Список дел на осень

С явной неохотой передвигая конечностями, Тина брела по тихой улочке в старой части города. Под ногами хрустели жухлые листочки, а со всех сторон, из разных кофеин, разлетался манящий запах кофе, который так и дурманил сонное сознание девушки. На дворе только стукнул сентябрь, а все вокруг уже покрылось золотой корочкой. Если подумать, то когда они познакомились, тоже была осень, но тогда было не так красиво и спокойно. Не было этого запаха, хруста листьев и веточек, яркого желтого цвета, тогда был только тот, жгуче алый, что может присниться в кошмарах и заставить тело содрогнуться. Если все же хорошо подумать, то картина того дня до сих пор стоит перед глазами: на улице лил дождь, капли разбивались о землю, даже не успевая молить о пощаде, девушка вся была покрыта грязью, которая смешалась с кровью и уже имела буроватый оттенок, а в руке был только ржавый нож, который она откопала в каких-то развалинах рядом, враг усмехался, но оттого, что нож ржавый хуже было только ему… — Готовься умереть, милая, — вонь изо рта мужчины как-будто распространялась на километры вперед, отчего Тина поморщилась и поспешила с этим быстрее покончить, но её остановил звук выстрела, разрезающий пространство вокруг. Закричав, убийца повалился на землю, схватившись за ногу, в которой зияла дырка от прошедшей навылет пули. — Мистер, как вас там, а вы понимаете, что нехорошо прерывать девушку и отбирать у нее работу, с помощью, которой она зарабатывает себе на хлеб? — Опуская руку с ножом, но по прежнему крепко сжимая его, произнесла Тина. — Конечно, но я первый начал его ловить, — последовал сухой ответ и мужчина отвернулся к «жертве охоты». — Редериг, Долорес, — стальным тоном произнес незнакомец, перезаряжая пистолет, — вот мы и встретились вновь. — Батюшки, да это же сам Барни Росс пришел по мою душу, — пытаясь остановить кровь, прохрипел Редериг, нагло скаля пасть. — Вы Барни Росс? — напряженно переспрашивает Тина, инстинктивно делая шаг назад. — Да, он самый, а что какие-то проблемы, милочка? Крепко выругавшись про себя, девушка принимает единственное, на её взгляд, верное решение. Быстрым взмахом руки Тина прицельно кидает холодное оружие в грудь Долореса и оно, с хрустом ржавчины, входит по самую рукоятку. — Какого дьявола, — нахмурившись, сурово произносит немного обескураженный наёмник, в то время как в голове Тины об виски бьётся только одна мысль: «бежать», что она и делает. Кожа лица горит, а сердце вот вот выскачет от адреналина. Как вообще могла простетская миссия обернутся этим?! По стечению обстоятельств сегодня был ужасно дерьмовый день и побег наемницы прервали еще одним выстрелом и тоже в ногу, но уже в её. — Имя? — после минутного молчания мужчина снова направляет на неё пистолет, — Или я могу прострелить тебе вторую ногу, — вздыхая и в незадачливом жесте поднимая при этом плечи, произносит Росс. — Тина, Флорентина Хокинз, — почувствовав резкий прилив усталости, мямлит девушка, не понимая почему силы так резко покинули её. — Ну что ж, Флорентина, — при упоминании своего полного имени Хокинз морщится и снова скалится, из последних сил показывая, что она еще может задать ему трепку, — я оставлю тебя в живых, если выберешься с острова хорошо, нет твои проблемы, — втыкая в землю, тот ржавый, и уже окровавленный нож, произносит член неудержимых и уходит. Его силуэт отдаляется и мутнеет с каждой секундой, дождь понемногу заканчивается, а на небе и в отражении крохотных капель, на листьях, полыхал алый закат, алое зарево, которое успевало ловить небольшие блики в темно-болотных глазах девушки. — И что дальше, — подняв руку к небу, прохрипела Тина, — я живая? Прошел еще один день, и она выжила. Для чего? И можно ли считать это победой в игре с жизнью и смертью? Или все же поражением? Может кто-то и знает ответ на этот вопрос, но явно не она, не девушка измазанная грязью и кровью, чья юная душа не заслужила видеть и тем более делать, своими маленькими руками, этот кошмар и ужас. — Как тяжело дышать, — усмехнулась Хокинз и тут же закашлялась, — стоит немного отдохнуть, — на этом глаза цвета самого темного и мерзкого болота сомкнулись, чтобы погрузить своего обладателя в сон.