Противоядия не существует

Когда Ло Бинхэ собрал всех своих жен и заявил, что распускает гарем, девушки были очень удивлены и напуганы. Что произошло с их господином? Неужто овладела хворь им или, о ужас, бессилен он стал как мужчина? Все гораздо проще, чем их домыслы и все намного сложнее: Ло Бинхэ отравлен и нет на свете противоядия от этой дряни. Яд передается с кровью, слюной и даже, как поговаривают лекари, через прикосновения. Он разрушает меридианы и отравляет тело, вызывая его гниение, он воспламеняет внутренние органы и дурманит рассудок. Он смертельно опасен, а все двадцать девушек, с которыми был заключен святой союз, слишком дороги Ло Бинхэ, дабы рисковать их жизнями. Увы, жизнь не такая красивая и сказочная, как ее описывают легенды. Есть в ней то, что не подвластно желаниям и даже сила любви отступает пред лицом правды. Ло Бинхэ не сможет оставить наследника, поэтому, когда наступит смертный час, он выберет преемника из верных подчиненных. Но не стоит лить по нему слез. Пока он дышит, он не опустит рук. Ведь, чтобы все были счастливы, а созданная им молодая империя не погрязла в междоусобных распрях и стычках демонических кланов с людскими орденами, ее правитель должен идти до конца. Каждой супруге выделены деньги, дом со слугами и право распоряжаться своей жизнью по собственному разумению. Жить в одиночестве или найти другого мужа, вернуться в семью, в орден или в демонический отряд; ограничений больше нет. Лишь об одном Ло Бинхэ попросил своих бывших жен: молчать об отравлении. Зачем устраивать волнения, толкая народ во власть сомнений? Кому из них нужны реки крови будущих погибших при попытках переворота? Война женам не нужна, даже Ша Хуалин и та молчать поклялась до самого конца. И опустели залы дворца и перестал звенеть смех в садах. И остался правитель один на один со своей бедой…и счастлив он был, как никто. Теперь никто не сможет ему помешать, душу и сердце чужое себе без остатка забрать. …. А если без всей этой чуши, что так любят поэты в своих романчиках, то Ло Бинхэ и правда был отравлен. Но не ядом как таковым, — не создан еще в двух царствах тот яд, которому он покорится, — а человеком, принесшим его во дворец. Речами его едкими, злыми. Взглядами надменными, глаз колдовских. Статью непокорной, пальцами длинными, что веер сжимают с неистовой силой, когда их хозяин с Ло Бинхэ препирается. Или когда он ими же в грудь Ло Бинхэ упирается, играм весенним сопротивляется. Бесполезно, правда, как и многое, что… Шэнь Цинцю вообще делает в своей жизни, но Ло Бинхэ не против ожидания. Ведь учитель уже в его власти, пускай пока не осознал своего счастья. Пускай он до сих пор зовет его зверем порой и смотрит без любви, дни сопротивления сочтены. И все чаще отдается он жарче. И все чаще из покоев выходит на прогулки совместные, да приготовленной Ло Бинхэ пищей больше не брезгует. С документами помогает, войска наставляет и даже порой, на военных собраниях, цедит советы веером неторопливо помахивая. И пускай Шэнь Цинцю нынче считающий, что посредством древнего демонического ритуала по отравлению ци, сможет одолеть бывшего ученика, однажды осознает бесполезность своих действий, сбежать он не сможет. Не потому, что без совершенствования уготовано смерть ему. А потому, что нет противоядия от любви. И Ло Бинхэ сделает все, чтобы оно не появилось. *** Проводив караван с бывшими женами взглядом, Шэнь Цинцю позволил себе тяжелый вздох. Теперь демоническое чудовище станет еще более жадным до прикосновений и ненасытным в постели. Это…уже не мерзко, но все еще не приятно. Вот только выбора у него нет. Он сам себе его не оставил, когда поспешил при совершенствовании в прорыве на следующую ступень и впав в искажение ци повредил свои меридианы. И не просто повредил, а вывернул их так, что вместо чистой энергии, рассеянной по миру, они стали притягивать в себя скверну. Его кровь стала порченой, слюна смертоноснее яда куфии, а прикосновения могли в равной степени как парализовать, так и умертвить. И как сказал обследовавший его Му Цинфан, это было только начало: с увеличением скверной энергии в организме будет увеличиваться и смертоносность. Он начнет убивать все живое дыханием, словно поветрие иссушать воздух и землю просто рискнув где-то прогуляться и в конце концов, когда его тело переполнится скверной, он сгниет заживо. Правда, лучше от этого не станет, так как разлагаясь, его меридианы все равно продолжат притягивать скверну и место его гибели станет ядовитой пустошью, где бы он не решил встретить свой конец. Единственное лекарство от этого — восстановление меридианов посредством парного совершенствования с…небесным демоном. Которых больше нет: риск слишком велик, так что никто не даст Шэнь Цинцю снять печать с Тяньлан-цзюня ради спасения своей шкуры. Вот только, Шэнь Цинцю знал, что Тяньлан-цзюнь не последний небесный демон в мире. Есть еще один. Скинутый лично им в Бездну пару лет назад. Вот только посокрушаться всласть над собственной недальновидностью и скорым концом не удалось: шпионы донесли, что мальчишка вернулся. Обосновался в Хуаньхуа и собирает о Шэнь Цинцю разнообразные сплетни с явной целью очернить и без того отвратительную репутацию бывшего учителя. Шэнь Цинцю решил не ждать, когда той у него будет достаточно для пленения горного лорда, — умереть в тюрьме Хуаньхуа, превратив и ту школу, и ее земли в ядовитую пустошь он всегда успеет, а вот попытаться переиграть ситуацию в свою пользу можно только сейчас, пока он на свободе и волен распоряжаться своей судьбой. Он встретился с Ло Бинхэ и предложил мстительному мальчишке себя. В любом качестве: хоть пленника для пыток, хоть личного раба, а, если пожелает, то даже наложника, — на что был расчет, в прочем, тогда ему было все равно, если выбор будет в пользу пыток или прислуживания, он не был жильцом, — но к Цан Цюн претензий у него не остается. Или же он отказывается от щедрого дара Шэнь Цинцю, желая уничтожить не только своего бывшего наставника, но и орден, вот только его происхождение для заклинателей перестанет быть тайной. Мальчишка решил выбрать его пленение с последующими пытками. Которые не наступили: Цю Цзянло был тем еще подонком, но целоваться Шэнь Цинцю научил. И хватило одного поцелуя (и нескольких часов моральной подготовки к тому), чтобы мальчишка его трахнул. Было больно и мерзко, но сработало: скверна стала накапливаться медленнее. А небесный демон яда даже не заметил. Через пару таких визитов, окончившихся играми в тучку и перевернутый дождик, его переселили из камеры в шикарную комнату. И потекли размеренные дни в золоченной клетке, — его из комнаты поначалу даже не выпускали, так как мальчишка, как оказалось, умудрился обзавестись гаремом из, примерно двадцати девиц, большая половина которых была близко знакома или же наслышана о Шэнь Цинцю, — разбавляемые нечастыми визитами господина к своему наложнику. Которые становились чаще, а потом его и вовсе стали навещать даже днем. Узнав о скуке разрешили выходить, в вервии, на прогулки, стали подсовывать документы для проверки и обсуждать стратегии боев. Потом позволили поприсутствовать на тренировке демонического отряда, в последствии повесив на него обязанность тот муштровать. Подарили полулунную южную кошку — довольно опасного демонического зверя, как оказалось, находящегося в подчинении у Ло Бинхэ. Любые его капризы начали исполняться, его даже на Цан Цюн пару раз отпускали, на встречу с Юэ Цинъюанем. А все это за малость — он стал терпимее к Ло Бинхэ, и начал общаться с тем не только в постели. Пересилить себя и перестать видеть в будущем императоре ненавистного бывшего ученика было очень сложно. Помогло, с этим, как не странно, посещение нескольких казней, лично проведенных Ло Бинхэ: ну не под силу человеку голыми руками оторвать голову мятежному быкоподобному демону или порвать на части темного заклинателя, осмелившегося прикрываться именем полукровки для своих делишек. И сразу стало как-то проще встречать его, интересоваться делами и давать советы. А тот этому улучшению отношений так радовался, своими ужимками напоминая Шэнь Цинцю щенка. Милого вислоухого щенка, что с задорным тявканьем скачет вокруг потрепавшего его по голове хозяина. … — Все, Шэнь Цинцю, гарем распущен, как я и обещал, — ухо опалило горячее дыхание и его несколько раз нежно поцеловали в шею. — Я видел, — сварливо отозвался Шэнь Цинцю. Порой, этот щенок слишком рвется с выполнением приказа и перегибает. — Снаряженной для каждой повозки, одной, хватило бы для торгов на паре ярмарок. Это ты называешь по-тихому, не привлекая внимание? — Все равно кто-нибудь, та же Инъин, не в упрек ей, не сможет удержаться и проговориться, что я отравлен и ой, как же меня спасти, — со смешком фыркнули ему в плечо. — Так что не вижу смысла таиться. — Отравлен? — переспросил Шэнь Цинцю. — Это где и чем ты умудрился так качественно травануться, что это прошло мимо меня? — Так тобой, мой ядовитый учитель, — промурлыкал… Ло Бинхэ, покрепче прижимая Шэнь Цинцю к себе. — Я думал, что мой яд тебя не берет, — фыркнул Шэнь Цинцю в ответ. А нет, демон заметил яд. Вопрос в том, почему он продолжил контакт? Пытается таким образом выработать устойчивость к отравлениям? — Тот, которым учитель отравил себя, идя на встречу с этим учеником — не берет, — руки Ло Бинхэ проворно пробравшись Шэнь Цинцю под одежду, огладили бока и живот, пока тот вылизывал и выцеловывал шею и ключицы. — А какой берет? У меня другого нет, — поинтересовался Шэнь Цинцю, подставляясь под ласки. Щенок не знает правды. Щенок решил, что все ради него. Пусть и дальше пребывает во власти заблуждений, сообщать подлинную причину своего падения Шэнь Цинцю не станет. — Яд твоей души учитель, — его игриво укусили. — Я им смертельно отравлен. — Вот как… — можно было бы обидеться, схватиться за веер и попытаться нанести удар, но зачем? Шэнь Цинцю никогда не отрицал, что является редкостной гадиной. Почему же правда от Ло Бинхэ его сейчас задевает? Потому что не хочется слышать это от того, с кем делишь ложе и проводишь большую часть времени? Наверное, да; в противном случае придется признать, что Ло Бинхэ стал ему больше, чем средством для очистки меридианов от скверны, стал дорог. А это последняя подлянка от собственного сердца, которую Шэнь Цинцю хотел бы получить. — Но мне не нужно противоядие, да и не поможет оно, — его прижали к стене и развернув, страстно поцеловали. — А ты попробуй поискать лекарство. Хотя бы для головы, — произнес Шэнь Цинцю, когда получил возможность говорить. — Вдруг поможет? — Мне не поможет ничего кроме твоей любви, — рыкнул Ло Бинхэ, переходя к активным действиям. «Которой нет, но пока я не восстановлю меридианы ты об этом не узнаешь» подумал Шэнь Цинцю, падая на кровать. … Шэнь Цинцю, о том, что парное совершенствование для восстановления меридианов при таком искажении, работает лишь если все взаимно, не знал. А если бы и знал…не существует противоядия от любви.