но ты должен был уйти..

Воссоединение. Они сделали это. Они выжили на ничьей земле. Мир снова повернулся в правильном направлении. И каждый человек в Готэме отсчитывал дни до того, как они официально станут частью материка. Селина Кайл не была исключением. Хотя в каком-то смысле так оно и было. Она считала каждый час со страхом; таким, от которого сжимается грудь и щиплет глаза. Она боялась каждой проходящей секунды. Она теряла его. Он покидал ее. На пользу для всех. Они не говорили об этом ни с тех пор, как он впервые заговорил о чем-то подобном, ни с тех пор, как они поссорились. Каждую ночь она спала, прижимаясь к нему так крепко, что это было почти болезненно, отталкивая ужас от того, что проснется в одиночестве и холоде. Он заметил. Конечно, он заметил эти перемены в её поведении, но ничего не говорил. Он просто каждую ночь прижимал ее дрожащее тельце к себе и запоминал все, что касалось её. Он запоминал каждую деталь - запах её тела, шелковистые вьющиеся локоны, её голубые бездонные глаза.. Буквально всё, связанное с ней он старался надолго запечатлеть в своей памяти. Он не хотел уходить, но дело было уже не в желаниях. Ему нужен был отпуск. Он должен был уйти. 5 дней до прощания: Она плакала весь завтрак. Она не разговаривала с ним. Ни единого слова за весь день. Вместо этого она держала его руку под столом так сильно, что костяшки её пальцев побелели. Выходя, Альфред утешительно похлопал её по спине. Он никогда не видел её плачущей, не видел её в таком состоянии. Она не ужинала, а просто сидела у него на коленях, прижавшись лбом к изгибу его шеи. Он почувствовал, как слёзы впитываются в его свитер. Он слышал её прерывистое и дрожащее дыхание. но по-прежнему ничего не говорил. Он лишь обнял её и поцеловал в макушку. Это ничуть не успокоило Селину. Она почувствовала глубоко укоренившуюся боль в груди и животе. Нет, это никуда не денется. 4 дня до прощания: Когда она проснулась, его не было рядом. Она оставалась в постели весь день, даже после того, как он вернулся. Он заверил её, что просто помогает Джиму вести переговоры. Он всё ещё здесь. Она не одна. С ними всё в порядке. Она не чувствует облегчения. Это всё так же больно. Они ложатся спать в 4 часа дня. Она спала практически на нём, а он обнимал её так крепко, что ей показалось, что у неё могут появиться синяки. В ту ночь он совсем не спал. Он плакал ей в волосы до тех пор, пока она не проснулась. Она нежно вытирает его слезы. Она целует его лоб, щеки, нос, губы, челюсть, шею. И она говорит ему, что любит его, снова, снова и снова. Они оба не перестают плакать. 3 дня до прощания: Они провели утро в той же позе, в которой заснули. Они не хотели отпускать друг друга. Его постель была теплой, им было безопасно, хорошо и комфортно вместе. Они молча мечтали взять и остановить время, чтобы это никогда не кончалось. В конце концов, он встал. В это время она лежала в его постели, уставившись в потолок, пока он начал собирать чемодан. При виде этого её почти тошнит, и она отворачивается, чтобы не рвать на клочки свою итак истерзанную душу. 2 дня до прощания: Рано утром Селина нашла Брюса в гостиной, он смотрел в огонь. На его щеках тоже были красные полосы от слез. Он поднялся, обратив свое внимание на возлюбленную, и поймал её, когда она рухнула на него. — Ты собираешься бросить меня?.. — прошептала она, прежде чем хватить ртом воздух. От рыданий у неё почти перехватило дыхание. — Ты улетаешь в ту же секунду, как получишь разрешение на полет, не так ли? Ты вообще собирался попрощаться? Он крепче обнял её, опустился на диван и положил подбородок ей на макушку. Селина покачала головой. — Что, ты просто сядешь в свой дурацкий гребаный самолет и оставишь меня гнить в этом городе, не сказав ни слова? — Мне очень жаль, - ответил Брюс срывающимся голосом. — Мне так жаль.. Она отстраняется от него. — Всё в порядке, — выдала она, — Мы все равно были обречены с самого начала. Мне следовало бы подумать лучше, на самом деле. В любом случае, быть твоим другом всегда меня бесило. Она просидела в пустой спальне весь оставшийся день, проклиная себя за то, что связалась с Брюсом Уэйном. за день до прощания: — Привет, — прошептал Брюс, садясь рядом с ней на кровать. — Ты хочешь поговорить? Она посмотрела на него, его глаза были темнее, чем обычно. Она хотела обвинить его в боли, в глубокой боли, которая нарастала в течение нескольких дней. Ей хотелось ненавидеть его, ведь это сделало бы все намного проще. Она торжественно кивнула. — Иди сюда, — прошептал он, раскрывая ей объятия. Селина оседлала его ноги и обвила руками его шею, прижимая их лбы друг к другу. — Я сожалею о прошлой ночи, — вздохнула она. — Я не сержусь. Уже нет.. Ты это заслужил. Ты заслуживаешь того, чтобы убраться отсюда. — Селина, — начал было Брюс. Она слегка шикнула на него. — Всё в порядке. Ты не был создан для такого места, как Готэм. Ты такой хороший, Брюс, ты такой.. такой хороший. Ты собираешься изменить мир. Я так горжусь тобой, и я знаю, что если бы твои родители были здесь, если бы они могли видеть тебя, они бы тоже гордились. Они были бы так горды тобой, Брюс.. Боже, как бы я хотела, чтобы они могли тебе это сказать. Я хотела бы, чтобы ты слышал, как они говорят тебе о том, как они гордятся тобой... Брюс обхватил её подбородок, мягко прижимая касаясь её губ своими. Он последовал за ней, когда она отстранилась, украдкой поцеловав ещё раз, прежде чем она слегка толкнула его в грудь. — Брюс, — пробормотала она. — Эй, посмотри на меня. Пожалуйста. Он кивнул и уставился на неё в ответ. Она ненавидела, когда он так смотрел на неё - как будто она была центром вселенной. Она аккуратно и заботливо вытерла слёзы под его глазами. — Знаешь, иногда... — она замолчала, слегка прикусив губу. — Иногда я люблю тебя так сильно, что это причиняет боль. — И я люблю тебя, — ответил он на выдохе, почти так, как будто откашливался. — Я люблю тебя, Селина. Мне так жаль.. Я не хочу идти. Я не хочу, я хочу тебя. Я хочу быть с тобой больше всего на свете. — Я знаю. Всё нормально. Я тоже хочу быть с тобой больше всего на свете, — промурлыкала Селина с грустной улыбкой. — Но ты не мой. Ты никогда им не был. — она глубоко вздохнула, прежде чем продолжить. — Я умру здесь. Я умру усталой и одинокой на улицах Готэма. Я всегда это знала. Всю свою жизнь. Брюс издал сдавленный всхлип, прижавшись лбом к ее ключице. — Хотя всё в порядке. Ты для меня всё, Брюс. Ты дал мне цель в жизни. Ты - единственный человек, которого я когда-либо по-настоящему любила.. — её голос дрогнул, когда слёзы быстро потекли по розоватым щекам. — Ты должен идти. Мы оба знаем, что ты должен. Хоть это и больно. Это чертовски больно, и я ни секунды не хочу проводить без тебя. — Тогда не надо, — начал Брюс, снова подняв взгляд на неё. — Пойдём со мной. Мы пойдём туда, куда ты захочешь. Швейцария, Италия или Франция. Куда угодно. Пойдем со мной, Селина. Мы сможем делать всё, что ты захочешь. Я сделаю всё, что ты захочешь. Пожалуйста, ты всё ещё нужна мне.. Селина покачала головой. — Не будь глупым. — Я серьёзно, — возразил он. — Я знаю, — ответила она. — Но я не могу. Я не могу уйти, так же как и ты не можешь остаться. У нас бы никогда не получилось, Брюс. Ты должен это знать. — Это неправда, — воскликнул он, притягивая её невероятно ближе. — Это неправда, Селина, мы можем это сделать. я люблю тебя. Пожалуйста, я не могу сделать это без тебя. Я не хочу.. — Брюс, — фыркнула она с легким раздражением в голосе. — Всё в порядке. Я обещаю, что всё будет хорошо. Тебе будет просто хорошо без меня. — она провела руками по его лицу, прежде чем остановиться на щеках. — Я не хочу сейчас спорить, хорошо? Мы можем просто побыть здесь ещё немного. Разве я не могу быть твоей еще на одну ночь? Брюс не ответил. Вместо этого он наклонился вперёд, чтобы поцеловать её. она запустила руки в его каштановые волосы, когда своими он обвил её талию. Через некоторое время они лежали рядом, глядя друг на друга из-под полуприкрытых век. Брюс лениво провел указательным пальцем по очертаниям её лица, как будто мог запечатлеть в своей памяти ощущение её кожи. Он никогда не хотел ничего забывать о ней. Наконец они чувствуют себя спящими, сцепив пальцы и слегка улыбаясь. Уже утром Селина проснулась в пустой спальне.