Я не могу стоять.

       Перед глазами мелькает вся жизнь, когда фуникулёр падает в снег. Он скатывается как обычный снежный ком, разгоняясь со всей скорости. Парни вцепляются в первую попавшуюся вещь, которая в итоге оказывается их спасением, когда фуникулёр врезается в здание, откуда и забрало своих недолгих пассажиров. Джей, тяжело разлипая глаза, хватается за собственное плечо. Кроваво-красное пятно расплывается по снегу, и сильнее этой боли разве что, чувство адреналина. Сердце стучит так быстро, что, кажется, скоро вступит в рок группу. Брюнет сплёвывает кровь, бросая стеклянный взгляд на свою порванную кофту, которая, кажется, краснее обычного. Но это не так важно, Джей наскоро встаёт, панически оглядываясь в поиске чего-то, то есть кого-то. Кого-то важного. Именно в этот момент его сердце готово было замереть навечно. Казалось бы, что Джей сумасшедший, он перестал ощущать сковывающий холод и пронзительную боль. Эти два фактора способны прямо сейчас парализовать тело, и оставить насмерть замерзать в снегу. Губы дрожат, а после открываются в негромком из-за боли в груди, крике, надеясь быть услышанным и не проигнорированным, Джей хватается за останок фуникулёра, кажется, это была дверь, и начинает беглым взглядом осматривать итак до боли знакомую местность. Замечая обломки хотелось бы задаться вопросом: Как они выжили. Но в слове «они», есть некоторые сомнения. И хотелось бы, чтобы эти сомнения были неправдой.        — Хвала небесам… — Джей краем глаза замечает насыщенно-жёлтое пятно на снегу рядом, и кидается в это место, раскапывая друга. — Кевин, ты как?        В ответ были услышаны какие бормотания, в них отчётливо были слышны маты и болевые стоны. Тем не менее Кевин с трудом выдавил из себя ответ.        — Могло быть и лучше. Ох… — Резким движением он вжался в первую попавшуюся конечность Джея, сидевшего рядом. Это оказалась пострадавшая рука. Острая боль молнией прошлась по телу брюнета, но тот так и не вымолвил ни слова, ни звука, словно от малейшего звучания друг мог взорваться. Прикусив губы до появления новых красных капель, Джей встретился с пытливым прямым взглядом своего алкоголика. И стало ещё больнее.        На всём лице оставались глубокие царапины и синяки, видно, он не сразу успел вцепиться куда-либо, и ещё его успело побрасать по салону как мяч по спортзалу. Нос активно кровоточит, словно разбит. В уголках глаз, кажется, можно было разглядеть слёзы.        — Как ты? — Итак видя «как он», Джей хотел убедиться, что это единственный результат падения.        — Я-я ног не чувствую… А ещё… Так… Холодно. — Кевин быстрее натянул грязный капюшон на русые волосы, на которых также были видны алые пятна. Пытаясь согреться, он продолжал сжимать руку Джея, увеличивая тональность своих болевых пороков каждую секунду. — Джей… Помоги мне.        Начиная паниковать названный беглым взглядом осмотрел наличие сильных внешних повреждений ног. Не так много крови, как ожидалось, но тревога и переживания не спешат покинуть мысли, занятые единственным человеком у него на руках. Которого он любил.        — К-Кажется, ты вывернул ногу, давай в хижину. Я видел там аптечку. Стоять можешь? — Джей помог своему чаду встать, но тот всё падал, кусая ладонь в качестве своеобразного кляпа. Кто знает, сколько ещё этих тварей развелось в этом блядском лесу? И сколько им нужно времени, чтобы поймать двоих путников, не имевших ни малейшего желания оказаться в этом блядском месте, оба могут лишь догадываться.        Так и не получив очевидного ответа на свой весьма странный вопрос, Джей помог Кевину опереться на себя, не раненной рукой беря парня за талию. Ветер обдувал открытые места, порванной тканью. А кожа уже начинает синеть. Ноги наполовину проваливаются в снег, но это не мешает упорно идти ко входу в хижину.

«Всё будет хорошо, Кевин, сейчас мы дойдем до хижины, перевяжем тебе раны и ляжем спать. Я даже дам тебе выпить, только продержись, прошу тебя! Мы вдвоём выберемся из этого леса, только, блять, попробуй сдохнуть!»

       Про себя Джей панически кричал и успокаивал их обоих, прекрасно понимая, что единственное, что слышит сейчас его друг, это тонкий писк, разрывающий голову. Конечно, не стоит обнадёживать свою голову пустыми утверждениями, но это единственное, что осталось после того как они нашли конец железной дороги. Надежда на выживание.        Наконец, они дошли до деревянных дверей, которые, как назло, не хотели открываться, но поддались как только Джей психанул и резким движением не сломал замок. И вот, они уже в маленьком помещении, которое можно назвать коридорчиком. Здесь значительнее теплее, чем снаружи. Ощутив тепло, Кевин даже немного мог стоять, правда опираясь о стену и коробку, такое чувство, что он больше ёжился от холода, чем чувствовал боль, а может эта боль улетучилась как раз из-за холода или адреналина. Ну ничего, через часик другой точно боль накатит особой волной.        — Потерпи немного, ладно? А то ты слишком жирн. —        — Это плохое слово.        — Ты слишком развитая личность. Тем более у меня рука в которую ты вцеплялся ранена. — На этом моменте русый вздрогнул и виновато опустил голову. Джей поспешил исправить ситуацию, всё же лучше видеть энтузиаста, а не ограничиваться своими неблагоприятными мыслями. Всё же Кевин всегда был солнцем в его глазах. Бухающим, несерьёзным, но таким светлым, тёплым, близким по духу. То, что не давало сойти с ума в этой парадоксальной коробке ужасов и загадок. Несмотря на то, сколько бед было из-за одного лишь Кевина, в том числе и появление в этом месте, Джей ценил своего друга, показывая этого не больше, чем сам Кевин может обойтись без бутылки крепкого алкоголя. То есть, Джей не из тех, кто любит проявлять уважение или собственные ценности.        — Не волнуйся, я в норме, сейчас главное тебя залатать. Да, будет затруднительно поднимать тебя на гору без фуникулёра и ног, но… — заметив усталый и пытливый взгляд Кевина, Джей поспешил закончить фразу. — Но поговорим об этом завтра.        Он тяжело вздохнул и открыл дверь. Мысли запустели от страшных картин трупа лучшего друга. Всё кажется более спокойным, непринуждённым. Скрипнула дверь и открылась, впуская обоих парней внутрь, но те не спешили пойти погреться у камина. Помещение было наполнено тем же млеющим холодом, что и снаружи, костёр в камине плавно затухал и потрескивал. По хижине раздаются тяжёлые шаги длинного чудовища. Его длинные, тонкие конечности, делающие его более чем в три метра, эти большие, длинные лапы и аловато-красные зубы. Чудовище, как старое радио меняло тональность, взвывая о помощи, от слабых голосов. Но оба знают, что это — последние фразы, которые были услышаны этими самыми тварями, которые как магнитофон копируют и присваивают чужие голоса. Сердце брюнета застыло. Он медленно повернул взгляд на друга, который перепуган не меньше. Сломанная нога тянула вниз, и единственная опора которая была на момент открытия двери, это рука, с предательски потеющими пальцами. Они в ловушке, нет, он в ловушке. Джею остаётся лишь смотреть без возможности помочь. Любое движение будет стоить жизни. Остаётся надеяться на скорый уход твари, которая, как назло, вынюхивает и ходит кругами, иногда застывая своим убийственным взглядом прямо возле двоих парней в одной точке.        — Кевин..... Не двигайся… Умоляю. — Настолько тихо прошептал Джей, что сам не услышал что сказал, из-за звука поднимающейся метели за пределами дверей. Внезапно Кевин поднимает взгляд на брюнета, неловко улыбаясь уголками губ. Все демоны и ангелы были прокляты в ту секунду Джеем.        — Я не могу стоять..... М-мне так тяжело.-

И Кевин упал.

       Этот звук был негромкий, но достаточный, чтобы вызвать у существа разгневанный рёв. Пасть его раскрылась так широко, что можно было увидеть все внутренности. Яростные, быстрые шаги, попытка побега и хищник набрасывается на жертву, раскусывая части тела, словно те были обычным сладким десертом к чаю. Сердце Джея заколотилось, глаза расширились, прямо под ним сейчас съедают лучшего друга или, с недавних пор, объект симпатии. Голова проскальзывает по скользкому полу, оставляя за собой реку крови. На лице всё ещё раскрыты глаза, взгляд затуманен, стеклянный и мутный. По малиновым губам медленно растекается водопад алой жидкости. Чего уж там, она брызжет со всех сторон где всё ещё с увлечением дикого животного доедают руки и ноги. Молочные когда-то пальцы, онемели от холода, летают по маленькой комнате, попадая прямо на Джея. Дыхание сбилось. В районе грудной клетки и живота удалены все рёбра, пожёванные, отброшенные автоматически. Почти все органы были откусаны и съедены. Обед у чудовища продолжался четыре минуты, каждая длилась словно век. После трапезы чудище наступило на кусок кожи, одежды и незначительных кусков мяса, размазывая по полу как кусок блядского теста. Насладившись кровью, тварь даже не проверила наличие ещё одного человека, хотя если бы задержалась ещё на минутку, то в список второго обеда вошёл бы второй человек. Колени Джея настолько сильно тряслись, что он упал ими в лужу крови. От этого вида хотелось блевать, но какой-то рефлекс воспроизводил в памяти последние события его сердцебиения.        — Кевин. — Буквально выдавил из себя парень, замечая кровь друга на собственной одежде. Тяжёлая отдышка словно после марафона. Комната наполнена запахом железа и алой крови, от которой вновь хотелось блевать, но Джей из последних сил закрывал рот, забывая о глазах. Солёные слёзы ливнем смешивались с красной жидкостью, то ли своей, то ли Кевина.        — Кевин! — Громче, будто пытаясь докричаться до лучшего друга, переходя на крик завопил Джей, сжимая собственные руки, давя на раны, пытаясь отвлечь себя любым методом. Ужасная память воспроизвела самое отвратительное, ужасно давящее и невыносимое воспоминание. Перепуганные глаза медленно поднялись на выброшенную, во время пира, голову. Он улыбался. Губы словно натянули до ушей прищепками. Эта улыбка чеширского кота, в примеси стекольных, расширенных, напуганных глаз.        — Почему? — Громкий вскрик дрожащего голоса эхом прошёл по глубокой тишине. — Почему?!        Перед глазами быстро проносились лучшие моменты с Кевином. Самое ценное в памяти, то, что будет до конца, неважно, сколько пройдёт с этого самого момента. Будь то тридцать лет, восемь, а может, даже пять минут. Джей останется счастлив, пока память сохраняет пьяную, добрую, наивную улыбку человека, с которым хотелось разделить судьбу.        В хижине становится шумно, слышен набор голосов и шипения. Брюнет поднимает голову, вздрагивая от количества тех же самых тварей вокруг.        За пределами дома легко дует ветер, пронося последние снежинки на крышу хижины. За горой Блэкпайнс видны лучи встающего солнца. Убаюкивающий в унисон волшебный звук дуновения ветра и колыбельная песня матери в детстве убаюкивали, забирая с собой самые последние надежды.       Спокойной ночи вам, отныне всё будет хорошо.