый задаю тебе этот вопрос, но, знаешь ли, удержаться трудно. Ты же в курсе, что это не лебедь? Стив закатил глаза. Гребаный Лебедь одарил Сэма презрительным взглядом. Было ясно, что с его точки зрения Сэм Стиву тоже не подходил. Но это было к лучшему. Гребаный Лебедь не привнес в его жизнь совершенно ничего хорошего, и никого хорошего однозначно привносить не собирался. – И ты ведь только что не убегал от него, правда? – уточнил Сэм подозрительно. Стив приподнял бровь. – Потому что нельзя убегать от проблем? – Нет, просто моя психика не готова к виду Кэпа Америки, убегающего от павлина. Уж тем более не в пять утра. Судя по всему, вы с ним не очень-то ладите. – Мы от всей души мечтаем как можно скорее друг от друга избавиться. – Знаешь, а ведь эти ребята могут быть довольно полезны. Стив покачал головой: – Что-то я сомневаюсь. – Когда-нибудь познакомлю тебя со своей птицей. Чтобы развеять твои сомнения.

***

Возможно, Сэм был в чем-то прав, и Стив просто не сразу оценил по достоинству таланты Гребаного Лебедя. Справедливости ради проявились эти таланты значительно позже, когда все стало стремительно выходить из-под контроля. Но Стив считал, что лучше поздно, чем никогда: ведь, когда жизнь стремительно катится под откос, важно иметь на своей стороне хотя бы одного союзника, пусть Гребаный Лебедь и был союзником весьма специфическим. Когда стекло его квартиры прошили снайперские пули, Стиву понадобилось несколько мгновений, чтобы сориентироваться. Окровавленный Ник Фьюри лежал на полу, соседка, Кейт – нет, Агент 13 – уже влетела в помещение, по рации докладывая кому-то обстановку. Гребаный Лебедь издал душераздирающий звук и, расправив крылья, встал перед Стивом, готовый его защищать. По всей видимости, снайпера он тоже успел заметить. На памяти Стива это был первый раз, когда его птица проявила к нему хоть какое-то участие, но времени на сантименты не было. В первую очередь ему нужно было разобраться со стрелком. Стив ни секунды не сомневался, что успеет его догнать. Он неплохо представлял себе планировку здания и знал, где находится выход на крышу. Остальное было делом техники. И все бы могло пройти неплохо, если бы Гребаный Лебедь не решил вдруг принять активное участие в погоне. Видимо, то, что он был птицей Стива Роджерса, накладывало определенный отпечаток: упрямства им обоим было не занимать. Стив впервые подумал, что в этом они были очень похожи. Возможно, Гребаный Лебедь посчитал, что жизни Стива угрожает опасность, а мертвым Стива он уж точно не сможет ни с кем свести. Или, куда вероятнее, ему показалось, что чертов снайпер представлял угрозу лично для него. Как бы там ни было, стоило Стиву броситься в погоню, Гребаный Лебедь стремительно кинулся ему наперерез, словно для него было делом принципа догнать снайпера первым, и это ощутимо замедлило их обоих. Когда они ворвались на крышу – стремительным клубком из гнева, перьев и мстительной ярости – Стиву даже показалось, что снайпер дал им небольшую фору, чтобы у них остался хоть небольшой шанс его догнать. Стив бросил щит и с удивлением обнаружил, что снайпер был достаточно силен, чтобы его поймать. Ему хватило пары секунд, чтобы метнуть щит в Стива и, воспользовавшись моментом, скрыться. И вот тогда Гребаный Лебедь удивил Стива во второй раз. Тот, конечно, уже понял, что птица у него была упорная, но вдобавок к этому она оказалась еще и чертовски мстительной. Издав дикий боевой клич, Гребаный Лебедь с разбегу сиганул вслед за снайпером, словно собирался его догнать и лично придушить. – Гребаный Лебедь, стой! Черт! – Стив со всех ног бросился к краю крыши. Да только обоих уже и след простыл.

***

Стив никогда не видел Наташу настолько подавленной. Пару лет назад, когда их только познакомили, он и предположить не смог бы, что чья-то смерть способна произвести на нее такое впечатление. – Я должна забрать его, – произнесла Мария Хилл, глядя на бездыханное тело Ника Фьюри, и Наташа только коротко кивнула. Она рассказала Стиву о стрелке – о Зимнем Солдате – холодно и отстраненно, только сухие факты, история из ее оперативной работы, от которой кровь бы застыла в жилах у любого нормального человека. – Знаешь, мой павлин погнался за ним, и с тех пор я его не видел. – Твой павлин погнался за Зимним Солдатом? – Впервые с начала их разговора в голосе Наташи зазвучала тень улыбки. – Да. Если бы не знал, что это не так, подумал бы, что у него с ним какие-то личные счеты.

***

Гребаный Лебедь нашел Стива уже на Трискелионе. Выглядел он слегка помято, но в целом был как будто бы в порядке. Не хватало пары перьев, несколько были сломаны. Вдобавок он весь перепачкался в пыли и грязи, очень заметной на фоне ярко-белого оперения. – Тебя, значит, не смущает, что Зимний Солдат мог тебя прикончить? – спросил Стив, осматривая его крылья на предмет повреждений. Гребаный Лебедь в ответ только возмущенно мотнул головой и попытался вырваться из рук Стива. Осмотр крыльев ему не нравился, как и любые другие прикосновения. А еще он, очевидно, был не в духе. То есть даже больше, чем обычно. – Получается, хоть в чем-то мы с тобой похожи. Хочешь пойти со мной? – Вопрос, конечно, был чистой формальностью, но Стиву хотелось напомнить Гребаному Лебедю, что главный тут именно он (с чем Гребаный Лебедь был в корне не согласен). – Какое-то у меня плохое предчувствие. Кажется, впервые с момента их знакомства Стив не был так уж против компании Гребаного Лебедя. Он чувствовал, как над ними сгущались тучи. В воздухе отчетливо пахло бедой, и было бы неплохо, чтобы хоть одно живое существо оставалось на его стороне. Стив все еще не совсем понимал, почему судьба решила, что для завершения его образа требовался именно павлин-альбинос. Возможно, какой-нибудь лысый орел и был слишком банальным решением, но ведь существовало множество прекрасных хищных птиц, таких, как, скажем, сокол Сэма или сова Наташи. Гребаный Лебедь, явно красуясь, вышагивал по штаб-квартире Щ.И.Т.а, длинным белым хвостом подметая начищенный пол. Он гордо шел по левую руку от Стива, не оставляя тому ни шанса сделать вид, что они не имеют друг к другу никакого отношения. На окружающих людей он смотрел с презрением, всех остальных птиц игнорировал. Иногда – очень редко – Стив позволял себе помечтать. О том, что все сложилось бы совсем-совсем иначе, и в той, другой жизни они с Баки действительно могли бы быть вместе. Захотел бы Баки иметь дело со Стивом, обнаружив, что его птица-компаньон – Гребаный Лебедь? Как минимум он был бы очень удивлен. Попытался бы Гребаный Лебедь силой заставить Баки остаться рядом со Стивом? Несомненно. – Капитан, зачем Ник вчера пришел к вам? – спросил Александр Пирс, краем глаза наблюдая за тем, как Гребаный Лебедь пытается взгромоздиться на подлокотник кресла, в котором сидел Стив. Он действительно прекрасно умел привлечь к себе внимание. – Я не знаю. – Вы знали, что там жучки? – Так точно. – Гребаный Лебедь наконец устроился на подлокотнике, чуть покачиваясь и рискуя сломать стул, белой мантией разложил свой хвост на Стиве и издал короткий угрожающий звук, какого Стив от него никогда раньше не слышал. Александр Пирс не нравился Гребаному Лебедю до такой степени, словно у него с ним тоже были личные счеты.

***

Когда в лифт вошла группа людей из Страйка, Стив моментально осознал две вещи. Во-первых, его ждала драка. Во-вторых, убегать в охапку с Гребаным Лебедем – и впоследствии пытаться с ним скрываться – будет той еще задачкой. – Пока мы не начали, – сказал он, выдержав небольшую паузу, ни к кому конкретно не обращаясь, – никто не желает выйти? Гребаный Лебедь у его ног издал громкий боевой клич и агрессивно распустил хвост, занимая собой практически все свободное пространство. Это была одна из самых нелепых драк в жизни Стива, на своем веку успевшего поучаствовать в бессчетном их количестве.

***

Все, что случилось потом, напоминало кошмарный сон. Гидра в самом сердце Щ.И.Т.а, побег от людей, которые еще недавно казались пусть не друзьями, но хотя бы союзниками. Очень много обмана и еще больше – предательства. Но на его стороне была Наташа, пусть им и только предстояло научиться доверять друг другу. И Сэм, который казался вполне надежным парнем, хоть Стив пока и не видел его в деле. Но он привык полагаться на собственную интуицию, она редко его подводила. Сэм, как оказалось, работал не один, а с напарником: сокол Рэдвинг был, пожалуй, самой смышленой птицей из всех, что Стив встречал. И понравился Стиву настолько же, настолько не понравился Гребаному Лебедю: тот даже не мог его игнорировать, как обычно поступал с большинством других птиц-компаньонов. Когда агенты Гидры напали на них посреди хайвея, Стив был к этому готов. Они успели сгруппироваться и выпрыгнуть на асфальт раньше, чем потерявший управление автомобиль вылетел с моста. Снайпер – Зимний Солдат – быстро двигался и чертовски хорошо стрелял. Он точно не был обычным агентом, и дело определенно было не только в металлической руке. Стиву повезло, что на его стороне все еще была Наташа. По крайней мере, она сумела выиграть достаточно времени, чтобы он успел прийти в себя после того, как в щит в его руках прилетел снаряд, и взрывная волна отбросила его к автобусу с гражданскими. Щит из вибраниума и сыворотка помогли Стиву выжить, столкнувшись с Зимним Солдатом лицом к лицу, но для победы их оказалось недостаточно. Его соперник дрался, как боевая машина – четко и выверено, – не зная сомнений и усталости, практически не допуская ошибок. Парировать его удары было непросто. В воздухе мелькнул нож – в опасной близости от лица Стива. С силой отбросив врага в сторону, Стив вскочил на ноги и встал в защитную стойку. Воздух вдруг прорезал пронзительный крик. На них сверху спикировал, широко раскинув крылья, Гребаный Лебедь и приземлился ровно между Стивом и Зимним Солдатом. А потом случилось нечто необъяснимое: Гребаный Лебедь издал серию призывных воплей и с важным видом раскинул хвост. Зимний Солдат при виде этого застыл, не делая ни малейшей попытки атаковать, и перевел растерянный взгляд со Стива на надувшегося от важности павлина. – Что… – не понял Стив, в изумлении наблюдая, как Гребаный Лебедь, продолжая орать, затряс перьями и нарочито медленно повернулся к Зимнему Солдату задом, а потом переступил несколько раз с ноги на ногу, словно танцуя. Либо это был хитрый отвлекающий маневр, подумал Стив, либо у его чертовой птицы окончательно поехала крыша. Что было в голове у Зимнего Солдата, он знать не хотел, но заминка пришлась как нельзя кстати. В драке против такого сильного врага стоило использовать любые шансы. Подхватив щит, Стив с силой запустил его в голову Зимнему Солдату, который во все глаза смотрел на танец Гребаного Лебедя. В последний момент тот успел подставить металлическую руку и сместить траекторию: весь удар пришелся на ладонь и кевларовую маску, которая раскололась на две части и с глухим стуком упала на асфальт. Земля ушла у Стива из-под ног, а в голове противно зазвенело. Этого не могло быть. Никак не могло быть. Но это лицо он узнал бы из бесконечного множества других: где угодно, когда угодно. Болезненным, непонимающим взглядом на него смотрел осунувшийся, изменившийся, но – совершенно точно… – Баки? – выдохнул Стив на грани слышимости, сам себе не веря. У того испуганно округлились глаза. – Какой еще, к черту, Баки? – прохрипел он в ответ. – И что это за чертова птица? Все, что произошло дальше, Стив воспринимал не до конца: сквозь шум в ушах и словно через толщу воды. Оперативники Гидры оцепили улицу, ему в лицо уперся ствол автомата, и Брок Рамлоу отдал окружившим их людям какую-то команду. Где-то прямо над головой, но по ощущениям далеко-далеко, зашумел вертолет. Стив поймал на себе взгляд Наташи: настойчивый, жесткий. Он должен был прийти в чувство, собраться, попытаться спасти себя, ее, Сэма, но не мог. Его как будто придавило грузом в тысячи тонн. Баки исчез из поля зрения. Баки. Имя затмило все его мысли, настойчиво забилось где-то у виска вместе с подскочившим пульсом, вместе со страшным осознанием. Если Стив не сошел с ума, если это действительно был Баки, значит он был жив. Он был жив все это время, и черт знает, через что ему пришлось пройти. Только несколько мгновений назад он дрался со Стивом, готовый убить его без колебаний. Смотрел на Стива, не узнавая. Его Баки. Пронзительный крик вывел его из оцепенения. Раздался шум автоматной очереди, а затем Гребаный Лебедь взмыл в небо, спасаясь от пуль.

***

Агент – нет, не Агент, когда-то у него было имя, – знал, что должен успеть уйти до того, как их обнаружат на берегу. Но что-то не позволяло ему – беспокойство – необъяснимое и бессмысленное беспокойство за человека, которого он вытащил из воды, которого видел в первый раз – в первый ли? Необъяснимое, потому что объяснить его для себя он пока не мог, бессмысленное, потому что человек был в безопасности. Пулевые ранения и ушибы не представляли для него ощутимой угрозы, это он знал по себе. Вода в легких. У него могла быть вода в легких, и вот это почему-то тревожило. Над головой Агента – нет, не Агента, его звали иначе, – раздался пронзительный вопль. Он уже слышал такой раньше, в этом он был абсолютно уверен. – Что за черт? Еще через мгновение рядом с ним приземлилась огромная белая птица – павлин, которого он определенно тоже уже где-то видел. Возможно, у него начались галлюцинации, возможно, он повредил голову во время падения. Но он был почти уверен, что дело было в другом. К нему прилетела птица-компаньон. Птица-компаньон Капитана Америки, здоровенный белый павлин, который уже прилетал к нему раньше, который сейчас сидел рядом с ними на берегу и смотрел на него до крайности обвиняющим взглядом. Агент… сделал аккуратный шаг в сторону, а затем еще один. Павлин пронзительно заверещал, взмыл в воздух, облетел его по широкой дуге и приземлился рядом. Еще один шаг прочь от человека, лежащего на берегу, – и павлин раскинул огромный белый хвост, совершенно точно пытаясь перекрыть дорогу. Мысли путались. На секунду показалось, что ему не хватит слов, чтобы подобрать правильное определение для происходящей ерунды. По крайней мере на английском языке. – Что ты такое? Павлин в ответ посмотрел на него безумным взглядом. Он, впрочем, подозревал, что взгляды у них в этот момент были совершенно одинаковые. Еще один шаг, и павлин решительно схватил его за штанину. Он не был уверен абсолютно ни в чем, кроме одного: драться с павлином он не собирался. Чего, конечно, не мог сказать про павлина. Вдалеке послышался шум вертолета, и павлин вцепился в его штанину еще более отчаянно. Чувствуя, что окончательно сходит с ума, он опустился на одно колено и внимательно посмотрел на приставучую птицу. – Мы с этим разберемся. Позже. Павлин посверлил его взглядом еще несколько секунд и все-таки разжал клюв с таким видом, будто делал ему огромное одолжение. Путь к бегству был открыт.

***

Гребаный Лебедь никогда не видел препятствий на своем пути. А уж после того, как ему наконец удалось обнаружить цель, он, видимо, почувствовал крайнее воодушевление. Стив не раз слышал, что птицы становятся спокойнее и добрее, когда люди, которых они так упорно сводят, наконец встречаются. В глубине души он никогда не верил, что это правило может распространяться и на Гребаного Лебедя, но тот действительно в последнее время пребывал в более благостном расположении духа. И, как обычно, с энтузиазмом рвался решать проблему одиночества Стива. Стив вовсе не был против. Впервые с момента, когда он проснулся в новом времени и обнаружил, что теперь не один, а с несчастной птицей, он испытывал к Гребаному Лебедю симпатию и даже сожалел о том, что их отношения раньше развивались в таком неудачном ключе. Ведь все это время Гребаный Лебедь пытался найти для него Баки, а за это ему можно было простить что угодно. – Постой, приятель. – Стив покачал головой, когда Гребаный Лебедь в очередной раз дернул его за брюки, напоминая, что им пора действовать. – Поверь, я хочу отправиться на его поиски не меньше тебя. Только мы пока не знаем, с чего начать. И давай будем честны, вы с Баки практически разгромили квартиру, так что приводить его нам теперь некуда. Гребаный Лебедь проверещал в ответ что-то возмущенное. – Сам подумай, вот стал бы ты приводить свою избранницу туда, где у тебя, по сути, нет гнезда? Вот-вот. Давай для начала решим хотя бы эту проблему. – Стив нажал на вызов на своем телефоне. – Добрый день. Меня зовут Стив Роджерс, ваш телефон мне дал Сэм Уилсон. Я ищу квартиру для себя и своей птицы. Это павлин, мальчик, у него хвост в длину метра полтора… Метра три – в разложенном состоянии. Уверен, вы сможете что-нибудь нам подобрать…

***

– Хорошая же квартира, мистер Роджерс. – Риэлтор строго посмотрела на него поверх очков. – Много места, отличная мебель. Окна широкие. – В окнах как раз и дело. – Стив предостерегающе посмотрел на Гребаного Лебедя, который абсолютно точно собирался начать ковырять ковер под журнальным столиком. Предостерегающий взгляд ожидаемо не сработал. – Я собираюсь жить здесь с другом, и я абсолютно уверен, что такие большие окна ему не понравятся. Понимаете, при нашей профессии быть настолько на виду крайне некомфортно. – Боитесь оказаться под прицелом фотокамер? – Или просто под прицелом. – Понятно. – Риэлтор недовольно поджала губы и полезла в сумку за блокнотом, в котором делала какие-то пометки. – Хорошо, как насчет квартиры, которую мы смотрели до этого? – Ну. Не хочу показаться дотошным, но там мебель старая и техники почти никакой. Боюсь, моему другу это точно не понравится. Да и для Гре… моей птицы квартира маловата. – А та, которую мы утром смотрели? – Не совсем подходящий район. Понимаете, мой друг, да и я сам, мы выросли в Бруклине, и хотелось бы там и остаться. – Нет, я не совсем понимаю. – Риэлтор вздохнула, сняла очки и выразительно посмотрела на Стива. – Вы квартиру себе ищете или своему другу? Стив попытался улыбнуться. Чтобы приводить куда-то Баки, нужно было сперва его отыскать и уговорить, и задача эта была не из легких. Никто из присутствующих не был виноват в том, что они все оказались в этой ситуации. Только вот Гребаный Лебедь вовсе не был с этим согласен, и от души клюнул риэлтора в ногу.

***

Телефон зазвонил, когда Стив успел извиниться не меньше сотни раз и уже смирился, что им с Гребаным Лебедем в ближайшее время жилье не светит. На дисплее был номер Тони, и Стив с облегчением пробормотал: – Прошу прощения, важный звонок, – и позорно сбежал от расстроенного риэлтора. – Кэп, привет! Скучал? – бодро проговорила трубка голосом Тони. – Пожалуйста, заканчивай маяться ерундой. У меня как раз есть замечательная Башня, словно, знаешь, у самого настоящего волшебника. Так что переезжай сюда, тут под Халка оборудованы специальные апартаменты, из которых твой павлин точно не выберется, если тебе надо будет отлучиться куда-то без него. На остальное время отправим его в холл, будет там у фонтана создавать атмосферу великолепия. – Тони, ты уверен, что мы не помешаем? – произнес Стив, потому что должен был хотя бы попытаться проявить вежливость. Тони фыркнул, и Стив почти увидел, как он закатил глаза. – Ты не поверишь, но тут довольно просторно. При желании можем никогда не встречаться. В общем, жду тебя через два часа – посмотришь все, хотя что-то мне подсказывает, что лучше варианта ты не найдешь, даже если постараешься. Тони ненадолго замолчал, и в трубке послышался какой-то грохот. Он торопливо протараторил: – Все, чао, Кэп, некогда, – и завершил звонок. – Ну что? – Стив убрал телефон, сел на корточки и потянулся погладить Гребаного Лебедя по белому оперению. Гребаный Лебедь попятился: он этого терпеть не мог и явно скучал по временам, когда Стив питал к нему неприязнь и не пытался нежничать. – Ты готов переехать в Башню, чтобы создавать там атмосферу великолепия? Гребаный Лебедь в ответ дернул головой. По всему было видно, что с его точки зрения у них не было времени рассиживаться в Башне, а следовало срочно отправляться на поиски Баки. – Не волнуйся, приятель. – Стив улыбнулся. – Я все видел. Видел, как ты пытался его задержать, и слышал, что он обещал во всем разобраться. Баки нас не подведет. Гребаный Лебедь клюнул его за руку, давая понять, что сомневался он вовсе не в Баки.

***

Когда лифт, мелодично звякнув, остановился на двенадцатом этаже и открыл двери, Тони с гордостью развел руками. – Ну вот. Отличный вид, вращающийся холл, пуленепробиваемые окна, полностью Халк-пруф, а значит, и суперпавлин-пруф, достаточно вместительный для пары-тройки метров павлиньих перьев, умный – очень умный, так ведь, ДЖАРВИС? – дом... – Должен согласиться, сэр, – отозвался ДЖАРВИС откуда-то сверху. – Ни один из прочих известных мне ИИ не способен обеспечить тот уровень функциональности, который организован на этажах Башни Мстителей. – ...В общем, полный комплект. И, главное, никакой квартплаты. Стив с некоторой опаской осмотрелся, но не обнаружил ничего экстраординарного: простое светлое помещение, смахивающее на обыкновенные современные апартаменты – просто очень большие. – Зачем тебе это? – поинтересовался он, не удержавшись. Тони покосился на него с нечитаемым выражением лица. – Давай считать, что это мой вклад в благотворительный фонд «В поддержку пенсионеров». В общем, живи, сколько влезет. – Тони мельком взглянул на часы. – Так, мне пора, иначе Пеппер меня убьет. Я тебя тут оставлю, осмотрись как следует, прикинь, чего не хватает, ДЖАРВИС закажет. И кстати, – добавил он, нажимая кнопку вызова лифта, – этого своего можешь тоже сюда притащить. – Этого своего? – непонимающе переспросил Стив. – Гребаного Лебедя? Но ты ведь уже говорил... Тони отмахнулся: – Да нет же. Про него-то мы давно договорились. Другого: поджаренные мозги, железная рука, несколько раз хорошенько тебя побил, припоминаешь? – Если он вообще со мной куда-то пойдет. – Стив нахмурился. – Судя по всему, ему пока не хочется, чтобы его нашли. – Ну, поиски – дело времени. Недолгого, думаю, теперь, когда ты сможешь наконец запереть свой пернатый прицеп. А в твою способность уговаривать я, как ни странно, верю. Так что приходите оба. – Тони хмыкнул. – Даже если это означает, что какое-то время тут будут ошиваться два суперпавлина. – Нет у Баки никакого павлина, – покачал Стив головой. – Так не бывает. У него уже была птица, и они никогда не меняются. То, что он для меня… Что Гребаный Лебедь решил… – У обычных людей, может, и не меняются, – бесцеремонно оборвал его Тони, – да вот только твою историю нормальной не назовешь. Не думал, что скажу это, но надо быть оптимистичнее. Ладно, не скучай тут, Кэп. Стив неожиданно вспомнил, что у него как раз птицы не было, хотя на старых записях он постоянно появлялся с почтовым голубем на плече. – Тони, – сказал Стив искренне. – Спасибо. В ответ тот неловко помахал из-за закрывающихся дверей лифта. Они с Гребаным Лебедем переехали в тот же вечер.

***

В обшарпанной квартирке в Бухаресте было душно, но дышать тяжело было не поэтому. Стив листал блокнот: исписанные, изрисованные листы, поначалу неуверенные, кривые каракули, постепенно превратившиеся в до боли знакомый почерк. В коридоре раздались торопливые шаги, которые замерли у самой двери. Со скрипом повернулся ключ. Еще пара шагов прозвучали от входа к центру квартиры – и снова воцарилась тишина. Стив с замиранием сердца обернулся. Баки стоял напротив: прямой, напряженный, как струна, глядя куда-то в сторону. Страшно было его спугнуть, но правильные слова не шли в голову. – Ты помнишь, кто я? – наконец выдавил Стив, стараясь говорить спокойно. Баки нервно облизнул губы. – Ты Стив. Я читал про тебя в музее. За спиной у Баки что-то зашуршало, и Стив наконец заметил, что он пытался закрыть своим телом большую картонную коробку. – Стой, – рявкнул Баки, проследив за его взглядом, но Стив не был бы собой, если бы его послушался. – Это... – выдохнул он еле слышно, заглянув в коробку. Баки всплеснул руками: – Это абсолютно ничего не значит! – Нет, – ошарашенно улыбнулся Стив, – это как раз значит очень много, Бак. По крайней мере, для меня. Баки обреченно вздохнул и вдруг расслабился, сделал шаг назад и присел на краешек стола. – А ведь всегда говорил, что птицы – идиотская шутка мироздания... Врал, выходит? Стив улыбнулся еще шире, наклонился к коробке и взял на руки птенца-подростка, с любопытством изучавшего его глазами-бусинками. – А ты говорил, что меня не помнишь. Кто ещё из нас больший лжец. – Он никогда не думал, что с такой нежностью будет обнимать... павлина. Баки опять вздохнул и устало спросил: – Когда ты понял? – Честно говоря, – признался Стив, – не сразу. Мне Сэм сказал. Сэм Уилсон, – добавил он тут же, – ты, наверное, не знаешь... – Знаю. Мужик с крыльями. Продолжай. – Я не особо интересовался повадками павлинов, так что поведение моего при встрече с тобой меня озадачило. Когда я в одном из разговоров описал его действия, Сэм сначала долго смеялся, а потом заставил прочитать одну статью. – И что там было? – На лице Баки мелькнуло тщательно скрываемое веселье, и Стив посчитал это хорошим знаком. – «Когда заинтересованная в брачном партнере самка подходит поближе, павлин начинает топтаться на месте, хлопать крыльями и трясти хвостом, а затем резко поворачивается к партнерше задом», – процитировал Стив. – К сожалению, я запомнил это наизусть. Баки держал лицо из чистого упрямства, но было заметно, что он веселится: его губы пару раз дрогнули, а вокруг глаз собрались едва заметные морщинки. Стив посмотрел на птицу в своих руках. – Как ее зовут? – Курица. – Как? – растерялся Стив. – Ее зовут Курица, – повторил Баки и наконец встретился с ним взглядом: в нем не было ни холода, ни безумия, ни пустоты, которых так боялся Стив. – Когда она только вылупилась, я решил, что это цыпленок курицы. И был не в настроении придумывать имя. Потом, конечно, понял, что цыпленок-то павлина, но оно уже как-то... Прижилось. Стив на несколько секунд потерял дар речи, а потом громко, от души рассмеялся: так, как не смеялся, наверное, с сороковых. – Ох, – всхлипнул он, – уверен, Курица очень понравится Гребаному Лебедю. В конце концов, он уничтожил почти все мое имущество, пока вас искал, и имена у них очень подходящие друг другу. – Гребаному... Лебедю? – повторил Баки так, как будто эта кличка оскорбляла его лично. – Ты что, назвал своего павлина Гребаным Лебедем? Стив усадил Курицу обратно в коробку и сделал шаг вперед, потом еще один, и еще, пока не оказался с Баки нос к носу. Протянул к нему руки – осторожно, как будто общался с одичавшим котом. Плечи Баки напряглись, взгляд сделался испуганным, но он все-таки позволил себя обнять, а через несколько мгновений неуверенно положил Стиву на спину ладони: теплую живую и затянутую в перчатку металлическую, и уронил голову ему на плечо. – Мы с тобой те еще орнитологи. И оба отвратительно выбираем имена, – тихо заметил Стив, улыбаясь Баки в макушку. – У тебя павлин, Стив, – пожаловался тот. – Чертов павлин-альбинос. Ты хоть представляешь, каково с таким в бегах? – У твоего, по крайней мере, нет полутораметрового хвоста. – Да уж, – проворчал Баки. – Готов поклясться, именно хвост впечатлил меня настолько, что семьдесят лет стараний Гидры вылетели в трубу. Стив сжал руки крепче. А потом сказал те самые два слова, которые крутил в голове снова и снова все долгие месяцы поисков: – Пойдем домой.

***

Баки держался довольно долго, прежде чем взорваться. К тому моменту они жили вместе полгода, и с каждым днем он становился все больше и больше собой. Чувствовать себя абсолютно счастливым Стиву мешали только павлины, почему-то упрямо не желавшие исчезать. Конечно, получив в свое распоряжение и Курицу, и Баки, Гребаный Лебедь преисполнился благодушия и полюбил, казалось, весь мир, но, к сожалению, одаривать окружающих – особенно Баки – любовью стремился с не меньшим упорством, чем прежде ненавидел и презирал всех подряд. Стив завидовал железному терпению Баки: его собственное уже подходило к концу. А вот Баки, например, и бровью не повел, когда Гребаный Лебедь подкрался сзади к дивану, на котором они со Стивом сидели в обнимку, и проникновенно проскрипел что-то ему прямо в ухо, положив голову между ними на спинку дивана. Как ни в чем не бывало продолжил смотреть фильм, когда в порыве восторга на него перевернули ведро попкорна. Не сказал ни слова насчет любовно изжеванных рубашек. Вежливо и спокойно попросил ДЖАРВИСа заказать новую кофеварку взамен разбитой вдребезги ударом павлиньего хвоста. Но когда оба павлина в пятый раз за неделю принялись ломиться к ним в спальню в самый неподходящий момент и пробили здоровенную дыру в двери, Баки молча скатился со Стива, полежал несколько секунд, глядя в потолок, а потом заорал: – Нет, Стив, какого хрена?! Скажи мне, почему именно павлин? Почему у меня был прекрасный, послушный, умный волнистый попугайчик, которого достаточно было посадить в клетку и накрыть тряпкой, чтобы он уснул? А у тебя что? Не попугай, нет. Не воробей, не голубь, не ворона, в конце концов! Не ястреб, не орел – а ведь казалось бы! Даже, черт возьми, не выпь и не какой-нибудь козодой! Павлин! – Бак, – отозвался Стив, отчаянно пытаясь говорить серьезно, – честно, я без понятия. Сам себе задавал этот вопрос тысячу раз. – Я, наверное, должен спасибо сказать, что не страус? Хоть со скоростью семьдесят километров в час не бегает, да? Есть шанс убежать! Стив хмыкнул. Баки неодобрительно на него покосился. – Смешно тебе? Мне вот – как-то не очень. – Давай я принесу из холодильника твое любимое пиво, и мы посмотрим какой-нибудь фильм из списка? – примирительно предложил Стив. – Окей, – проворчал Баки, – но у нас пиво закончилось, так что придется тебе идти за ним на общий этаж. И поесть чего-нибудь захвати. Стив поднялся на ноги и пригладил волосы. – Без проблем. Ему в спину прилетело мстительное: – И побыстрее. Иначе на ужин у нас будет мясо молодых павлинов. В столовой на общем этаже было людно: Тони стоял у кофеварки и сверлил ее взглядом, призывая работать быстрее, а Наташа увлеченно кормила свою сипуху Фелицию. – О, Кэп, – воскликнул Тони, – судя по тому, что ты таскаешь мое пиво, сержант Отмороженный чем-то недоволен? – Павлины, – пожал плечами Стив. – Вместе они еще ужаснее, чем Гребаный Лебедь в одиночку. Тони посмотрел на него красноречивым взглядом. – Я вот одного не пойму: почему они все еще с нами? Вы там с Барнсом себя что, до свадьбы бережете? Может, вам спецлитературы подогнать, а то... – Тони! – прервал его Стив. – Уйми свою фантазию, будь добр. Ему совсем не хотелось обсуждать этот вопрос, вот только совершенно по другой причине. Они с Баки сами не знали, почему их птицы по-прежнему оставались рядом. «Чего гадать, – пожал как-то Баки плечами. – Я, конечно, рад, что благодаря им ты меня нашел, но ведь вместе мы не поэтому. К тому же, нас трудно назвать обычными людьми, мы с детства все делаем неправильно». – Старк просто ничего не смыслит в птицах, – вдруг подала голос Наташа. – Вот скажи, Стив, сколько лет паве Барнса? Он задумался. – Около года, может быть, чуть больше. – Вот! – Наташа подняла вверх указательный палец в поучительном жесте. – А полового созревания павы достигают самое раннее в два года. Если бы они пропали сейчас, вышла б какая-то птичья педофилия. Стив и Тони уставились на нее с одинаковым изумлением. Наташа покачала головой: – Да ладно, вы серьезно, что ли? Это же буквально третья строчка в Википедии. Ладно Старк, ему незачем, но Роджерс, ты-то! – Я читал про павлинов, – Стив почесал в затылке, – просто как-то не подумал, что причина в этом. – Мужчины! – фыркнула Наташа. – Всему вас нужно учить. Стив переглянулся с Тони: тот выразительно закатил глаза и, скривившись, сделал большой глоток кофе. Стив так устал от птичьих выкрутасов, что готов был дни считать до момента, когда Курица достигнет павлиньего совершеннолетия, но знание, что это проклятье с ними не навсегда, грело душу. «Знаешь, Бак, у меня две новости: хорошая и плохая, – мысленно отрепетировал он. – Хорошая: от павлинов мы все-таки избавимся. Плохая: минимум через год». И поставил первый воображаемый крестик в воображаемом календаре напротив сегодняшнего числа.

***

Правда в том, что со временем Стив перестал считать. Курица подросла и остепенилась, стала чуть менее любопытной. Гребаный Лебедь тоже постепенно угомонился и почти перестал доставлять неудобства, переключив все внимание с людей на паву. А однажды они с Баки вернулись, сонные и уставшие, с трехдневной миссии, и застали свой этаж непривычно тихим и абсолютно пустым. Посреди гостиной, которую павлины облюбовали, лежало одинокое белое перо. – ДЖАРВИС, – с недоумением позвал Стив, – подскажи, пожалуйста, где сейчас Курица и Гребаный Лебедь? – Капитан Роджерс, сержант Барнс, – тут же отозвался вежливый голос, – насколько мне известно, около шестнадцати часов назад оба павлина исчезли. Казалось бы, Стив ждал этого момента несколько лет, буквально мечтал о нем, но все, что он испытывал сейчас, – острое сожаление. Баки подошел поближе, положил руку ему на плечо и ободряюще улыбнулся. – Мы знали, что так будет. – Угу, – отозвался Стив, чувствуя себя маленьким мальчиком, которому мама запретила оставить дома дворового щенка. Баки притянул его поближе и обнял. – Мы можем завести обычную птицу. Которая не исчезнет и не будет таскать нас по свету в поисках каких-то людей. – Только, пожалуйста, не павлина, – простонал Стив. – Не в обиду Курице и Гребаному Лебедю, но одной истории о павлинах мне хватило. Она была. Она закончилась. Аминь. – Ну нет, – рассмеялся Баки, – максимум какую-нибудь сову, как у Натальи. Хотя кормить ее живыми мышами… – Б-р-р, – согласился Стив. – И Стиви, – позвал Баки и немного отстранился, чтобы посмотреть ему в лицо, – вообще-то эта история не закончилась. Потому что она не о птицах и не о павлинах, ты же знаешь? Стив улыбнулся в ответ. – Да, Бак, знаю. Она о нас.

Бонус

Тони встал с дивана и поднял бокал шампанского. – Дамы и господа, суперсолдаты, мутанты и прочие, в этот прекрасный вечер я хочу поздравить Кэпа с днем рождения и сказать пару слов! Стив переглянулся с Баки и мысленно застонал. – Помните тот год, когда по Башне бегали павлины-альбиносы? «Да», «Ещё бы», «Такое забудешь», – ответил ему нестройный хор голосов. – В честь праздника и в память об этих ужас...но прекрасных птицах в холле на первом этаже установили статуи павлинов. Точные копии наших старых друзей, между прочим. Послышались вялые аплодисменты. Стив закатил глаза. Тони отпил из бокала и сел обратно. – Кстати, – сказал он, повернувшись к ним с Баки, – давно хотел сказать... – ...Что ты в очередной раз сделал какую-то странную фигню, – любезно подсказал Баки. – Это предположение настолько безосновательно, что сделаем вид, словно я его не слышал, – покачал Тони головой. – Так вот. Когда я искал фотографии ваших павлинов, – кстати, почему у вас до сих пор один ноутбук на двоих? – я случайно увидел историю браузерных запросов. И, Кэп, подскажи, что это такое? «Какие звуки издает павлин», – а то ты не знаешь, «умеют ли павлины кудахтать», «павлин – райская птица или курица», и вот, мое любимое: «великая тайна демонических павлинов»! Так много вопросов, так мало ответов. – Кхм, – прочистил горло Баки и отсалютовал бокалом. – Это мои запросы. И должен разочаровать, большинство из них мне предложило автозаполнение, а я из интереса согласился. – И вообще-то, – пожал плечами Стив, – у меня нет ноутбука. Не вижу в нем необходимости. Тони молчал очень долго. Потом поднялся на ноги, сказал: – Вы ранили меня в самое сердце, – и потянулся к бутылке виски. Баки издал короткий, теплый смешок и поцеловал Стива в висок. – С днем рождения. Шел пятый год с тех пор, как Стив проснулся в двадцать первом веке, сжимая в руках павлинье яйцо. И, если честно, он был бесконечно благодарен судьбе за то, что тогда она все же решила подсунуть ему чертову птицу.

Бонус №2

Стив и Баки сидели на разных концах дивана и старательно не смотрели друг на друга. – Проблемы в раю? – в конце концов не выдержал Тони. Баки хмыкнул. – Просто кое-кто ведет себя хуже Карла. Да, Стив? Кто сегодня придирается к каждой мелочи, уж не ты ли? Стив вспыхнул. – Твоя безопасность – это не мелочь. – Ой, да ладно, что со мной могло случиться? – Тебя чуть не сбила машина! – Стив в исступлении всплеснул руками. – И что? – пожал плечами Баки. – Ты же прекрасно знаешь, что мне бы ничего не сделалось. А вот той кошке однозначно была бы крышка. – Далась тебе эта кошка. – проворчал Стив. – У меня вообще аллергия. – Была. «Была аллергия» и «есть аллергия» – две абсолютно разные вещи, Стивен. И из-за такой ерунды, – подытожил Баки и ткнул в Стива пальцем, – вот этот ведет себя, как самый вредный в мире идиот. Тони наблюдал за их перепалкой с интересом. Когда Баки замолчал, он спросил: – Слушайте, а что за Карл? Баки переглянулся со Стивом и рассмеялся. Уголки губ Стива тоже поползли вверх – кажется, ссора была окончена. – О, – протянул Баки, – тебе повезло, что ты его не встречал. – Карлом звали птицу-компаньона Дум-Дума. Нашего боевого товарища. Карл был гусем, – пояснил Стив. Баки подхватил: – И Карл был ужасен. А помнишь тот случай, когда нас завалило в пещере где-то в Альпах, и мы провели с ним, но без Дум-Дума, почти сутки? Стив застонал. – Не напоминай! Тони оживился: – Можно поподробнее? – Ну, – усмехнулся Баки, – дело было вот как. Дум-Дум успел выскочить из пещеры, а мы нет. И Карл – тоже нет. Если о Карле что-то и можно сказать, так это то, что он был сущим кошмаром. За первые несколько часов он почти защипал до смерти и загнал нас со Стивом – двух суперсолдат – в угол… – В прямом смысле, – покивал Стив. – Мы буквально слепили снежный замок, чтобы в нем от Карла спрятаться. – И просидели там еще часов десять, – продолжил Баки. – А когда наконец вылезли, осознав, что Карл подозрительно притих, то увидели, что он прокопал лавину насквозь и пробил нам путь наружу. – Так прекрасный же гусь, получается! – воскликнул Тони. Баки хохотнул: – Расскажи это Дум-Думу! Про нас-то Карл забыл сразу, как вылез, а вот Дум-Думу портил жизнь с двойным рвением еще месяца три. Злопамятной птицей он был, понимаешь ли. Тони помолчал, а потом произнес: – Джарвис, а включи-ка нам с «Ютьюба» серию видео под названием «Ламы в шляпах»*.