Мы со всем справимся.

      Голова настолько сильно болит, что я не могу открыть глаза. Понимаю, что болит не только голова, но и всё тело. Я даже не могу пошевелиться. Пытаюсь что-то сказать, но рот сухой настолько, что даже больно. Боль. Одна сплошная боль. Не только физическая, но и моральная. Я не знаю, что со мной, хотя, это не так важно. Больше всего меня сейчас волнует, что с Настей. Господи, лишь бы всё было хорошо. Я смогу жить, даже если у меня будут самые страшные травмы, а вот она нет. Мне нужно было только беречь её. Я даже с этим не справилась. Большим усилием воли я всё-таки открываю глаза. Слава богу. Я в Склифе. Данный факт немного радует, потому что здесь я в полной безопасности. Только сейчас понимаю, что не могу пошевелить головой не только из-за головной боли, но и из-за медицинского воротника, который фиксирует мою шею. Снова прикрываю глаза. Мне очень страшно. Рядом даже нет никого, чтобы спросить, что со мной и Настюшей. Сейчас я не могу позволить себе заснуть, нужно держаться. Вдруг кто-то зайдет. Оказывается, что сказать легче, чем сделать. Я снова проваливаюсь в темноту.       Второе пробуждение такое же тяжелое, но хотя бы не болит голова. Уже проще. Открываю глаза и замечаю рядом с собой Толю. Мне кажется или у него добавились седые волосы? Страшно представить, как он переживал.       — Толь, — хриплю я из-за сухости в горле.       — Тшш, моя маленькая, — он аккуратно гладит меня по руке, а из его глаз текут слёзы, — Тебе сейчас нужно много отдыхать.       — Что с Настей? — единственное, что сейчас меня интересует и на что есть силы.       — Всё хорошо. Она здесь, — он аккуратно кладет руку на мой живот, а я настолько сильно расслабляюсь от понимания, что всё обошлось, снова проваливаюсь в сон. Организм слишком слабый.       Не знаю сколько я в итоге проспала, но третий раз просыпаться определенно лучше. Боль куда-то испарилась. Просто дикая усталость, не смотря на длительный сон.       — Проснулась, моя хорошая? — Толя стоит в конце палаты и разбирает какие-то вещи.       — Дай, пожалуйста, попить, — голос настолько хриплый, что становится страшно. Муж моментально реагирует на мою просьбу и подносит мне стакан с водой. Видимо, он подготовил его заранее. Он нажимает кнопку на моей кровати и я принимаю полу сидячее положение.       — Только маленькими глотками, — он поит меня как маленькую. Утолив жажду я облегченно выдыхаю. Стало намного лучше.       — Какие у меня травмы? — теперь, когда я знаю, что с Настенькой всё хорошо — могу поинтересоваться и собой.       — Ир, ну зачем тебе сейчас нервничать? Давай ты немного окрепнешь и я тебе всё расскажу? — муж отворачивается от меня и начинает переставлять какие-то вещи на подоконнике.       — Толь, мне важно знать. Я всё-таки врач. Должна же я оценить своё состояние, — пытаюсь посмеяться, но грудную клетку сдавливает болью, от чего я ойкаю. Муж моментально реагирует и подлетает ко мне.       — Что случилось? — взглядом он осматривает меня, но притронуться боится.       — Всё хорошо. Просто смеяться больно. Сколько рёбер сломано?       — Вот ничего от тебя не утаить, Ирина Алексеевна, — он скупо улыбается и садится на стул, который стоит рядом с моей кроватью, — Два.       — Ну и не так страшно. Что ещё? — я чувствую, что левая рука точно в гипсе, как и нога. Восстанавливаться придется долго.       — Сама же видишь. Внутренних повреждений нет. Шею не сломала, там растяжение. Просто Брагин настоял на воротнике. Говорит, чтобы не дернула ей случайно. Сотрясение средней тяжести. Самое главное, что жизни ничего не угрожает. Ни твоей, ни Настюшиной. Просто везение какое-то, — муж не сводит с меня своего взгляда. В его глазах безграничная боль и вина.       — А что с Лёшей? — вспоминаю, что именно он сказал мне сгруппироваться.       — Он пострадал сильнее. Сейчас лежит в реанимации. Куча переломов, сотрясение тяжелее, чем у тебя. Внутренние органы тоже пострадали. Восстанавливаться будет очень долго. Нужно будет помочь ему. Отправлю его в самый лучший санаторий, чтобы пришёл в себя. С тобой тоже обязательно поедем, когда гипс снимут.       — Он сказал мне сгруппироваться, когда понял, что нам не избежать аварии. Мне кажется, что это очень сильно помогло спасти нашу малышку, — правой рукой поглаживаю животик. Какое же счастье, что малышка не пострадала.       — Брагин тут рвал и метал. Вас заметили другие водители и вызвали скорую. Вам повезло, водитель скорой тебя узнал и сразу повез в Склиф. Олег Михайлович домой собирался, а тут тебя привезли. Собрал всех, но сам тебя осматривал. Меня успокоил, хотя сам жутко переживал. Я даже не ожидал такого, — Толя ковыряет свои ногти. Переживает.       — Он хороший друг, — никогда раньше не признавалась себе, но за долгое время работы, я поняла, что Олег на самом деле стал для меня другом, а не подчиненным.       — Я ему очень благодарен. Он разрешил мне остаться с тобой в палате, — муж кивает головой на кровать, которая стоит рядом с моей. Она проще чем моя, но несколько ночей поспать на ней можно.       — Ты будешь со мной? А как же работа? — немного напрягаюсь. Неужели и с этим сейчас проблемы?       — Мне дали больничный на две недели.       — Тебя уволили? — спрашиваю прямо. Не хочу ходить вокруг да около.       — Нет. Петрова сегодня арестовали. Это он вас заказал. Думал, что в машине буду я, а там оказалась ты. Я себя так сильно за это виню. Нужно было поехать вместе с тобой. Я должен был это предугадать, — он резко встает со стула и отходит к окну.       — Толь, никто не мог подумать, что Петров окажется такой сволочью. Ну поехали бы мы вдвоем: ты бы сейчас лежал рядом со мной или Лёшей. Мне было бы намного хуже, зная, что тебе тоже плохо. Сейчас ты рядом и я счастлива от этого. Подойди ко мне, пожалуйста, — мне сейчас как никогда нужна забота мужа.       — Прости, — Толя сразу возвращается на место рядом со мной. Он аккуратно берет мою здоровую руку, — Я думал, что умру, когда мне позвонили и сказали, что вы попали в аварию. Как назло в пробку попал. Бежал, как сумасшедший, потому что не было сил сидеть в машине и знать, что ты тут одна. Маленькая, беззащитная и безумно хрупкая, — он стирает с щек, появившиеся слёзы.       — Анатолий Борисович, вы неприлично много плачете. Всё хорошо. Главное, что Настюша с нами. Я не так сильно пострадала. Восстановлюсь и буду как новенькая, — Толя молчит и просто целует мою руку. Бедный мой запуганный муж. Да, за счастье нужно бороться, но мы со всем справимся.       Лежу в палате одна. На фоне работает телевизор, но я совершенно не слушаю его. Просто нужен какой-то шум. Толя уехал домой, чтобы собрать необходимые ему вещи. Он же был на работе и не думал, что так сложится его день. Мне вкололи обезболивающего на ночь, чтобы я спала, а не мучилась. Жизнь удивительная штука. Никогда не знаешь, что она тебе преподнесет. Мои мысли прерываются гостем.       — Ирина Алексеевна, вы меня прямо удивляете! — Брагин заходит ко мне в палату, пряча за спиной букет цветов, — Разве можно смотреть телевизор при сотрясении? — он выключает технику, которая не сильно то и нужна мне.       — А я умею удивлять, Олег Михайлович, — пытаюсь сгладить свой прокол, но разве можно спорить с этим мужчиной?       — Вам сейчас себя нужно беречь. Вы же не одна, — он садится на стул, на котором недавно сидел мой муж. За спиной так и держит букет цветов.       — Я просто не могу находиться сейчас в тишине. Сразу мысли какие-то лезут в голову, прерываюсь в своих словах, потому что только сейчас я понимаю, в каком я виде, — Красивая я сейчас?       — Ирина Алексеевна, вы всегда прекрасны и обворожительны. Я вот вам цветы принес, — Брагин наконец-то протягивает мне цветы, которые я беру здоровой рукой. Прекрасные белые розы.       — А я думаю: подарит или просто посидеть с ними пришел, — аккуратно улыбаюсь, боюсь делать резкие движения из-за сломанных ребер.       — Да я вас как увидел — сразу всё забыл. Говорю же — вы очень обворожительны, — мужчина широко улыбается мне.       — Да уж, представляю, какая сейчас красавица, — смотрю на Брагина, который укоризненно смотрит в ответ.       — Перестаньте. Всё быстро заживет — не останется и следа. Особенно, если вы будете слушаться меня. Я всё-таки ваш лечащий врач. Сейчас я имею над вами власть, — гордо заявляет мужчина.       — А я смотрю, Олег Михайлович, вы любите командовать. Вернусь на работу, а место моё занято уже.       — Я ваше место тщательно охраняю. Лично слежу за уборкой в нем и поливкой цветов.       — Ну хорошо, Олег Михайлович. Выпишу вам премию, — улыбаюсь ему и прижимаю цветы ближе к себе, — Вы зашли ко мне как врач или просто так?       — Анатолий Борисович попросил за вами присмотреть, пока он ездит, — Брагин встает и подходит к моей капельнице.       — Ну он в своём репертуаре, — шепчу я.       — Знаете, как он переживал? Я думал его откачивать дольше буду, чем вас. Его успокаивающие таблетки вообще не берут, вы знали? — одновременно он прекращает подачу капельницы.       — Знала. Он если переживает то всё — тушите свет. Сам пока не успокоится — ничего не поможет. Можете принести из моего кабинета вазу?       — Занесу вам попозже. Ничего не беспокоит? — ну всё. Олег Михайлович включил врача.       — Нет, мне недавно вкололи обезболивающее. Немножко в сон клонит, — признаюсь ему, но заснуть без мужа я всё равно не смогу.       — Вы долго не бодрствуйте. Сейчас нужно как можно больше отдыхать. Никаких переживаний! — Олег грозит мне указательным пальцем.       — Так точно, Олег Михайлович. Обещаю слушаться, — киваю ему и улыбаюсь. Настроение поднимается. Уже не так тоскливо ждать Толю, — Я вам, кстати, из Сочи привезла подарок. Только вот не знаю, что с нашими чемоданами.       — Ой как приятно знать, что начальство думает о тебе, — мужчина с гордостью поднимает голову и смеется.       — А как не думать о таком замечательном сотруднике? — наш разговор прерывается открыванием двери. Наконец-то приехал мой любимый муж. Он тоже купил мне букет цветов. Теперь буду как в цветнике.       — Олег Михайлович, спасибо, что присмотрели за моей женой. Дальше я сам, — он заносит свою сумку и ставит на кровать, которая на какое-то время будет его.       — Я так понимаю, мне две вазы нести? — удаляясь, спрашивает Олег.       — Да, пожалуйста, — отвечает за меня муж и присаживается рядом со мной. Брагин беззвучно уходит, но в последний момент я замечаю, что он улыбается.       — Я снова с вами, мои хорошие, — Толя аккуратно целует сначала меня, а потом мой животик. Вроде бы он перестал переживать. Выглядит намного лучше, чем в первую нашу встречу после моего прихода в себя.       — Мы успели соскучиться по тебе, — трусь щекой о руку мужа, которая гладит меня.       — Я тоже. Покидал вещи, даже не задумываясь, что беру. Так сильно хотел побыстрее оказаться рядом с вами, — он замолкает, а потом продолжает, — Борис звонил. Сказал, что Петрову грозит не меньше 15 лет. Слишком много делов он наделал. Теперь нам ничего не угрожает.       — Это же прекрасно, — искренне улыбаюсь. Кажется, эти неприятности оставили нас, хоть и последствия достаточно серьезные. Надеюсь, что больше нам ничего не помешает спокойно жить дальше.       — Я люблю вас, мои самые сильные девочки. Обещаю, что больше никогда не оставлю вас одних. Вы никогда больше не пострадаете из-за меня, — Толя целует мои губы, не давая возможности возразить мне. Ну и ладно. У нас будет ещё много времени, чтобы обсудить всё. Теперь у меня новая задача — убедить Толю в том, что он не виноват в этой ситуации. Но это позже. Пока хочется радоваться, что всё обошлось. Всё обязательно будет хорошо.