Гребанный Архонтишка

      Жизнь давно потеряла свой смысл. Последние остатки её уносил холодный ураган, бушующий уже несколько часов. Холодная сторожка посреди выжженного леса, сырые доски, ещё недавно полыхавшие от пожара, охватившего некогда полный жизни край. «Здесь так холодно и мерзко…» Сквозь замызганное грязью и забрызганное дождём окно виднелись черты деревьев да затянутое тучами ночное небо. Он сидел в ещё сухом углу – и заплаканными глазами смотрел в потолок, с которого изредка срывались на пол холодные скользкие капли. В ладонях он держал осколки разбитой лиры. «Интересно, ты жива?» Он помнил, как девушка не верила ни одному слову, но все же обняла на последок, пропустив свое тепло до дрожи в пальцах. Венти знал куда вела дорога, знал что шансы ничтожно малы, и все же отпустил. Даже если она вернётся… Ей придётся уйти. Барбара не знала этого, а Архонту пришлось смиренно молчать. От этого зависела судьба Монда. Именно поэтому.... «Прости…»       Как глупо было поверить в народ. Нет. Как глупо было верить в свои силы... «Я не смог защитить наш Мондштадт». Ураган немного начинал успокаиваться. Когда наступит затишье, он найдёт в себе силы подняться – и побрести сквозь выжженный край, куда глаза глядят. Наверно. Звук распахивающегося окна, влетающие капли дождя и склизкий ветер. – Какой милый мальчик, – донёсся насмешливый женский голос. – Страдаем в гордом одиночестве? Венти встрепенулся, поднимая голову. На фоне чёрного неба виден был не менее чёрный силуэт с гордой осанкой. – Вновь сделал большое упущение, – покачала головой Синьора. – Не надо так. Архонт вскочил, в панике, выжигая девушку взглядом. Он помнил эту личность, плясавшую на пепелище леса среди ещё горячих углей. Первой реакцией сейчас было схватить лук – и, навскидку прицелившись, выстрелить… но не было оружия при себе – и его лук и стрелы лежали сломанными где-то под обломками города. Секунда! И предвестница оказывается рядом, с интересом заглядывая в изумрудные глаза. Движение – и Венти вновь оказывается на полу, легко опрокинутый ладонью, а её каблук сурово прижимал спину бедолаги к доскам, вызывая жгучую боль. – Тебе, наверное, и не снился такой исход После небольшого свечения, в руках предвестницы появился заостренный кусочек льда, видом напоминающий кинжал. Девушка, убедившись в слабости барда, не стала медлить и прочертила кровавую дорожку на его шее. А после слегка нагнулась, еле касаясь холодным дыханием ушной раковины мужчины и нежно прошептала - Унижение - единственное что ты заслуживаешь... Рука Синьоры проскальзывает под одежду, пальцы скользят по пуговицам рубашки, попутно выжигая линию. Венти, стиснув зубы, стараясь не выть от боли в медленно раскрывающихся ранах, пытается оттолкнуть незваную гостью, сбросить её с себя, но та лишь смеётся – и кинжал глубже входит под кожу жертвы, заставляя сдавленный стон вырваться из грудной клетки, в которой так отчаянно колотится сердце, откликаясь на холод, проникающий в кровь. – Сопротивляешься? – губы девушки расплываются в хищной улыбке. - Лучше бы ты так защищал то, что тебе дорого Но судя по виду, Синьора не против его жалких попыток, даже наоборот - ей нравится то, как некогда восхваляемый всеми Архонт теперь кряхтит от боли. Прекрасен красный цвет, как раз подстать его лживой морде...А правда ли его? Уже не важно. Да, дергайся, мальчик, пытайся вырваться, чувствуя, как лед подбирается все ближе к твоему трепетно сжимающемуся сердечку, как твои нервы дрожат, словно небрежно дёрнутые струны. Не поддавайся! Барахтайся в надежде, что сможешь вырваться из хватки своего врага… Ведь надежда всегда умирает последней? А льдинка уже чертит новую линию, складывая кровавый узор в отметку в виде бабочки у тебя на животе. Ты так прекрасен, когда сопротивляешься… зная, что тебе всё равно никуда не деться. Ногти предвестницы скользят по животу, гладят бедра, оставляя новые и все более глубокие полосы, подбираясь все ближе… Ты же знаешь, как ты будешь кричать, когда они окажутся чуть-чуть… глубже? Самая малость – тебе нужен лишь последний рывок, чтобы вырваться! Я дам тебе эту надежду – чтобы тут же забрать её. Но ты зовёшь на помощь – взываешь к своему вечному союзнику-ветру. Только твой крик взмывает птицей в воздух, оглашая мёртвую сторожку, как вмиг у твоего лица оказывается кроваво-красная сесилия с ледяными лепестками, окрашивая твои алые губы в прекрасные тёмные оттенки крови. Молчи, мой маленький Архонтишка. Не смей перечить Синьоре. Ветер, да? Твой прекрасный защитник тебя не спасёт. Кто знает, быть может, он ушёл, бросив тебя в этом "городе"… который ты не смог спасти. – Неужели ты забыл? – усмехается Предвестница. Осколок входит глубже, под сладострастное вздохи барда, заставляющее тело изгибаться от резонирующей боли. Лопается что-то внутри, холод уже бушует, как недавно бушевало, полыхая над Мондштадтом, пламя. Это пламя в твоих обречённых испуганных глазах. Ты же знаешь, что будет. По твоим губам уже течёт кровь, стекая изо рта. Внутри все изорвано, изодрано, сожжённо – и беззвучный крик, вырывается кровью из твоего прекрасного горла, уже украшенного укусами Синьоры. И вот хохочущая девушка накрывает твой окровавленный рот своим, впиваясь и заставляя тебя захлёбываться в этом страстном поцелуе, зубами пронзающем мягкие губы, ещё пару дней назад складывавшиеся в беспечную улыбку. Красные огоньки глаз прекрасной леди – алые языки пламени над горящим в аду некогда живым городом. Ты знаешь, Венти, это был великолепный закат, под которым плясала та, кого веками пожирала боль. Ты со мной не согласен? Как зря… Внезапно лед входит под рёбра, медленно проворачиваясь в ране. Синьора отстраняется, позволяя истошному жалобному воплю вырваться наружу, огласив мертвый лес – точно так же как этот голос, этот крик звучал несколько часов назад на горячих ещё углях пепелища. Нет, ты не умрёшь, как бы больно не было. Пока что не умрёшь. Ведь это будет конец такого замечательного веселья… Ты уже не можешь двигаться, околевшая грудь едва позволяет тебе дышать. Но как бы ты не старался, за то, что ты сделал... Теперь твоя милая леди будет решать все за тебя. Всё лишь начинается, заставляя твои колени судорожно сжиматься, когда её изящные коготки скользят между твоих ног. Что это у нас тут? Ах, какой стон! Тебе будет больно, мой невинный друг. Мой беззащитный хранитель, попавший в сети. – Н-не надо, – едва слышный шёпот… Вмиг срывающийся на крик. И я буду наслаждаться каждым мигом твоей боли, слушая твои крики, как сладкую песню. Я могу чуть подмешать наслаждения в твоё страдание. Для контраста… Ощути тело своего врага! Да, ты прав, оно холодное, почти мёртвое. Еще немного и ты станешь таким же. Я твой последний кошмар, которого ты так жаждешь и боишься. И мой поцелуй смерти уже пляшет на твоих губах, лишь изредка отрываясь, чтобы услышать твой новый вздох из посиневших губ, пока моя рука ведёт новую ледяную черту по груди. Как легко довести тебя до мучительного экстаза! Тебе же нравится внутри? Ты уже ничего не можешь сделать, у тебя нет сил сопротивляться, кричать или плакать: лишь судорожно всхлипывать, ожидая смерти… О нет, не так быстро! Думаешь, я отпущу тебя прежде, чем ты почувствуешь все – и немного больше? Нет. Я подержу тебя ещё немного на грани жизни и смерти. Пока не сведёт с ума, чтобы потом бросить, как сломанную игрушку, лишенную абсолютно всего. Одежде тут не место, почему бы её не убрать до конца? Осколок рвёт её также легко, как и кожу и плоть. Чувствуешь, как зубки Синьоры прикусывают твою грудь, как пальцы свободной руки рисуют дорожки из крови на твоих тонких плечах. Твой замутнённый взгляд бессильно падает на окровавленную сесилию рядом. Не стоило меня игнорировать. Ах, этот умоляющий стон! Ты что-то хочешь сказать? О, прости, но это неважно. Резкое движение – и ты оказываешься лицом к сырым доскам пола, уже заляпанным в липкой вязкой крови. Твоей крови. Ладонь Синьоры медленно проходится от груди к животу, гладя израненную кожу. Ещё чуть ниже… ты видишь цветок? А теперь не видишь – его стебель уже в пальцах твоей "любимой" предвестницы. Чуть-чуть удобнее позу – время купаться в цветах! Хочешь, этот прекрасный бутон прорастёт сквозь тебя? О, какие крики… Изгибайся и кричи, у тебя прекрасно получается. Этот вдохновляющий стон… Дыши глубже – это твоё последнее дыхание.

***

- Прежде, чем я уйду, бросив тебя в луже крови, оставлю пару подарков... Уверена, они тебе понравятся - чуть ли не смеясь, проговорила Синьора и скинула что-то рядом с сесилией и так же гордо и быстро покинула помещение       Венти лежал на полу, невидящими глазами смотря в потолок. Казалось, за ним, двоящимся и плывущим, видно тёмное бездонное небо. Дождливый ветер прекратился, оставив мёртвый лес высыхать под равнодушным взглядом только начинающей расти луны. Ему ещё никогда не было так плохо. Остаток льда и травмы добивали, медленно – и крайне мучительно. Он скользил на тонкой грани между бредом и явью, то проваливаясь в кошмарные сумерки предсмертного сна, то выныривая назад, в агонию загасающей жизни. Сколько пройдёт времени, прежде чем удастся забыться вечным сном?       Архонт невольно взглянул в сторону и сердце пропустило удар... На полу лежал слегка развязанный мешочек, из которого выглядывал маленький, но до боли знакомы кусочек железа. "Не может быть! Половина ведь уходила..." Из последних сил, превозмогая боль, Венти медленно потянулся к нему и слегка перевернув, на пол посыпалась целая куча окровавленных мондштадтских глаз бога. "Джинн, Эмбер, Кэйа, Лиза... Барбара... Здесь абсолютно все" Проведя по ним рукой, Архонт тут же увидел последние моменты каждого носителя. Синьора все распланировала наперед. Она...