Между панельных домов

Света садится на холодный поребрик, выпуская из пальцев туфли с порванными ремешками. Драные колготки неприятно липнут к бледным разбитым коленкам. Хочется стянуть их к чёртовой матери... И вышвырнуть эти тупые туфли на волю колес какой-нибудь проезжающей тачки. Света сгибается пополам, прячет лицо в холодных ладонях. Так по-детски, плача, как побитый котенок, пискляво зовущий маму. Слезы бегут по щекам, оставляя за собой чёрные дорожки туши, Света стирает их, смотрит на грязные пальцы, зарывается в волосы. Фонари и светофоры расплываются в мокрых ресницах, отражаются в тёмном от дождя асфальте. Света шмыгает носом, утирает тыльной стороной ладони. Слезы продолжают литься, Света снова и снова стирает их, размазывая тушь. Похуй, на кого она сейчас похожа со своим красным носом, перемазанными чёрным щеками и разбитыми в мясо коленями. Может хоть на такое страшилище никто не взглянет... Хотя на что она надеется? Когда перед ней останавливается чёрная машина, Света даже не реагирует, продолжает вглядываться в огни окон вдоль улицы. - Нужна помощь? - голос низкий, но не старый. Света наконец смотрит в сторону открытой пассажирской двери в залитый желтым светом салон. За рулём парень, он очевидно старше, но не сильно. Одет вроде прилично - в тусклом свете не разберешь, но не похоже на спортивки с рынка. По машине видно, что деньги у него водятся и вряд ли они чистые. - Садись, - он говорит мягко, но в тоже время как-то серьёзно, без заигрываний, без "киска", "крошка", "детка" и сального взгляда. Света в ответ хлопает глазами, снова шмыгает носом. А потом встаёт и садиться в тачку, оставляя тупые туфли валяться на земле. Света устало опирается лбом о прохладное стекло, не следя даже боковым зрением за парнем. Какая разница что он там делает? Она не будет сопротивляться... Света уже очень устала. - Тебе есть где переночевать? - Света лениво оборачивается на его голос и называет адрес общаги. - Там аптечка есть. Света кивает, но к бардачку не тянется, а достаёт из сумки помятую пачку сигарет. - Можно? - хрипло спрашивает она, и получив ответ, чиркает зажигалкой, открывая окно. Света закидывает ногу на ногу, оценивающе смотрит на парня. У него сильные руки, широкие грудь и плечи, красивое лицо... Возможно, она даже попытается получить удовольствие... - Как тебя зовут? - Света затягивается. - Боря. - Света, - она усмехается - получается совсем не игриво, - протягивая ему руку. Конечно, у него крепкое рукопожатие. И тёплое. - Замёрзла? - Боря замечает её ледяные руки - и то, как она не спешит разрывать рукопожатие - и берет с заднего сидения кожаную куртку. Она тяжёлая, пахнет, как надо, хорошей кожей и ещё тем одеколоном, который по-странному прикольно отдаёт бензином. Света смело надевает её, потому что вообще-то реально холодно, снова шмыгает носом, судорожно вздыхает. Она снова трёт щеки, и запрокидывает голову, чтобы слезы перестали течь, и затягивается. - Там и салфетки есть, - Боря слегка усмехается, снова кивая на бардачок. - А пистолета там нет, мозги мне вышибить? - Света язвит беззлобно, едва ли не с надеждой. - В бардачке нет. Кто хранит оружие в бардачке? - Не знаю, - Света передергивает плечами, пытается одернуть короткую юбку. - Тот еблан хранил. На том и спасибо. Она отворачивается, нервно затягиваясь, закусывает губу, бросает на Борю быстрый взгляд. В его глазах мелькает... Сочувствие? Света снова смотрит в окно, затягиваясь. Слышит тяжёлый вздох. - Реально еблан, - выдаёт Боря. Дальше они едут практически в тишине. Света мнет плотные чёрные рукава куртки, которые пузырятся на её тонких руках, все ещё судорожно вздыхает. Она старается не смотреть на Борю, только на дорогу, проверяя знакомые места. Не понятно, зачем, правда. Она ведь и села к нему, потому что решила, что ей все равно. Но Боря едет правильно. - Здесь останови, я дальше дойду, - Света указывает на освещенный жёлтым фонарём участок тротуара, сворачивающего в тёмный двор студгородка. - Там темно. - Ну как есть, - ведёт плечами Света. - Я тебя до подъезда провожу. Наверное, Свете нужно начать отказываться, но она, как последняя дура (почему "как", Кошкина?), просто пожимает плечами и выходит из машины. Потому что это ведь странно насиловать девушку около её дома, когда была возможность увезти её куда угодно. Ведь да? Мокрый асфальт неприятно холодит ноги, Света плотнее запахивается в куртку. Завтра она точно проснётся с температурой. - Ну вот и все, - Света поднимается по ступенькам к двери и разворачивается к Боре лицом. - Спасибо. Они одного роста, когда между ними две ступеньки, Света поджимает губы, неуютно переступает с ноги на ноги по холодному камню. Немного неловко вылезает из тёплой кожанки и протягивает ее Боре. - Запиши мой номер. Позвонишь, если понадобится... - Забрать меня с очередной обочины? - усмехается Света. Она тянет Боре руку - из бумажек в сумке только мятая тысяча рублей - и он осторожно берет её запястье, подтягивая к себе. В его пальцах её ладонь выглядит такой крохотной и хрупкой... - Или если очередной еблан не догадается положить оружие на расстояние руки, - Боря улыбается, быстро выводя цифры на нежной коже. Света вглядывается в них. Тоненькие, такие правильные, как по прописи, с лёгким наклоном. Одиннадцать цифр и имя с первой буквой фамилии под ними. - Пока, - говорит Боря, и Света наконец отрывается от рассматривания ладони. - Пока, - отзывается она и открывает дверь, пройдя оставшуюся ступеньку. - Ты типа из благородных рыцарей, что ли? - Света оборачивается в последний момент. В ответ Боря усмехается. - Просто не хочу быть ебланом. - У тебя получается, - Света ещё немного смотрит, как его огромная фигура двигается во тьму, и наконец скрывается в относительно тёплый подъезд. Она устало называет фамилию и номер комнаты вахтерше, уже собравшейся разразиться праведным гневом по поводу нарушения правил - к счастью, она меняет свой план, встретившись с заплаканными глазами, - и плетется вверх по лестнице. Соседка не просыпается, когда Света наконец валится на скрипучую кровать, и это тоже радует, потому что Света совсем не настроена на разговоры. Она снова вглядывается в свою ладонь. "Боря У.,... Борис У.?" - Света пытается вспомнить, могла ли она когда-нибудь слышать о нем, но ничего не находит. Она гоняет его имя, его внешность в памяти, думает о его глазах, его руках и запахе куртки, пока окончательно не проваливается в сон. Она позвонит ему уже через неделю, старательно игнорируя вопросы соседки, что это за загадочный "Б. У.", чей номер записан на маленькой цветной бумажке, кочующей по всей комнате вслед за Кошкиной. Она позвонит ему, хотя это совсем не в её правилах. Света сделает это, перестав слушать собственный... наверное, это голос разума, твердящий о том, что все это плохо кончится. Потому что она впервые в жизни не уверена, что голос прав. Света позвонит ему уже через неделю, и её глупое сердце пропустит удар, когда на том конце раздастся серьёзное: "Да?" Света начнёт мяукать что-то про "тут вот туса намечается одна, не хочешь сходить?", потому что ей очевидно очень сильно не хватало просто хорошего парня.