Часть 1
18 октября 2021 г., 13:12
Перед последней игрой всех выживших участников пригласили на ужин. И если раньше их кормили почти ничем, то в этот ужин для них накрыли целый шведский стол якобы в благодарность за то, что они зашли так далеко и смогли порадовать своим прохождением Вип гостей.
Ханма видел как Кисаки, сщурившись, пронзительно сверлил трапезу пред собой недоверчивым взглядом, поэтому показательно начал есть первым. Раз уж им дают насладиться чем-то таким, то не стоит отказываться. Хоть Шуджи и был уверен в их победе, но мало ли что их ждёт в следующей игре.
Однако после ужина произошло то, от чего все четыре участника напряглись. Особенно напрягся Такемичи, сидевший напротив Ханмы. Да уж, он и мухи не обидит, а ему тут нож оставили. Интересный намёк. Они хотят избавиться ещё от кого-то?
Скорее всего эти придурки рассчитывают на то, что Шуджи и Санзу прикончат ещё двоих, которые являются слабым звеном. Что ж, пока Ханма жив, никто и близко не подойдёт к Кисаки.
Так он думал, сидя рядом со спящим Кисаки и сжимая в руках нож. Пусть этот наркоша только попробует подойти. На этот раз Ханма настроен максимально враждебно, потому без промедления перережет ему горло. Из всех игроков он был самым ненавистным для Шуджи, потому что сразу просек гениальность Кисаки и не раз покушался на жизнь блондина.
Почему-то с каждой секундой воздух становился тяжелее, атмосфера накалялась, и вот тихий шорох с левой стороны заставляет Ханму резко дёрнуться и, заломив руку нападающего, свалить его на пол. В темноте он не мог видеть кто перед ним, но осознание пришло, когда парень почувствовал дрожащее тело под собой. Санзу бы не позволил себе такую слабость, но неужели Такемичи осмелился напасть на них? Этот мелкий совсем чокнулся?
— Какого хрена ты собрался делать, придурок? — шипит Шуджи сквозь зубы, сильнее надавливая на руки Ханагаки.
— Я… Ты не так все понял, шестьдесят девятый! — кажется, в отчаянии кричит тот, — Я не хотел никого убивать, мх! Черт, больно! Отпусти же!
Как бы он не старался, но Ханму не разжалобить ни слезами, ни словами, поэтому он даже не думал отпускать темноволосого, сразу же задавая вопрос, который волновал его больше всего:
— Где двести пятнадцатый?
Шуджи чувствует, как тот замирает под ним и тут же понимает, что здесь что-то не чисто.
— Я не знаю! Я притворился спящим, а он… — Такемичи вновь делает паузу, словно пытается додумать продолжение, — Ну, он просто ушёл!
Ханма настороженно хмурится. В темноте никто не увидит проявление его настоящих эмоций, поэтому сейчас можно. Этот трус явно лжёт ему, но зачем?
— Почему ты пришел к нам? — продолжает Ханма допрос.
— Потому что я… — сто двадцать пятый всхлипывает, — Я боюсь его…
Парень удивлённо вскидывает брови. Он всегда считал, что они там все заодно. У них же была целая команда из десяти человек. Как так вышло, что они боятся друг друга? Сейчас это уже не выглядело как ложь, но Шуджи все равно решил удостовериться.
— Разве вы с ним не за одно?
— Он помогал только Двести четырнадцатому…
Парня бросает в дрожь, когда собеседник произносит это.
— Майки? — на всякий случай переспрашивает Ханма, на что Такемичи активно кивает.
И тут по спине Шуджи неожиданно пробегают мурашки. Он наконец-то понимает в чем дело.
— Погоди, ты сказал он просто ушёл?!
Шестьдесят девятый решает не терять время на очередной лживый ответ и сразу же оборачивается.
Черт, как же он не додумался?! Как он мог оставить Кисаки совсем одного?!
Столько мыслей о том, какой же он придурок промелькает в его голове, когда он видит склонившуюся над спящим Теттой тень.
Но чувствовать и воспринимать эти мысли времени нет. Ханма со всех ног бросается к чокнутому наркоману под номером двести пятнадцать. Сомнений, что это он, просто нет, поэтому Шуджи с размаху врезается в него плечом, отталкивая на несколько метров от Кисаки. Он очень надеется, что успел, присаживаясь рядом с блондином и первым делом осматривая его на наличие ран. Но, обшарив все самые опасные точки возможного ранения, парень заключает, что успел вовремя. Волнение постепенно отступает, воздух медленно наполняет напряжённое тело, тугой клубок мыслей постепенно приобретает чёткие границы и плавно распутывается, но юноша внезапно замечает шокированный взгляд двух голубых очей:
— Ханма, что ты дел…
Шуджи отмечает что в эту секунду зрачки Кисаки резко сужаются.
— Сзади! — кричит он, но Ханма и сам уже чувствует что-то неладное, успевая перехватить запястье Санзу и резко повалить его на холодный пол, оказавшись сверху.
— Ну пиздец тебе! — рычит он, замахиваясь ножом
На место тревоги приходит ярость, в порыве которой Шуджи спокойно может прикончить кого угодно. Но как же он давно мечтал об этом. Всего лишь один взмах ножа и отнята жизнь подлого человека, что вечно создавал им проблемы.
Тут как назло в комнате загорается свет, в помещение заходят несколько людей в красных костюмах и масках двух видов. Несколько треугольников и один квадрат.
Неудивительно. Как всегда вовремя, ублюдки!
К слову, они даже не пытаются помешать, просто встают у входа, чего-то ожидая. Ну и хрен с ними. Шуджи усмехается и, вернув свою уверенность, вновь замахивается ножом, но под ним уже не ублюдок Санзу, а испуганный Такемичи, который прячет лицо своими руками и весь сжимается от страха.
— Сука!
Ханма судорожно оглядывается и видит как Санзу с довольной лыбой обнимает растерянного Кисаки и подставляет к горлу блондина нож.
— Отпусти его! — произносит парень, бросая на двести пятнадцатого грозный взгляд.
— Не рыпайся, псина, — смеётся тот, — А иначе я обрызгаю все комнату кровью твоего любимого хозяина! — Санзу заливается пугающим до мурашек хохотом и с лёгким нажимом скользит по горлу Тетты. Второй же пытается одними губами донести что-то до Шуджи. Шестьдесят девятый не сразу, но понимает, что Кисаки шепчет его имя и что-то вроде «помоги».
Именно это порождает тревогу, которая овладевает телом парня, но он старается не показывать этого. Очень старается, поэтому самоуверенная улыбка расцветает на его губах, но всего лишь на секунду, ведь когда он видит скатившуюся по щеке блондина каплю пота, его самоуверенность угасает и на этом закончилась выдержка Ханмы.
— Стой-стой-стой! — Шуджи поднимает руки вверх, показывая, что сдается.
— Ладно, — Двести пятнадцатый убирает нож от горла Кисаки, — мне просто интересно что ты придумаешь, — самодовольно улыбается тот, — чтобы спасти свою сучку.
Парень подавляет желание обматерить ублюдка с головы до ног и бросает нож на пол, — Убей меня. Я не буду сопротивляться. Только не трогай Кисаки до финала.
— А какая мне разница кого убить сейчас? — вскидывает бровь Санзу.
— Объяснить?
— Попробуй, — он явно ещё не верит, что Ханма сможет его переубедить.
— Тогда слушай, — Шуджи проглатывает ком в горле, — Если ты убьешь сейчас двоих слабых, то потом тебе придется играть против меня, — Ханма усмехается, — ты уверен, что сможешь превзойти меня? А если убьешь меня сейчас, то встретишься в финале с теми, кого победить куда проще.
Санзу на секунду задумывается.
— Окей, а ты не думаешь, что после тебя я сразу прикончу твоего дружка? В чем разница?
Ханма пытается войти в роль, когда на самом деле почти не играет. Кисаки он скажет, что выпалил эту хрень лишь бы спасти его, но сам Ханма прекрасно понимает, его чувства к Тетте не выдумка.
— Я не хочу видеть смерть Кисаки. Тебе не понять, что я к нему чувствую, поэтому просто убей меня первым…
Шуджи смотрит на Тетту и ловит на себе шокированный взгляд. Не только Кисаки, но и Санзу.
— Не ожидал что ты педик, но так и быть. Ты помог мне в одной игре, поэтому сжалюсь над тобой.
Он отбрасывает Кисаки в сторону и, ловко покрутив нож в руках, направляется в сторону Ханмы.
— На колени, а то ты слишком высокий! — с его губ срывается нервный смех.
И Ханма понимает почему глаза Санзу перестают улыбаться. Он прекрасно знает, что двести пятнадцатый потерял здесь того, кого буквально боготворил, поэтому, возможно, даже этот наркоша нашел между ними что-то общее. Да, Шуджи определено знает куда давить, но тем не менее парень послушно садится на колени, продолжая держать руки над головой. Надо полностью добиться его доверия, чтобы наркоша подошёл как можно ближе.
— Ты серьезно готов умереть ради него, зная, что можешь выиграть 40 миллиардов? — улыбается Санзу, на что Ханма лишь утвердительно кивает.
Двести пятнадцатый пожимает плечами и делает ещё один шаг вперёд.
— Сейчас! — кричит из-за спины Санзу Кисаки. Видно, блондинчик давно раскусил его план, но Шуджи не удивлен, он делает скользящую подножку и сбивает растерявшегося Санзу с ног.
— Ебаный наркоша! — ядовито хохочет Ханма, надавливая обманутому парню на шею. Раз не пережет ему горло, то точно задушит. И тут его плечо пронзает резкая боль. Вот что значит опасность с самой неожиданной стороны.
Парень оборачивается и видит как Такемичи с дрожью по всему телу делает шаг назад, спотыкается и падает, в ужасе смотря на свои руки.
— Ч-что я наделал?! — лопочет он ничуть не лучше дитя малого.
— Красавчик! — хрипит под Ханмой Санзу, пытаясь его подбодрить.
Шуджи из последних сил замахивается кулаком и впечатывает его в это наглое лицо, чтобы двести пятнадцатый заткнулся к чертям. А после уже входит во вкус, нанося один удар за другим. И пусть он чувствует как по его спине скатывается тонкие струйки горячей крови — ему плевать. Он убьёт этого ублюдка прямо сейчас. Ударом за ударом приближая его к смерти. Левая, правая — неважно.
— Время дополнительного этапа окончено. Прекратите все действия, иначе вас ждёт наказание.
Это звучало слишком громко, но Ханма не слышит. Этот ублюдок довел его до срыва. Как жаль, что поплатился за это Шуджи, когда его приложили автоматом в раненное плечо.
Пока он корчился на земле, люди в красном принялись собирать все ножи и даже безжалостно вытащили нож из его спины, после покинув комнату и выключив свет.
Тишину в комнате нарушали лишь испуганные всхлипы Такемичи, удаляющиеся шаги разочарованного Санзу и истерический смех Ханмы, которым он пытался заглушить адскую боль.
***
Кисаки что-то недовольно бурчит, пытаясь скрыть свое волнение и рывком разрывает футболку Шуджи, прижимая небольшой кусок к его ране. От этого прикосновения рана отдается резкой болью, и Ханма непроизвольно дёргается, зажмурившись. — Дай зажигалку, — командует Кисаки, и Шуджи послушно протягивает ему нужный предмет дрожащей рукой. Тетта торопится, что мешает ему выполнить затеянное, но все же скоро собранные в кучу простыни загораются. Времени не так много, поэтому блондин тут же накаляет металлическую часть от сломанной кровати над получившимся костром. Ждёт пока балка покраснеет от нужной температуры и оборачивается к молчаливо сидящему Ханме. — Ты потерял не мало крови, поэтому надо запечатать рану. Но как только выберимся отсюда, то ты сразу же отправишься в больницу, понял? — Понял, — тихо отзывается Шуджи. — Сейчас будет очень больно. Готов? — Н-нет… — с дрожью в голосе отвечает Ханма и судорожно затыкает рот остатками футболки, сжимая её до боли в челюсти, — мгм… Кисаки понимает его, поэтому с сочувствием смотрит на обнаженную спину, представляя что ему сейчас придётся сделать. Руки блондина дрожат, но он резко прикладывает раскалённый металл к раненому плечу Шуджи. Двести тринадцатый даже представить не может какую же боль сейчас испытывает Ханма, но судя по тому как он сжимает ткань своих брюк, то адскую. Тетта убирает балку почти сразу же как прикладывает и щелкает зажигалкой, чтобы осмотреть рану. К счастью, все прошло удачно и рана оказывается запечатанной. — Ханма, — зовёт он напарника, так и не потушив зажигалку, и замирает, когда парень оборачивается к нему. Даже по глазам видно, что Шуджи еле держится, но больше всего Кисаки поразили блестящие капли, скопившиеся в уголках янтарных глаз и скатывающиеся по скулам Ханмы. Ему больно, но он все так же улыбается. — Д-дай футболку, — пересилив себя, просит Тетта и забрав остатки футболки, начинает перевязывать плечо Шуджи. Кажется, он никогда больше не забудет этот день, это выражение лица и эти слезы от невероятной боли…
