Сам уже, как Гость!

      Терпение Люси было на исходе. Она правда старалась успокаивать себя, что «еще чуть-чуть, еще немного», но каждый раз ее надежды гасли, как гасли призрак-лампы по утрам.       Локвуд был неисправим.       Он был потрясающим, умным, добрым, великолепным лидером, он был чертовски красив, но его трудоголизм и упрямство заставляли Люси хотеть свернуть ему шею самолично, и не оставлять его на съедение Гостям, в лапы которых он так настойчиво стремился с особым рвением в последнее время. И вроде бы все должно было быть наоборот: они одолели Мариссу, уровень появления Гостей снизился втрое, сиди себе дома, пожинай плоды своей славы, берясь только за достойные задания, но нет. Локвуду хотелось, чтобы Гости пропали совершенно, поэтому он бросался выполнять все, что угодно, от изгнания безобидной бабуси, до страшных спектров. Он и раньше пылал к Гостям особой ненавистью, но в последнее время сорвался с цепи окончательно.       Но, к его чести, если раньше он искал смерти, то сейчас ему отчаянно хотелось, чтобы Гости оставили Лондон в покое, чтобы они все жили спокойно и мирно. Едва не потеряв всех в последней страшной битве, он понял, как сильно ему хочется обеспечить свою разношерстную семью достойной старостью, а для этого нужно было, чтобы они до нее вообще дожили.       Поэтому он почти не брал никого с собой, уходя на задания. Киппса иногда, иногда Люси, но зачастую отлучался один, среди ночи, думая, что никто не слышит, как он покидает дом. Он попался, когда споткнулся об одну из цепей, которую Джордж то ли нарочно, то ли специально оставил прямо на лестнице. То, как Локвуд пересчитывал своей прекрасной задницей ступеньки слышали все: даже спящий мертвым сном Киппс, решивший не ехать домой на ночь глядя.       Тогда он обещал, что с ночными вылазками он покончит.       А сейчас, спустя неделю после его обещания, Люси, которой не спалось, и которая решила пофехтовать, дабы устать и захотеть спать, услышала знакомые шаги. Шаги были точно Локвуда, да еще и груженного тяжелым рюкзаком. Обычно Локвуд ступал куда легче.       Сжав рукоять рапиры, Люси в несколько точных прыжков оказалась возле задней двери.       — Локвуд, — рявкнула она, и тот мгновенно обернулся, за долю секунды достав рапиру.       — Люси! — недовольно поморщился Локвуд, опуская оружие. — Осторожнее, я мог тебя прирезать.       — Я тебя сама сейчас прирежу, — процедила Люси, даже не думая опускать свое. — Ты себя видел? Сам уже как Гость, еле на ногах стоишь. А ну марш в кровать.       — Люси… Насколько я помню, я все еще…       — Мой босс, я знаю. А я твой напарник и друг, и поэтому я НАСТОЯТЕЛЬНО прошу тебя вернуться в свою постель, и не вынуждай меня вызывать тебя ради этого на дуэль.       Локвуд хмыкнул, но перечить не стал. Люси может вызвать его на дуэль, и даже может победить, если сильно того захочет. Тем более, что Люси высыпается, а Локвуд нет.       Нарушает правило Агента, между прочим. Отдыхать, когда есть шанс. Наверное, Люси права все же.       — Ладно, хорошо… — сказал он, опуская рюкзак на пол. — Будешь конвоировать меня до спальни?       — Пожалуй.       Локвуд поднял руки.       — Хорошо, мисс Карлайл. Доведите меня до моей камеры.       Люси улыбнулась, чуть приподняв рапиру.       — Надеюсь, мне не придется тебя сторожить всю ночь.       — Можешь Джорджа попросить, - белозубо улыбнулся ей в ответ Локвуд, напуская на себя очень виноватый вид.       — А ты уснешь, если он будет на тебя пялиться?       — На веки вечные.       — Иди уже.       Утром Локвуд извиняется перед всеми за всю идиотскую тягу бежать впереди паровоза. Ребята кивают, прощают его, конечно же, это же Локвуд.       И только Люси всем своим видом дает ему знать — «еще раз поймаю, так просто не отделаешься».       Джордж почему-то называет это «влюбленный взгляд».