Я с тобою навсегда

Дышать тяжело. Горло сжимается, глупо перекрывая весь воздух, на корне языка неприятная тяжесть, а глаза сами закрываются от горьких слез.

Давай вместе. Вдох…

Правая рука тянется к правой стороне груди, наматывая ночную белую рубашку на кулак. Ткань мокнет от ладони, превращаясь в плохо написанное сочинение отличника на двойном листочке.

Закрой глаза. Выдох…

— Я не могу… — по холодным щекам текут соленые дорожки, а руки трясутся, словно у пианиста, играющего этюд последние двенадцать часов.

Ты глупец! Продолжаешь ныть о старых ранах, когда…

–Когда тебя больше нет… Ацуши сдерживает себя изо всех сил, чтобы не зареветь плачем тигра, поэтому лишь сжимает веки сильнее, будто так он сможет прогнать все, что видел собственными глазами. На его коже все еще пламенем горят места, до которых успел докоснуться Акутагава. У них было мало времени, но кто бы мог подумать… Невозможно было знать обо всем наперед, пока их пальцы неловко переплетались, а взгляды нужно было прятать. Будто им была отведена такая честь — позволение чувствовать. Ацуши считает себя недостойным. И Акутагава считал… — Так почему не я, а ты… Это не кошмар одной ночи. Это пятно всей жизни, чернота на всех белых чистых листах. Я с тобой до конца. Он не хотел бы, чтобы Ацуши плакал, но, честно признаться, ему бы было приятно от того, что по нему кто-то тоскует. Возможно, если бы у них был выбор, все было бы иначе… Они могли бы помогать друг другу на миссиях, учиться друг у друга, касаться, чувствовать, трепетать и любить. — Ты не заслужил такого конца… — темнота по-матерински прячет слезы своего ребенка. Ночь кажется бесконечно длинной, а голова уже гудит от содраганий всего тела и слез. Казалось бы, невозможно… Невозможно полюбить своего врага, доверить ему свое сердце, получить ответ. Рюноске мог бы спрятать его в своих объятиях. Первым звоночком стало осознание того, что драться друг с другом они не хотят. «Тигр, у тебя слишком жалкий вид, это будет нечестно» — сказал он тогда. И у Ацуши в груди что-то растеклось теплым источником. Кто же знал, что после победы над Гильдией, Акутагава лишь тяжело усмехнется, тут же сгибая руку в локте, чтобы остановить кашель. «Ты был слишком похож на ангела» — Ацуши не понял значения этих слов, но переспрашивать не стал. Крайней точкой стал момент, когда Ацуши пообещал сражение насмерть Акутагаве «через пол года». Кто же тянул портового пса за язык… Хотелось забрать всю боль себе, чтобы освободить от нее Рюноске, когда в ночи их обоих заставал тяжелый вязкий приступ кашля. Ацуши был бесполезен, когда тому было плохо. И от этого чувства хотелось подарить бесповоротно не только сердце, но и собственные легкие. Лишь бы ему стало легче. Он должен жить. Он будет жить. Дыхание приходит в норму, когда кислород в легких заканчивается совсем. И Ацуши думает, что им может быть и уготовлена другая судьба, но будет это уже в другой жизни, на страницах другой книги. А кто-то с плохими легкими и полным любви сердцем считает иначе. — Я с тобою рядом… — шепчет ему сам дьявол ночи, когда на сознание падает пелена, а на глаза долгожданный сон.